Открывашка и война (СИ)

В биокоровнике я застал наших ученых с поличным: поставив раскладной столик прямо в проходе — слева и справа, в похожих внешне на костяные, загонах, стояли вполне привычного вида коровки черно-белой масти — двое из них разливали молоко по пробиркам, после чего добавляли химикаты из других пробирок, получая на выходе разные цвета. Характерной вони нет.
— А куда девается навоз? — любознательно спросил я.
— Впитывается в пол и перерабатывается в питательные вещества, — ответил жук-караульный.
— Очень рационально, — раздался голос Рудольфа Васильевича из загона, где он очень внимательно осматривал и щупал жука-корову. — Нам придется по старинке, на поля вывозить, но самое главное — внешний облик жука-коровы совершенно не отличается от привычного, и нам не придется проводить долгую, изнурительную разъяснительную работу с населением!
Вспомнив, как мощно в моем мире воевали с ГМО, я невольно согласился — тут-то посложнее задачка.
— Вас послали за нами, молодой человек? — спросил ученый.
— Нет, там еще надолго, — покачал я головой. — Просто смотрю.
— Я бы тоже с огромным удовольствием посмотрел на что-то еще, — толсто намекнул Рудольф Васильевич.
— Это приемлемо, — пробубнил жук-караульный. — Идемте, — направился к выходу.
— Продолжайте, товарищи, — велел оставшейся анализировать молоко паре ученых начальник, и мы вышли из биокоровника.
Впереди — ряд таких же построек. Правее — засаженные отдаленно похожей на пшеницу, отличающейся насыщенным синим цветом, размерами зерен — с мелкую картофелину — и толстенными стеблями, где-то двухметровыми растениями. Слева от нас продолжаются переговоры, поэтому туда не суемся.
— Что это? — указал на поле ученый.
— Злак, — исчерпывающе ответил жук. — Одно зерно содержит достаточную для человека суточную норму питательных веществ и микроэлементов.
Ученая братия горько вздохнула, осознав немощность собственного сельского хозяйства.
— Растительная масса предназначена для кормления пищевых сородичей, — добавил жук.
Из земли в паре метров от нас вальяжно выбрался на солнышко толстый и длинный фиолетовый червь размером с автобус марки «ПАЗ».
— Жнец, — пояснил жук-караульный. — Урожай созрел.
Червь подполз к полю, открыл лишенную зубов пасть и начал поглощать созревшие злаки целиком, вместе с верхним слоем почвы. По ту сторону червя высыпалась влажная почва.
— Жнец поглощает созревшие злаки, — прокомментировал жук-караульный. — Оставляя за собой вновь засаженное поле.
— Как Сборщик? — поинтересовался ученый.
— Иначе, — ответил караульный. — Растительная масса будет доставлена пищевым сородичам. Зерно будет доставлено к биофабрике для дальнейшей переработки.
Из переработанной земли тем временем показались кончики стеблей, заставив Рудольфа Васильевича с коллегами присесть и посмотреть поближе:
— Как скоро вырастет новый урожай?
— Двадцать четыре часа, — ответил жук.
— Обязательно ли использовать для уборки данную разновидность инсектоида? — указал на червя ученый.
— Наиболее рационально, — ответил провожатый.
— Значит не придется объяснять людям, почему комбайны выглядят вот так, — решил он.
— Злак не является подарком Королевы, и будет доступен для покупки только после заключения договора, — вклинилась Гриша.
— Надо брать, — решил Рудольф Васильевич, посмотрел на коллег, и, видимо, поняв, что им ничего нового он сказать не сможет, обратился ко мне. — Вы понимаете, что это, молодой человек?
— Проблем с едой у нас больше не будет? — осторожно предположил я.
— Именно! — одобрил он. — В силу молодости и необразованности вы пока не в силах представить, сколько драгоценнейших человеко-часов человечество тратит на производство продуктов питания! Если углубиться в историю, именно переход от охоты и собирательства к земледелию позволил людям по-настоящему начать развиваться!
— А почему у нас акциз на мясо? — перебил немного обидевшийся на обвинение в тупости я.
— А у нас на него акциз? — удивился он и посмотрел на коллег.
— Я не знаю, Рудольф Васильевич, — развел руками один.
 
— Я в магазин с тех пор как институт закончил не ходил, — похвастался другой.
— Мы живем в закрытом научном поселке, — пояснил Рудольф Васильевич. — Там магазинов нет — продукты привозят по списку.
— А зарплату как тратить? — не отстал я.
— Жена в городе тратит, — буркнул ученый. — Не сбивайте меня с мысли, молодой человек! — возмущенно сделал мне замечание. — Мы говорим об истории и пользе победы над голодом для всего человечества! Среди крестьян иногда попадаются настоящие самородки. Вот Ваня, например, — указал на ученого справа. — Сам уроженец поселка Усть-Мана. Доктор наук! Или Антон… — указал на левого.
— Я в Новосибирске родился, Рудольф Васильевич, — с виноватой улыбкой перебил его ученый.
Подвигав бровями, Рудольф решил забить:
— А сколько таких по всему миру? А те крестьяне, которые головой пользуются только чтобы принимать пищу, хлынут на заводы и в сферу услуг, что позволит…
Тут в небе раздалось похожее на издаваемое майским жуком жужжание, и из-за ограничивающих поле привычного вида яблонь с непривычно огромными плодами вылетел похожий на лишенного хоботка комара жук. Отражая полупрозрачными крыльями солнечный свет, он подлетел к закончившему сбор урожая, увеличившемуся почти в четыре раза, червю — ученый самородок Ваня включил камеру и жадно снимал происходящее — подхватил его длинными тонкими лапами и унес обратно за деревья.
— Физически невозможно при таком размахе крыльев! — заявил ученый Антон.
— Транспортная особь использует для полета не только сопротивление воздуха, — пояснил караульный.
— А что? — поинтересовался Рудольф Васильевич.
— Подробные технологические сведения не являются подарком Королевы, — пресекла попытку Гриша. — И будут доступны для покупки…
— После заключения договора, — раздраженно перебил ученый.
— Рекомендуется посмотреть на метафрукт, — добавил жук-караульный.
— Идемте, — кивнул Рудольф, и мы пошли к деревьям. — Не является ли предметом торговли ответ на вопрос о том, почему вполне привычные нам яблоки сорта «антоновка» называются «метафруктом»? — саркастично спросил жука-дипломата.
— Метафрукт называется так потому, что объединяет в себе вкусовые и пищевые качества всех фруктов вашего мира, — ответила Гриша. — Приставка «мета» означает обобщенность.
Добрались до деревьев, и жук-караульный позволил ученым взять образец на анализ. Я стесняться не стал и сорвал килограммовое «яблочко» размером с половину моей головы.
— Молодой чело… — попытался было помешать мне откусить кусочек Рудольф Васильевич, но научное любопытство победило, и он замолчал.
Текстура фрукта была непередаваемой: преодолев мягкую кожицу, зубы впились словно одновременно в твердую мякоть яблока, податливую упругость цитруса, склизкость хурмы и волокна ананаса. Вкусовые ощущения живительной волной прокатились по языку — словно самый вкусный во Вселенной сок «мультифрукт», но не микс, а как будто все фрукты по очереди, но сразу! Освежает, наполняет силами, приятно щекочет ротовую полость! Хочу еще!
— Поделитесь ощущениями, молодой человек, — с очевидной завистью попросил Рудольф Васильевич.
— Ща, — пообещал я и откусил снова.
Я могу питаться метафруктами до конца моих дней! Проглотив вторую порцию, ощутил жалобную просьбу переполненного желудка перестать забрасывать в него эквивалент полукилограмма фруктов за укус. Так-то можно продолжить — симбионт поможет переварить, но однажды до фруктов доберутся и остальные, и тогда они легко соотнесут поглощающую все подряд в безграничных объемах Гришу и мой новенький неуемный аппетит.
— Наелся, — признался я. — Вкусно — очуметь, другие фрукты после такого даже есть не хочется. И безвредно — я же живой. Можно друзьям и попугаю нарвать?
Спрашиваю не у жуков, а ученых.
— В самом деле, Рудольф Васильевич, — не выдержал ученый Антон. — Ну зачем жукам нас травить, если Королеве союз нужен? Смотрите, какой уровень генной инженерии! Они же специально то, что нам подходит показывают! Давайте попробуем метафрукт?