"Фантастика 2023-111", Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Я поступил так, как должен был поступить. Понимаете…
— Но зачем? Если у тебя была возможность спасти наших, зачем ты их убил? — взревел Топор, инстинктивно — я знал — пытаясь вытащить томагавк. Он не накинулся на меня с кулаками только потому, что Стас вовремя придержал друга за руку.
— Вспомни день, когда ты стал вампиром! — закричал я в ответ. — Вспомните все! Что вы чувствовали тогда, а? Вы были довольны переменой? Я готов спорить, что никто из вас не стал вампиром добровольно!
Ответом мне было общее молчание. Может быть, я выбрал верное направление.
— Боль, страх, ненависть, отчаяние — вот те чувства, которые сопровождали наше перевоплощение. Первый глоток крови — как ножом по собственному сердцу, первое убийство — как кошмарный сон. Понимание того, что душа навек проклята — невыносимо! Разве не так было у вас, парни? — Я сбавил громкость голоса, чтобы охранники не подумали, будто у нас проблемы. — Я не хотел становиться вампиром, понимаете? Если бы Игорь спросил, хочу ли, и ответом было б мое согласие — тогда пожалуйста. Но меня, черт вашу мать, никто ни о чем не спрашивал!
— Что ж получается, ты уничтожил столько вампиров только из мести? Это был акт возмездия, да? — сказал Стас голосом, не обещающим хорошего.
— Да! Это была месть! — Я опять вскричал. — Месть за всех тех, кого я убил против своей воли! За тех, кого убили другие! Знаете, я как-то раз повстречал родственников одной девчонки. Эта девчонка стала моей первой жертвой, произошло все в ту ночь, когда мы с Максом пришли к Игорю… После разговора с ее родней я по-настоящему возненавидел себя. Ведь они — самые обычные люди, не зажравшиеся и не обнаглевшие от изобилия, а наоборот — в чем-то обделенные, в чем-то несчастные. И единственным настоящим счастьем для них была внучка, милая семнадцатилетняя девчушка Оленька, которую Игорь подсунул мне как кусок мяса. И которую я убил.
— Тебя муки совести истерзали, что ли? — шипел Стас. — Святой, мля!
— Нет, совесть меня не терзает, — парировал я. — У вампиров нет такого чувства, сам знаешь. Меня терзает то, что я причиняю зло. Я творю зло каждый день, с каждым убийством делаю многих несчастными.
Стас откровенно издевательски засмеялся, тыча в меня палец:
— Нет, вы слышите, какую чушь он порет? Вампир, который чувствует, что он живет не по Священному Писанию! Вот уморил, блин!
Не слушая язвительных реплик Топора, Леха серьезно сказал:
— Я никак не могу понять, о чем ты толкуешь, брат. Ты говоришь, что убивать плохо, и, в принципе, я согласен. Мочить людей просто так бессмысленно. Но вампир — вампир! — не может жить, не приканчивая хотя бы по человеку в один-два месяца. Таков закон нашей жизни, и несоблюдение этого закона приведет к смерти. И тем более ты говоришь, что убивать — зло, но вампир — это существо Тьмы, порождение зла! Он изначально существует для сеяния зла! И вот что я тебе скажу, Сергей: может быть, убивая людей, ты по своему разумению творишь зло, но, убивая вампиров, ты поступаешь еще хуже.
— Мне так не кажется, — насупился я. — Можете считать, что я особенный.
— Особенный! — не мог уняться Топор. — А ты знаешь, мистер Особенный, что среди тех вампиров было много моих друзей! Наших друзей, мать твою! И еще, мистер Особенный, я хочу сказать кое-что по поводу твоей «святости»: не один ты такой чувственный. Многие вампиры, живя во тьме десятилетия, не могут привыкнуть к крови. Они молятся богу — Господу Богу Актарсиса! — перед каждым глотком, перед каждым укусом! Они проклинают и без того проклятого Дьявола и ненавидят жизнь, но вынуждены жить, потому что не хотят альтернативы. Они мучаются чувствами еще сильнее твоего, но при этом не валят друг друга пачками! Ты… да ты вахаббит какой-то! Террорист Аль-Кайеды! Сумасшедший с претензиями на прощение души.
Леха хмыкнул:
— Может, ты в самом деле думаешь, что Небеса простят тебя? Хочешь заплатить за очищение души сотнями жизней вампиров?
— Нет, я не хочу этого, потому что знаю, что такой вариант невозможен, — ответил я, помассировав лицо. Разговор шел совсем не так, как я рассчитывал. Черт, запланировать и осуществить теракт проще, чем серьезно поговорить с товарищами. — И не хочу нести на себе чужой грех, кому бы он ни принадлежал: Сатане, Познавшему Кровь, Игорю… Я не желаю принимать участие в войне Яугона и Актарсиса.
 
Топор, поняв, что Шокер не подпустит его ко мне на расстояние удара, бессильно откинулся на спинку и тяжко застонал, бессознательно повторяя мое движение — массируя лицо.
— Но, к сожалению, я должен принять в ней участие, — добавил я.
— Ты выбрал не ту сторону, — заметил Леха.
— Я выбрал сторону, которая мне ближе по духу. Ведь и ты, Алексей, и Стас, и Макс… Да что уж там, многие вампиры внутри совсем не злобные твари, а просто существа, обреченные жить в рабстве жестоких правил, навязанных Дьяволом! Мне больно от мысли, что тысячи людей, хороших людей, вынуждены теперь быть убийцами и кровососами.
— Как до тебя не доходит, что так заведено! Не ты разработал правила игры. Не тебе их менять! — опять откликнулся Стас.
— Я не меняю правила игры, — жестко ответил я. — Я меняю саму игру. И хотел бы видеть вас в своей команде.
Теперь рассмеялся и Леха, что меня немного смутило. Из них двоих Шокер казался мне гораздо рассудительнее, и я надеялся так или иначе произвести на него впечатление, попробовать отступить от привычных ему установок и рискнуть. Рискнуть умереть ради добра… Господи, ну и чушь я требую от вампира!…
— Команде? — переспросил Стас, перестав смеяться. — То есть ты всерьез задумал заняться истреблением вампирского братства? — Я перевел взгляд на антрацитовый стержень. Шокер заметил это и сразу догадался: — Усилитель можно взорвать и без Медальона.
Стас перестал шуметь на своем месте и тоже уставился на цилиндрик. Его правый глаз нервно подрагивал, когда он вновь посмотрел на меня.
— Ты задумал развеять и негельносов, — охнул Топор. На его лице промелькнула тень страха. — Ты и в самом деле больной, психически ненормальный маньяк, одержимый жаждой убийства себе подобных.
В руках Шокера оказалась непочатая бутылка мартини. Быстро справившись с пробкой, он жадно глотнул и передал по кругу.
— Отчего-то кажется, что не обошлось без влияния светлых, — прищурился вампир.
— Я чую то же самое, — поддержал Топор. — Снюхался с астерами, перебежчик! Они, небось, наобещали кучу благ вроде загородной фазенды и свежей девочки каждую неделю! Хотя нет, астеры не позволят ему кушать кровь человеков. Но, по крайней мере, по оборотню пообещали, да?
Он и не знал, как был близок к истине. А я, выдержав на себе взгляд трех пар глаз, признался:
— Да, толчок к настоящим действиям дали светлые. Конкретно, охотница Ордена Света, приставленная наблюдать за мною.
Топор воскликнул что-то весьма бранное. Шокер сдержался. Макс как сидел тише воды ниже травы, так и продолжал сидеть.
Я отхлебнул солидную порцию выпивки и передал бутылку Максу.
Тогда, в день моего бегства из собственной квартиры, Светлана пришла ко мне с конкретными задачами, поставленными Орденом. Она на три минуты установила вокруг нас защитный колпак, чтобы случайные уши не узнали, о чем будет разговор, и быстро передала суть задания. согласно ее словам, Орден желал внедрить в вампирскую братию своего агента, причем очень давно, но специфика обращенных в нечисть людей не позволяла добиться этого. Я же, по разумению Светы, как нельзя лучше подходил на роль шпиона-диверсанта, хотя не смог понять, что явилось тому причиной.
Зато я сам хотел насолить вампирам. Сначала из чувства обиды. А потом, после инициации Макса — уже из мести. Друг, кстати, был в курсе моего положения, но предпочел занять нейтральную позицию: не мешал и не открывал меня, но и не стремился помогать. Мое желание пойти против себе подобных усилилось после Ольги… И росло после каждого убийства, как будто во мне действительно есть некая чаша терпения. Я пытался честно выслужиться перед Игорем и найти контакт со Старейшиной, чего требовал Орден. Пытался как можно быстрее определить слабое место клана и ударить… или сообщить о нем светлым.