Наказание для вора (СИ)
К слову, о приемах и гостях: вскрыв очередной конверт, Мила обнаружила в нем приглашение от Нериэль. Не сказать, что младшая леди Феланэ дружила с младшей леди Вилантэ — были представлены друг другу пару лет назад на балу в Листерэле, виделись еще раз у кого-то в гостях, — но здесь, в Рестании, где знатных эльфов можно было пересчитать по пальцам двух рук, такого поверхностного знакомство было достаточно, чтобы приглашать на домашние приемы. Или дело в том, что род Феланэ, несмотря на бунтарство, считается вторым по знатности после королевского.
Повертев в руках милую приятно благоухающую пригласительную карточку, Мила равнодушно выбросила ее в корзину для бумаги и продолжила перебирать почту. Прочитала письмо Ариса, который успел сдружиться с Нейлином, но побаивался грозную кузину Эстель, рассмеявшись, увидя «лестную» характеристику любимой подруги. После открыла письмо уже от самой Эстель, как всегда, содержательное, но скупое, потом послание от старших братьев, сводящееся к нытью о невыносимом присутствии матери рядом, и, наконец, от родителей. Вернее, от папы: эпистолярный талант никогда не являлись маминой отличительной чертой. А вот у отца всегда получалось написать такое теплое письмо, что невольно начинаешь чувствовать себя дома, среди родных.
Уже давно перевалило за полночь. Тишину не нарушали даже тихие шаги слуг — те давно спали. Засидевшаяся допоздна девушка и не думала ложится, она хотела закончить с ответами на письма родных и друзей, а сил нелюдя хватит, чтобы без последствий пережить ни одну бессонную ночь.
— Мила! МИЛА!
Эльфийка подняла голову от бумаг и неверяще посмотрела в сторону окна, из-за которого раздавались эти воистину пронзительные крики, разбудившие как минимум всю Садовую улицу и пару соседних.
— Мила!
Нет, уже и соседний квартал проснулся.
Сразу же узнавшая голос Мила, умирая от хохота и любопытства одновременно, подошла к окну и потянула шпингалет, чтобы отпереть раму. Мастера, строившие их семейный особняк, творили на века, древесина оставалась такой же прочной, как и столетия назад. Эльфийка почувствовала пробежавшую под ладонью искру магии, охраняющей дом, когда распахнула окно, открывая доступ в особняк. Для звука, в первую очередь.
— Ми-иииила!
Девушка, лениво облокотившись о подоконник и подперев ладонью голову, демонстративно воззрилась на орущего за оградой медноволосого тощего и вусмерть пьяного парня. Тот, как ни удивительно для своего «веселого» состояния, тут же заткнулся, пошатнулся, приложил правую ладонь к сердцу и проорал (половина Рестании гарантировано услышала ночного дебошира):
— МИЛА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Эльфийка закусила кулак, чтобы не заржать в голос, а оборотень все надрывался.
— Мила, я так силь-силь… сильно! Сильно люблюб… нет… любвю… проклятье!.. люблю тебя!
За спиной у помятого и шатающегося Лена стоял Ребор и, запрокинув голову, хлестал что-то из мутноватой бутылки. Рвущийся наружу хохот не позволял девушке взять себя в руки и прогнать пьяных идиотов.
— Мила! — лис покачнулся и уперся руками в ограду, чтобы тут же с грязной руганью отдернуть — сработала внешняя магическая защита поместья. — Мила! — теперь вопль явно был возмущенный. И эльфийка, не выдержав, захохотала. Должно быть, Лен посчитал смех «возлюбленной» личным оскорблением, как недоверие к его словам.
— Я теб-бе докжу… докаду… нет, докажу! — и прихватив за плечи вылакавшего всю бутылку дракона, потащил его куда-то в сторону, пока парочка пропала из поля зрения девушки. Хмыкнув, Мила мельком заметила, что субтильному Лену каким-то образом хватило силы увести тушу в два раза крупнее него. Упертостью, не иначе.
Покачав головой, девушка закрыла окно. Крики больше не нарушали ночную тишину благовоспитанных горожан, и, не дождавшись продолжения представления, Мила выкинула парочку из головы.
«Неплохой результат от одного поцелуя», — саркастически подумала леди Феланэ, садясь за стол. Нужно было дописать письмо папе.
Глава 7. Расплата
Для всех утро нового дня началось по-разному. Вот Лену оно принесло дикую боль в сведенной спине и раскалывающуюся надвое головой. Определив остатками не умершего еще вчера разума, что, судя по холоду, пробравшему все тело, он на улице, а запах подсказывает, что у Тары во дворе, лис, превозмогая обстоятельства, на ощупь дополз до колодца и вылил на себя ведро ледяной воды, после чего уронил себе на и без того больную голову ведро. Стало совсем плохо, но Судьба, по всей видимости, услышав его громкую ругань, послала спасителя. Кто-то снял с головы ведро, сунул в руки кружку с крепко заваренным чаем и накинул на плечи одеяло.
— Как ты? — обеспокоенно спросил Дель, присаживаясь на корточки рядом.
— Жить буду, — прохрипел Лен, залпом выпив чай. Лучше, конечно, опохмелиться чем-нибудь, но это «что-нибудь» закончилось еще ночью, если лису не изменяла память. Хотя события последних нескольких часов перемешались в больной голове так, что оборотню никак не удавалось сложить полную картину происходящего. — Проклятье, что вчера было?
— Вы с Ребом, — кивок в сторону развалившегося на ступеньках и храпящего на весь двор дракона, — завалились пьяными посреди ночи к нам на чердак…
— Помню, — простонал Лен, поднимаясь не без помощи друга. — Ты нас с лестницы спустил.
— Пить меньше надо всякую дрянь, — неожиданно жестко возразил Дель. — От вас за милю разило. А ночной сон на свежем воздухе Ребу только на пользу пойдет.
Лис оперся руками о каменный бортик колодца и, стараясь не шевелиться, попросил:
— Дель, будь другом, помоги.
Тихий вздох рядом.
— Чем именно?
— Набери мне еще ведерко воды. И Ребу, — Лен медленно обернулся и глянул на спящего дракона, прикидывая соотношение его габаритов и воды. — И Ребу ведер пять. Чтобы он проснулся, а то мы его точно не дотащим.
— Куда вы с ним опять собрались?
— В Академию.
— Ты с ума сошел⁈ От вас разит, как от дюжины загулявших гномов!
— Если мы пропустим занятия, нас отчислят. Дель, задери тебя Глубины, помоги молча.
Ликан смерил его недовольным взглядом, но просьбу выполнил. И даже помог растолкать дракона, который отчаянно сопротивлялся пробуждению и дрался. Зато Лен достаточно пришел в себя, чтобы выглядеть прилично. Относительно.
— Хорошо, что у нас первым расоведение с Ламелинэ, — растекаясь по столу, заметил Лен усаживающимся рядом друзьям. Реб тут же заснул, использовав учебники Мэла в качестве подушки, сам человек тоже выглядел сонным. Один Дель был до безобразия бодрым, и своими взволнованными взглядами, которые периодически кидал на Лена, бесил того еще больше. — Хоть отдохнем немного. Это же не Герим, который и мертвого до самоубийства доведет.
Словно в ответ на его слова, в двери аудитории вошел профессор истории, и шум тут же прекратился. Лен резко выпрямился и скривился от прострелившей виски боли.
— Сегодня профессор Ламелинэ отсутствует, поэтому занятие буду проводить я. Новых лекций вам читать не стану, проверим старые знания. Ален, перечислите мне отличия светлых эльфов от темных?
Дель кинул очередной обеспокоенный взгляд на друга: ликан даже представить себе боялся, что ответить ничего не соображающий с похмелья лис. А тот с мысленным стоном, проклятьями и руганью, Лен встал и начал рассказывать:
— Светлые эльфы молятся Свету, темные — Тьме.
— Молятся преподаватели, принимающие у вас экзамен, Ален. А светлые и темные эльфы имеют глубокую врожденную связь со Светом и Тьмой соответственно, в отличие от людей, которым для установление этой связи необходимо долгое внутреннее переосмысление, а также душевная склонность. Дальше.
— Светлые эльфы светлокожие и светловолосые. Светлые везде.
По аудитории пробежался смешок, умерший под взглядом Герима. Профессор облокотился спиной о преподавательский стол и, сложив руки на груди, прожигал взглядом своего «любимчика».
— А темные — темные. У них черная кожа. А волосы светлые.