Драконий чих, или Отскребайте мага

Все некроманты носили особую форму. Она чудесным образом подчеркивала аристократичную бледность лиц. Оттеняла пепельные волосы. И увеличивала количество разбитых женских сердец.
– Ой-е-е-ей! – взвизгнули все, когда с потолка отвалился целый пласт. Я тоже вздрогнула. Неужели прорвался?
– Без паники! – твердили преподаватели. – Макдаун! Прекратите бегать туда-сюда! На место сядьте! Тоже мне, драконоборец! Эмилия Стоунвуд! Хватит орать! Вы орете громче дракона! От того, что вы орете, дракон никуда не денется!
– Он просто оглохнет. И тогда его будет легче подкрасться и убить! – усмехнулся любимый.
– Агнесса Мироуз! Прекратите плакать! Вы так рыдаете, словно он конкретно за вами прилетел! И жаждет подливки из ваших соплей! – уперла руки в боки преподаватель по Защите от темной магии – мадам Винс.
Ей было уже далеко за шестьдесят. И она всю жизнь прождала своего принца. И сейчас продолжает ждать. Чтобы посмотреть в его бессовестные глаза и устроить ему скандал: «Ты где шлялся, паскудник!». По вечерам она жаловалась кактусу. И вязала варежки. Причем, все левые. Правые ей никак не давались.
– Что дракон забыл в Академии? Их никто уже лет сто не видел! – слышался голос Иона. Ему было не страшно. И мне это ужасно нравилось.
– Не знаю, – пожала плечами я, радуясь, что с ним все в порядке. – Если бы бухгалтерия не была в отпуске, в декрете и на больничном, то ему бы яйца оторвали. Сняли бы туфли на каблуках и отогнали бы.
– А потом бы отшлепали сметой на ремонт! – усмехнулся Ион. – Но все таки! С какого перепугу он напал?
Я, конечно, догадывалась, что забыл в Академии дракон. Но где гарантия того, что вместо переклички: «Папочка! – Сыночек!», моего Фуфлыжника просто не съедят?
Я еще не дочитала книгу «Как приручить дракона, сохранив при этом все конечности!».
– Вот прорвется, тогда все сходим в туалет! А пока держите себя в колготках, Венсант Найтвиль! Не чешите, не теребите и не задавайте глупых вопросов, когда он улетит? Сейчас расписание посмотрим, и скажем! – усаживали еще одного героя на место.
– Мы уже сообщили в министерство! – кричали с другого конца зала.
Я сидела, просто прижавшись к любимому. Одну руку я грела в чужой руке. А вторую прятала в сумке. И кое-кто кусал меня за палец.
Казалось, вот оно – счастье. Лучший парень в Академии, отличные оценки, последний курс и три экзамена автоматом.
Но буквально через несколько часов мир перевернется с ног на голову. В тишине разрушенного зала послышаться шаги. И мягкий голос произнесет: «Ну что, детки – конфетки… Поздравляю, вы доигрались до инквизиции!».
 
Глава первая. В которой я потеряла покой и правый носок
 
Улучшения в судьбе пока не происходили. Но потом все стихло. Мы посидели немного со словами: «Мандраговенько как –то! Может, притаился?». Но было тихо. Мы решили посидеть еще со словами: «Чем сфинкс не шутит?». Нижние «сфинксы» все еще загадочно сжимались.
Сначала мы обратились к экстрасенсам. Те собрались в дружную кучку. Чтобы сверить прогнозы. Из кучки долетало: «Может, просто скажем, что дракона нет? Если что свалим, что дракона не видела, а это – драконица?».
Они шуршали, пытаясь предсказать наше будущее. Поставляли чувствительные чакры потокам энергии. Обсуждали гадание на наличие дракона по драконьим какашкам в округе.
– Вот! Вот! А я говорил, – гордо произнес преподаватель по прорицанию.
Это был хитрый дедуган с прищуренным глазом и бородавкой. Он принципиально игнорировал штаны. И носил женскую мантию с обвесом в виде бус, цепочек и всего, что отберет на уроке.
Дед требовал, чтобы его называли Мадам Гадриэль. И в ответ на «Здрасте!» смотрел на тебя так, словно за углом тебя караулит смерть. «Ай-я-яй! Такая молодая, а уже…», – качал головой он. И страшно замолкал. На первый курс этой действует до истерик и воплей. Старшекурсники давно привыкли и отвечают: «И вам того же!».
Гендерная интрига вскрылась случайно. Когда Мадам Гадриэль упал с лестницы. Мы выяснили, что это вовсе не бабушка. А полноценный дедушка. Который опрометчиво проигнорировал нижнее белье. С тех пор его называют Гадиком.
 
– Ну, и какие у нас какие неприятности? – прищурил правый глаз Гадик.
– Предсказанные лично вами, – ответили все.
И пока самые бесполезные паникеры были заняты, ректор решил выпустить первых «голубей».
И подождать результата. «Дракона нет!», – крикнули нам.
И мы стали недоверчиво подниматься и отряхиваться.
Система восстановления Академии, запущенная ректором, возвращала куски штукатурки на место.
Итого. Что мы имеем? Три башни под корешок.
– Ура! Там наши контрольные! – обнимались счастливые целители.
– Я их забрал в комнату, – хладнокровно произнес их куратор. Добрый молодой доктор с глазами убийцы. Звали его Амиэль.
Его именем были исписаны стены во всех женских туалетах. Именно на него западали первокурсницы. Отпускало их только к курсу третьему. И с этого момента формировался стойкий иммунитет к его бездонным холодным глазам, к кривой улыбке «Мне фиолетово!» и таинственному молчанию.
Мы выходили по одному, осматривая разрушенный коридор.
– Ох, ты ж, палочки – по постели моталочки! – выдала уборщица, глядя на руины. И упала в обморок.
Мы были о ней лучшего мнения. Если бы ее предшественница Миссис Пик, не ушла на пенсию, то дракон надолго бы запомнил нашу Академию.
С воинственным криком: «Куда по вымытому!» она сразу поставила бы дракона на грань вымирания. И гнала бы его шваброй до самых Сумрачных Гор. Причем, вычислила бы его пещеру по запаху обкаканного дракона. Пробралась бы туда, не смотря на больную спину. Прямо по отвесному утесу. И зверски прикончила дракона в его естественной среде обитания. Ведром.
Но все могло быть куда прозаичней. Ловкая бабушка растерзала бы его голыми руками за разбитое окно. А потом вонзила бы швабру в голову. В героическом прыжке.
При мысли о Миссис Пик я улыбнулась.
Камни кое-как становились на место. Стекла собирались и пытались снова запрыгнуть в раму. Шторы с шуршанием ползли в сторону карниза. И прыгали обратно на стену. Статуи кое-как вставали на места.
– В северное крыло пока не ходить! – слышались голоса. Я хрустела крошкой стен под ногами.
У статуи Первой Чародейки появились все признаки Первого Чародея. Заклинание реставрации тоже иногда дает сбой. Так что магия – вовсе не панацея!
– Я провожу, – послышался голос Иона. Он приобнял меня, заставив перевесить урчащую сумку на другой бок.
Мы пробирались в сторону моей комнаты.
– Ну все, – я чмокнула его в нос, когда открыла дверь. – Пока!
– Что? Не пригласишь? – улыбнулся Ион, пока я придерживала дверь. Его длинные белые волосы красивым каскадом падали на черноту припорошенной пылью мантии. Пылинки смотрелись, как звезды на черном небе. И я понимала, что однажды мы поженимся, у нас будет двое детей, красивый просторный дом и …
Сумка заворочалась. Я спрятала ее за спину.
– У меня не убрано! – парировала я с улыбкой, прикрывая собой сумку. – У меня там словно дракон бушевал!
– Да ты что! Неужели? Прямо дракон? – со смехом ответил Ион. Он положил руку мне на щеку и поцеловал в губы. – Жду выпускного…
– Я тоже, – прошептала я, глядя ему в глаза. Наши взгляды встретились. И я почувствовала, что, наверное, люблю его.
Когда дверь закрылась, я вытряхнула сумку на кровать. Окно уже чинилось, стол вставал на место. А мятый истребитель носков и лифчиков дулся на меня и шипел.
Это случилось позавчера. Нас торжественно пересчитали и выбросили на практику в Смердючий лес. Сказали, что гоблины – совсем распоясались.
Кто не в курсе. Гоблины плодятся со скоростью кроликов. Иногда кажется, увидел одинокого гоблина, моргнул, а у него уже семья и восемь зеленых детишек. Девятый на подходе.
Ученые считают, что в гоблинских семьях рожают и муж, и жена. На скорость. А беременность длится два месяца. Но факт ничем не подтвержден. В неволе не собирался размножаться ни один гоблин.