Наказание для вора (СИ)
— Это было не смешно, лисенок, — прошипела по-настоящему злая Феланэ. Кажется, он все же смог зацепить ее.
— А мне понравилось, — брякнул Лен, прикидывая, что с ним сделает разъяренная эльфийка. Нет, убить не убьет, но калечить может долго и со вкусом, а он все же не мазохист.
Однако Феланэ в очередной раз его удивила. Резко убрала кинжал, оставив на шее неглубокую царапину, и поцеловала.
Это был далеко не первый поцелуй в жизни Лена. Чего уж там, они вообще с Ребом не были хорошими мальчиками, и частенько, пока Дель с Мэлом корпели над учебниками, с бутылкой дешевого вина отправлялись прошвырнуться по низкосортным кабакам, цепляя случайных подружек на одну ночь. Но впервые у него снесло крышу от простого поцелуя. Хотя нет, простым как раз и не был. Страстным, глубоким, горячим, чувственным, но не простым.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, а по слегка припухшим губам эльфийки гуляла довольная улыбка.
— А я-то думала, что не нравлюсь тебе, — поддела его эта языкастая дрянь.
Лен мгновенно оттолкнул девушку, и уже теперь она приложилась затылком о близлежащую корягу. Лис подскочил на ноги и поморщился от прострельнувшей боли в спине. Спасибо остроухой! Той самой, которая сейчас с недовольным лицом потирала затылок.
— Ты сбрендил?
— Я сбрендил? Это не я бросаюсь на незнакомых оборотней с ножами и поцелуями!
— Почему незнакомых? Ты — Ален Крейл.
Лис мученически закатил глаза, поморщившись уже от боли в шее. Список «благодарностей» эльфийке все увеличивался.
— Ну да, а ты — Феланэ, вот и познакомились, можно в койку теперь.
Остроухая звонко рассмеялась, и от ее смеха Лен немного смутился, потому что ему ее смех нравился, а потом разозлился, потому что ему ее смех нравился!
— Я — Мила, — представилась эльфийка, отсмеявшись. Лен фыркнул:
— Да хоть Таунтвингильдер!
Остроухая — Мила! — вновь рассмеялась.
— Спасибо за сравнение! — эльфийка поднялась с земли и подошла к лису. — Так что там насчет койки?
— Это была ирония, — ядовито заметил Лен. — Если леди известен данный термин.
— Известен, но, — Мила резко ухватила его за ремень и притянула к себе, так что их губы вновь разделяло не больше нескольких сантиметров. Лен невольно отметил, что девушка лишь на полголовы ниже его и ей не нужно будет сильно задирать ее для поцелуя. Удобно. — Я ведь чувствую, что тебе нравлюсь.
Лис глубоко втянул носом холодный осенний воздух. По телу прокатывались волны жара, и он бы соврал, если бы заявил, что ему не нравится Мила. О нет, физически он испытывал такое сильное влечение, практически звериную жажду, жажду насладиться моментом близости с ней, что в его голове тут же родилась фантазия, как он склоняется к ее шее, оставляет на ней влажную дорожку поцелуев, кладет руки на бедра, разворачивая и прижимая к ближайшему стволу, отводит в сторону золотой водопад, чтобы припасть губами к нежной коже, одним рывком расстегивает ее ремень, тянет вниз, она вздрогнет, когда он…
— А вы, леди Феланэ, пореже грудью к мужикам прижимайтесь, меньше «нравиться» будете, — с кривой ухмылкой бросил Лен, отшатываясь и исчезая среди листвы.
* * *
Лазарет Академии занимал отдельное крыло. Здесь проходили практику студенты с целительского факультета и сюда же обращались за помощью остальные учащиеся. Небольшая пристройка в два этажа содержала в себе два зала с койками для больных и несколько комнат целителей, где хранились эликсиры, травы и другие необходимые вещи. В лазарете всегда царила священная тишина, даже больные, их посетители (если таковые случались) и рядовые студенты-лекари разговаривали шепотом. Дисциплина здесь была идеальная. А все благодаря преподавателю и главе целительского факультета Алисии, обычной эльфийке и военному лекарю с многовековым опытом. Когда студенты шутили, что у Алисии все ходят по струнке, а дышат через раз, они были близки к истине. Суровая и молчаливая целительница могла поднять на ноги любого, но боялись ее больше, чем злого завхоза и всезнающего ректора вместе взятых. Под стать начальнице были и ее подопечные, даже самые веселые и жизнерадостные из них к концу обучения становились сдержанными и неразговорчивыми.
Ребора никогда не привлекало это царство трудолюбия и уныния, он даже на девочонок-целительниц не засматривался, опасаясь гнева чокнутой эльфийке, опекающей их. Поэтому всегда обходил палаты Алисии стороной, благо драконья регенерация решала все проблемы, которые у неспокойного нравом Реба всегда было много. Но сегодня он все же отправился в лазарет, и причиной тому был не только порез голубой сталью, с которым даже драконья кровь не справится, но и еще кое-что. Это «кое-что» упертый Реб нашел на верхнем этаже в полупустой палате. Пройдя мимо застеленных коек, дракон облокотился о стол, за котором сидела стройная высокая девушка с длинными светло-салатовыми волосами и зеленоватой кожей, явным признаком крови дриад.
— Не поможете мне, Соня? — бархатным баритоном поинтересовался Ребор, наклоняясь еще ближе к дриаде. Та подняла на него свои салатовые глаза с ромбовидными зрачкам и, молча встав, отошла к шкафу со склянками. Дракон, как верный пес, последовал за нею.
— Все еще обижаешься?
— Как вы догадались, милорд? — холодно поинтересовалась Соня, даже не пытавшись скрыть сарказм.
— А я умный, — парировал Ребор. — Так ты настолько серьезно обиделась?
— Вы назвали меня продажной девкой, это оскорбительно для любой женщины, — сдержанно ответила дриада, укладывая на полках мешочки с травяными сборами.
— Но ты раньше в борделе работала, как я должен был тебя назвать? — совершенно искренне удивился дракон. Дриада резко обернулась, ее ромбовидные зрачки настолько сузились, что превратились в две вертикальных щелочки. А в следующий момент левую щеку обожгло легкой болью.
— Давай сюда запястье, — скомандовала Соня как ни в чем не бывало. Реб рефлекторно выполнил приказ, и дриада покачала головой: — Это чем тебя?
— Голубая сталь.
— Тогда садись, зашивать буду, магия здесь бессильна.
— Я могу и постоять, боль для меня привычна, — бахвалясь заявил Реб, окидывая Соню, а в особенности, ее фигуру жадным взглядом
— Мне так удобнее. Сел, — тоном Алисии приказала дриада, дракон тут же повиновался и только потом мысленно возмутился.
Глава 6. Ночные беседы
В свое время Тара, чердак в чьем доме арендовали друзья, была женой трактирщика. Дагдах вел дела из рук вон плохо. Его маленький трактирчик стоял на улице Слепых, расположенной совсем рядом с Проклятой окраиной, и популярностью не пользовался. А страсть хозяина к собственному элю была сильнее, чем деловая хватка его жены, поэтому лет двадцать назад Дагдах отравился прокисшим элем и умер, оставив своей вдове разваливающийся трактир, большие долги и пустой кошелек. Кое-как расплатившись, Тара решила и без того убыточное заведение закрыть и сдавать помещения в нем для жилья. Брала она мало, столько, сколько могли заплатить люли и нелюди, не побоявшиеся селиться рядом с Проклятой окраиной. Такие, как четверка друзей. Хотя, тот же Мэл активно выступал против такого соседства, пока Лен с Делем, всю жизнь прожившиеся в Квартале Бедняков, на пальцах не объяснили, что Проклятая окраина далеко и магией своей не дотянется до них. На этом моменте Реб, вовсю хохотавший над наивным простаком, остановился и серьезно поинтересовался у друзей, чего они такого выпили, что такие байки травят. И только после того, как лис отвел дракона к тому месту, где начинался тот самый проклятый туман, до того дошло, что никто не шутил. Белесый непроницаемый туман стелился по земле и его не могли развеять ни сильный ветер, ни дождь, ни, даже как рассказал Лен, магия. Расположенные в сотни метров от него покосившиеся деревянные дома не были пусты: там, забившись в угол, сидели люди и нелюди, уже не разобрать, все, как один, худые, заламывающие руки и шепчущие что-то невнятное.