Свет твоих глаз (СИ)

Глубоко и печально задумавшись, Людмила не слышала, как её сначала звали из-за забора на целых два голоса, а потом и мать с отцом пытались дозваться.
— С тобой всё хорошо? Не перегрелась?
Люда, прекратив окучивать, выпрямилась и оказалась лицом к лицу с отцом, Евгением Савельевичем.
— Всё хорошо, — непонимающе ответила Люда и поправила сбившуюся белую косынку. — А что случилось?
— Пришли к тебе, — отец указал в сторону деревянной двери, ведущей в огород из надворных построек.
Около свежей поленницы стояли Лариса и та самая её соседка Зойка, которая тоже входила в комсомольский актив завода. Оставив тяпку, Люда заспешила к гостям.
— Ну привет! — воскликнула Лариса, с интересом глядя на Людмилу. — О чём это ты так замечталась? Или о ком?
— Да просто задумалась и не слышала, — максимально уклончиво, но по возможности честно ответила Люда. — Здравствуй, Лариса! Здравствуй, Зоя! Чай с мятой будете пить? У нас тут самовар на веранде.
— Некогда чаи гонять, Люд, — с сожалением ответила Лариса. — Хотя я бы не отказалась. Зойка вот примчалась ко мне прямо в садик, ты ей нужна очень срочно. Она и домой к тебе бегала, но там у вас избушка на клюшке. А где твои родители живут, Зойка не знала. Я из садика отпросилась ненадолго, и мы сюда полетели.
— А что случилось-то? — Люда вдруг почувствовала, как сердце сжалось от страха, даже перестало стучать на некоторое время.
— Внеочередное заседание комитета комсомола сегодня, — затараторила Зоя, пышнотелая светловолосая девушка лет двадцати. — Через час начало. Мельников сначала сам искал тебя…
— Верно, искал! — вставила Лариса. — Был в саду после обеда, но ко мне не подошёл, хотя я на участке была в тихий час, так, по всей территории пробежался и исчез.
— А Света разве не знает, что я в отпуске?
— Света уехала с матерью на Балтийское море, уже дней десять как. Почти сразу, как ты в отпуск ушла. Вернутся скоро, — пояснила Лариса. — Ладно, девчонки, вы тут сами. Побежала я.
Лариса кивнула и быстро вышла из огорода, а Люда повернулась к родителям и крикнула:
— Мам, пап! Я на завод, на внеочередное заседание комитета комсомола. Вечером снова приду, помогу.
— Да не приходи уже, — махнул рукой отец. — Тут осталось-то, сами доделаем. А то Анатолий тебе скоро прогулы ставить начнёт.
— Спасибо, Зоя! Я домой, переоденусь хоть, — Люда бросила критический взгляд на свои старые спортивные штаны с вытянутыми коленями и грязную футболку.
— Не опаздывай, — улыбнулась Зоя и помахала рукой Людмиле. — А то комсорг пропишет всем по первое число. Очень уж сердитый был сегодня, очень срочное что-то.
Теряясь в догадках, Люда заспешила домой, где успела быстро ополоснуться, надеть пёстрое летнее платье и собрать в "хвост" влажные волосы. Достала из шкафа "праздничные" чешские босоножки, посмотрела на них, хотела убрать обратно, но решилась, надела.
Быстро посмотрела в зеркало. Кожа под летним солнцем стала будто ещё более гладкой, чем всегда, и золотистой. Волосы, наоборот, выгорели, и Люда превратилась почти в блондинку. Открыв дверцу шифоньера, Люда взяла из специального контейнера бледно-розовую помаду, что делала крайне редко, опасаясь недовольства мужа.
Мысленно сказав себе, что она никому ничего плохого не делает, Люда накрасила губы и почти бегом покинула квартиру.
…По глазам Мельникова, с которым не виделась больше месяца, Люда смогла в полной мере оценить то, какое впечатление на него произвёл её внешний вид. Взгляд ясных, немного раскосых глаз то и дело останавливался на лице Люды. Останавливался и будто замирал. А сердце Люды в эти моменты готово было выскочить из груди, хотя внешне женщина оставалась абсолютно спокойной.
Сам Михаил Леонтьевич тоже успел загореть и стал выглядеть как-то мягче, моложе. Люда думала о том, что они встречались на заседаниях больше двух лет, почти два с половиной года, но почему-то раньше она не замечала комсорга, не обращала на него внимания.
Какой же спокойной тогда была её жизнь! Предсказуемой и размеренной, зависящей лишь от капризов погоды, детских болезней дочки и настроения Анатолия. Что случилось? Почему всё перевернулось вот так? Ведь её, Людмилу, будто подменили…
 
Повод для срочного созыва Комитета оказался вполне законным: послезавтра, в субботу, должен состояться Первый городской комсомольский туристический слёт, посвящённый грядущему шестидесятипятилетию Октябрьской революции.
Предполагалось, что в последующие годы этот турслёт станет традиционным, и к участию в нём будет привлекаться всё больше комсомольцев. В этом году, юбилейном, туристический слёт был первым, пробным, и участие в нём должны были принять только активисты. Зато явка была обязательной.
Встреча должна была состояться в субботу, в семь часов утра на площадке около проходной завода. К месту турслёта — большой поляне, расположенной около села Кировского, — участников должен был доставить заводской автобус.
Большую газету, представляющую "команду" завода, Мельников собирался сделать лично, а остальным участникам раздал слова речёвки и песни. К субботе следовало заучить всё это назубок.
С заседания Люда ушла вместе с Зоей, бурно выражающей свой восторг по поводу предстоящей поездки. В глубине души Людмила была полностью согласна с Зоей, хоть и отмалчивалась, и тоже очень рада, хоть и знала, что за предшествующие поездке сутки Анатолий душу вынет из супруги.
Ничего, она это как-нибудь переживёт, ей не привыкать. Свекровь с Юлькой приедут только в воскресенье вечером, а суббота будет полностью в распоряжении Людмилы, с утра до позднего вечера.
Природа, песни у костра, — было во всём этом что-то очень хорошо забытое из юности, романтика, лёгкость, беззаботное настроение.
А ещё она целый день проведёт рядом с Михаилом Леонтьевичем. В общей компании — это намного лучше, чем наедине, как тогда на участке в детском саду, или как тогда, когда они шли зимой вдвоём по тёмным улицам. В общей компании безопаснее, и можно сколько угодно находиться рядом, смотреть на Мельникова, слушать его.
Люда, кажется, никогда не забудет, как зимой Мельников стоял под фонарём и смотрел на танцующие в электрическом свете мелкие снежинки. Вспомнив об этом, она вдруг поняла: это и был тот самый момент, когда она по-настоящему увидела Михаила.
* * * * * * *
Почему-то Люда была уверена в том, что комсорг поедет отдельно от всех остальных представителей Комитета, на заводском УАЗике, например. Однако Мельников ехал в автобусе вместе со всеми.
Люда сидела рядом с Зоей почти в самом конце салона, а Михаил Леонтьевич расположился позади них. Люда и Зоя всю дорогу (которая заняла почти час) болтали и смеялись, как девчонки-подростки, а Мельников, наоборот, сидел тихо и почти незаметно, глядя в окно. Но Люда почему-то была уверена, что он молчаливо "присутствует" в их Зоей разговоре, ловит каждое слово.
После торжественного открытия туристического слёта все прибывшие команды выступили с подготовленными номерами, а потом начались соревнования, продлившиеся два часа.
После этого состоялся обед, который был приготовлен в настоящей полевой кухне, а оставшееся до вечера время было объявлено свободным.
Компании начали знакомиться между собой; молодёжь собиралась большими группами, звучали песни под гитару. Кто-то играл в мяч, кто-то пёк в углях картошку, а кто-то даже делал шашлыки.
Компанейская Зоя, оставив Люду, веселилась в молодёжной компании. Люда сначала тоже слушала песни, но потом, увидев, как кто-то из компании тайком достал портвейн, ушла. Решила прогуляться у кромки леса в надежде найти землянику или грибы. В лес Люда не углублялась, потому что плохо ориентировалась на местности.
…Не повезло ни с земляникой, ни с грибами. Конечно, было бы удивительно, если бы повезло: во-первых, на поляне расположилась целая толпа народа, и наверняка не одна Люда задумалась о ягодах и грибах; а во-вторых, неподалёку находилось большое село Кировское, жители которого тоже вряд ли оставляли поляну своим вниманием.