Трудоголик (СИ)

Энтон включил фонарик — электрический, но горевший очень тускло, Энтон пробормотал.
— Мда… Ну и батарейки здесь. Хватает на пару недель! Хоть факел зажигай.
— А на этой… на твоей планете, как было, лучше?
— Да в любых мирах лучше было! Даже на Гмон-Яне.
Он упорно называл планету — «миром», я решил этому последовать.
— А ты в скольких мирах был?
— В четырёх, — сказал он. — Родился и до сорока лет лет — на Рутее, потом большую часть жизни — на Дарзит. Степи, пустыни, эх, хорошо там было. Там я и узнал эту легенду, о Спящих, вроде тебя. Но у нас была семья… жена… Содержала приют для таких же, как я. Эх, её не стало одиннадцать лет назад.
— Соболезную.
— Да. Потом я решил, что пришло время, понимаешь! Отправился сначала на Гмон-Ян, родную планету гмонни. Там шесть лет проискал. Шесть лет в чертовых горах, в пустынях и пещерах! Последний год понял уже, что бесполезно — ждал попутку сюда. А потом — три года здесь. Твои Инга с сотоварищами глубоко тебя запрятали.
Инга. Меня снова словно резануло — вроде бы близкий человек, а так со мной обошлась. Где она теперь? И кто она теперь — друг, спасший меня от какого-то врага? Или, наоборот, враг, попытавшийся обезопасить себя?
Я замотал головой, отгоняя мрачный мысли. Потом. За аркой была пара залов поменьше — сырых, с проржавевшими железными панцирными кроватями вдоль стен, а дальше в стене — узкая, низенькая дверь. На стене висел выцветший портрет — странный носатый и бородатый мужик, слегка похожий на неандертальца. За ней оказалось ещё одно помещение. Луч фонаря высветил столы, полки, какие-то истлевшие мешки — пластиковые и холщовые. Многие были разорваны — похоже, недавно.
— Кухня! — догадался я. — Слушай, жрать хочу — не могу. Есть чего?
— Ну, точно не из этого. Сейчас на солнышко выберемся — и поедим. Рюрик, если всё хорошо, нам обед приготовил.
За кухней оказался пролом в стене, а за ним — долгожданная лестница наверх. Сверху шёл тусклый свет. Шли пролётов семь или восемь, периодически пробираясь через завалы. Один из пролетов обвалился, и идти пришлось по узкой полоске сбоку. Чтобы скоротать время, я продолжил разговор:
— Ты сказал, что не всё.
— Что — «не всё»?
— Что была какая-то ещё цель. Кроме бесконечного размножения.
Дядька немного помедлил, затем всё же выдал:
— Ну, моя другая цель — прямо тебе скажу — найти Первых, они все делись куда-то. А мне от них надо кое-чего. Я подумал, что если кого-то из вас, Спящих, разбудить раньше срока — то они на звон придут, дадут о себе знать, вот так. Хотя они мне все не нравятся, да, даже батя мой. Давно с ним не разговариваем уже. И помогать мне отказался. Странные все такие стали. Я не знаю — куда все они делись. Может, ты скажешь?
Цель отлично пересекалась с моим желанием найти Ингу и получить ответ на вопрос: «Зачем?». Но я на всякий случай уточнил:
— То есть я проснулся раньше срока? И для тебя просто грёбаный будильник? Будильник-спермобак? Или этот… сигнальный пистолет?
— Ну, зачем так грубо! Не обижайся. Я очень рад, честно, что познакомился с тобой! Так, а это что такое?
На предпоследнем пролёте Энтон остановился и обратил внимание на сорванную с петель дубовую дверь.
— Так, а этого не было… Уж не товарищи ли это тех двух?
И я снова услышал голоса скра — отрывистые, судя по интонациям, они о чём-то ругались.
 Глава 5 
 Скра 
[8,1/10]
Он осторожно заглянул в выломанный дверной проём.
— Вроде бы чисто.
Я тоже посмотрел — снаружи от двери начинался длинный коридор, переходящий в освещённую ярким солнцем галерею. Из стыков гранитных глыб росла трава. Слышались звуки леса, пение птиц. А главное — воздух! Такой свежий, густой, пьянящий, которого я не нюхал, наверное, уже половину жизни, с тех пор, как перестал гулять по лесопарку у дома и окончательно уткнулся в комп. Шагнул вперёд, но Энтон меня остановил.
— Я даже не знал, что здесь выход через внутренний двор есть, — вполголоса пояснил Энтон. — Мы оттуда зашли, этажом выше — там выход в сад, там нас Рюрик должен ждать.
 
— Так пошли сразу туда? — предложил я, возможно, слишком громко — Энтон тут же цыкнул и указал на ухо, мол, прислушайся.
Я попытался что-то разобрать — но мне их язык пока ни о чём не говорил.
— Рюрик, — сказал Энтон. — Один из них — Рюрик. Надо помочь.
Он тихо, на цыпочках вышел вперёд. Я обратил внимание на его обувь — выглядели они как достаточно технологичные кроссовки, только слегка поизносившиеся. Прошёл коридор и, дойдя до парапета, заглянул за стену. Вот же блин, подумалось мне, а если его прикончат — я же тоже труп. Совсем не хотелось окончить свою жизнь так быстро, совсем не пощупав этот мир. Да ещё и голодным.
Нет, конечно, я в детстве ходил в секцию самбо и даже пару раз основательно так дрался, но навык уже основательно был подзабыт.
«Хоть бы оружие какое-то дал».
На всякий случай я огляделся по сторонам, взгляд упал на выломанную дверь. Она была усилена металлическими прутами, вроде арматуры, один из которых со временем разболтался, и при желании его можно было достать. Энтон всё никак не возвращался, сидел, согнувшись, и что-то долго высматривал.
Я поймал его взгляд и жестом показал — «стреляй». Но он замотал головой — видимо, потому что патронов было мало. Потом резко побежал в мою сторону, оглядываясь назад. Я нагнулся и выдернул прут из обломков двери.
Скра вышел из-за угла. Он был совсем бурым, с большими пятнами и длинной, похожей на конскую, гривой. Ростом всего на полголовы выше, но вот в плечах… Пожалуй, в плечах он оказался чуть ли не втрое шире меня, а бицепсы были толще моих бёдер. Он двигался босяком, почти бесшумно, несмотря на огромный вес, периодически касаясь кулаками верхних рук земли. Нижние руки сжимали два кривых кинжала, и я понял, что сражаться с ним моим прутиком бесполезно.
— Рюрик! — рявкнул Энтон, отступая. — Скажи ему, что я веду Древнего Хозяина Душ!
— Да! — послышался голос из-за угла, а следом — трель из громких отрывистых слогов, закончившихся какой-то распевной фразой.
Сообразив, что надо соответствовать заявленному образу, я взмахнул халатом и встал в позу, которую можно подглядеть в знаменитом фильме про юных волшебников — или в не менее знаменитой серии игрушек-файтингов. Руку с прутом поднял на уровне глаз, прицеливаясь, словно волшебной палочкой, скорчил грозную мину, а левой рукой махнул, мол, подходи.
Я пока ещё плохо понимал мимику местных разумных, но что-то схожее есть во всех невербальных сигналах. Нападающий варвар изменился в лице. Как-то оторопел, напрягся и, вместе с тем, приосанился. Прошли томительные две секунды. Кинжалы спрятались за пояс. Затем нижними руками он странно погладил себя по щекам, от ушей к носу и наклонил подбородок вниз. Спросил что-то тихим незаметным голосом. Послышался голос Рюрика из-за угла:
— Я тут! Связанный!
— Рюрик, он один? — спросил его Энтон.
— Да! Он спрашивать — что стать с его сотоварищем?
Я посмотрел на Энтона, и тот кивнул. Ну, что ж, поимпровизируем.
— Моему другу пришлось принести их в жертву, чтобы вернуть мне человеческий облик. Переведи.
Рюрик перевёл, и в глазах скра появился испуг. Он снова громко спросил что-то, бросив через плечо.
— Что теперь? — послышался голос Рюрика. — Ты его тоже съедать?
— Я… я, блин, не говорил, что съел этих его… — начал я.
Но Энтон меня тут же заткнул, сказал вполголоса:
— У них это один глагол. Скажи ему, Рюрик, чтобы убирался поскорее!
— И освободил! Связать! Я лежу, верёвка связанный тут…
— Нет! Стой, — остановил его я. — Прикажи ему, во-первых, освободить себя. Затем прикажи основать здесь культ моего имени, да, типа, чтобы внизу всё, что осталось от капсулы, всячески оберегалось и охранялось от других бандюганов. И чтобы адепты. А если не сделает за один год — я его съем. Ночью.