Лабиринт Данимиры (СИ)

Я поспешно сказала:
— Жарко здесь. Пойдёмте, Кайлеан Георгиевич.
— Жарко!.. — повторил Кайлеан, уставившись на лаву, но не сдвинулся с места, и зрачки оставались красными.
— Ваше Высочество! — Я ухватила его за рукав и подёргала. — Пойдёмте!
Он послушался и повернулся, но его руки вдруг легли мне на плечи.
— Жарко! — снова сказал он, требовательно глядя мне в лицо, притягивая к себе и наклоняясь, и я поняла, что этот поцелуй будет совсем не таким, как у водопада.
Я ответила ему сразу, хоть и видела, что Кайлеан не в себе. Просто не нашла сил отказаться, несмотря на то, что знала — во имя нашего общего блага нельзя этого делать. И в то же время это было так правильно — наконец-то запустить руки в его волосы, гладить его шею, плечи, спину, изучать его рот…  задыхаться, но не уступать первенства ни в чём…  и продлевать, продлевать, продлевать короткое счастье.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, Кайлеан хрипло пробормотал:
— Уводите меня отсюда. Немедленно.
Он был прав, тысячу раз прав…  и всё же… если бы он велел остаться — я бы осталась.
Я бросила последний взгляд на лаву — мне померещилось, что её уровень понизился, да и поверхность вроде успокоилась…  Но сейчас было не до того. Взяв Кайлеана за руку, я потащила его к выходу. Он подчинился нехотя, всё время норовил ткнуться лицом мне в волосы, но всё-таки я вывела его вон.
После жаркого помещения, залитого багряным светом, в зале было живительно прохладно и темно. Кайлеан вначале слепо цеплялся за меня, но мне удалось отстранить его руки, и он угомонился. Он прислонился лбом к стене и долго стоял так, тяжело дыша. Потом повернулся — уже прежний, сероглазый, и изрёк с болезненной гримасой — не мне, куда-то в пространство:
— Не надо было туда заходить.
Прозвучавшее сожаление больно, хоть и непоследовательно, кольнуло меня в сердце, и я, сделав безразличное лицо, сухо произнесла:
— Конечно, не надо было. Но мы никому не скажем и сами забудем…  не так ли, Ваше Высочество?
… Вкус его губ всё ещё сохранялся на моих горевших губах — сама я ничего не собиралась забывать. Я собиралась завернуть это воспоминание в шёлковый платок и уложить на самое дно памяти. Но это было исключительно моим личным делом, невеста со шлейфом могла спать спокойно…  по крайней мере так мне казалось сейчас.
Кайлеан покосился на меня и вновь отвёл взгляд. Я ожидала извинений: всё-таки обычно он был достаточно корректен и всегда извинялся, если считал, что перегнул палку. Но он оторвался от стены и так же сухо — как я до того — сказал:
— Пойдёмте. У нас дело впереди.
Вы не представляете, Ваше Высочество, как я рада этому обстоятельству, хотелось сказать мне, но я пошла за ним молча.
… Нужная дверь находилась в конце зала. Выглядела она так, будто ранее принадлежала готическому собору — высокая, с остроконечным завершением, с круглым цветным витражом-иллюминатором, изображавшим стилизованную розу. Сквозь витраж пробивался слабый свет.
Кайлеан положил ладонь на чёрный камень, мы вошли.
Здесь под сводом плавали огоньки, такие же, как в люстре наверху, но их реакция на наше появление была совсем иной: зависнув на мгновение неподвижно, они всем скопом ринулись вниз и теперь клубились почти на уровне пола. Только один светлячок, крупный и яркий, поднялся до наших лиц.
— С возвращением, Ваше Высочество! — почтительно трепеща, пропищал он. — Мы приветствуем Вас и вашу прекрасную спутницу. Ждём распоряжений, рады будем выполнить.
Я похлопала глазами. Вот это дрессировка…  А мои-то, там, наверху, видать, действительно, крепкие орешки, с неожиданной гордостью подумала я.
— Леди Эммелин…  — милостиво кивнул отрапортовавшему светлячку Кайлеан и продолжил, обращаясь ко всем: — Мне потребуется служба…  но лишь от одного из вас.
Они тут же спикировали к ногам Их Высочества. Очевидно, с целью облобызать, да только лобызать было нечем.
— Вернее, услуга потребуется леди Данимире. Поэтому, — он усмехнулся, — мальчики налево, девочки направо.
С горестным писком большая часть светлячков откатилась к левой стене. Среди неупокоенных умертвий мужчин оказалось большинство. Наверное, женщины, и в земной жизни привыкшие мириться с обстоятельствами, легче переносили перемену участи.
 
Оставшиеся дамы зависли редким облачком.
— Леди Данимира — моя гостья, она иностранка и не знакома с нашим обиходом. Ей нужен кто-то, кто поможет на первых порах.
Теперь облачко ринулось к моим ногам, и мне стало неудобно за обкорнанный подол…  однако, начинала складываться дурная тенденция: если мне предстояло знакомство, то я обязательно оказывалась не в лучшем виде.
Светлячки крутились вокруг меня, взволнованно пища. Вообще, происходившее напомнило мне давнюю сцену в питомнике фамильяров, когда из нескольких десятков котят я выбрала лучшего на свете… 
Кайлеан нетерпеливо взмахнул рукой, огоньки примолкли, отлетели и выстроились перед нами полукругом.
— Теперь вольно, — скомандовал Кайлеан, и светлячки начали постепенно увеличиваться в размерах. Через минуту перед нами колыхалась дюжина призрачных женских фигур в полный человеческий рост. — Выбирайте, — обратился он ко мне.
Я несколько растерянно разглядывала кандидаток.
Сверху они почти не просвечивали и примерно до пояса тоже были более-менее видны, а вот низ почти растворялся в воздухе. Ниспадающие прозрачные складки их длинных платьев красиво колыхались в воздухе. Наверное, так же красиво должно было колыхаться и моё бедное изуродованное платье… 
Эммелин превратилась в седовласую даму, чьи резкие черты не смягчили ни старость, ни смерть. Её чёрные глаза были живыми и умными, и вообще с виду она была симпатичной…  но, по правде, годилась мне в бабушки.
Остальные тоже выглядели чересчур взросло.
Почувствовав замешательство, я оробела. Старшая наставница — это, конечно, замечательно, но я бы предпочла кого-нибудь своих лет, того, кто расскажет мне сплетни и поведает об этом мире, не чинясь и не приукрашивая действительность. Эммелин, например, явно принадлежала к партии Кайлеана — вряд ли она сообщит мне что-либо сверх угодного Их Высочеству.
Я в затруднении переводила взгляд с одной призрачной фигуры на другую. Может, они все были замечательными людьми…  ну, в смысле, привидениями, но иметь рядом с собой классную руководительницу вместо подружки мне категорически не хотелось. Но как, не обидев никого, сказать об этом вслух?
И тут я кое-что приметила сквозь бледное колыхание. В дальнем углу комнаты маячил одинокий огонёк. Этот светлячок не присоединился ни к мужской компании, ни к женской, не кидался ни к чьим ногам, а мерцал себе тихонечко в отдалении.
— А это кто? — спросила я, указывая на отщепенца.
Кайлеан нахмурился — как же, кто-то не подчинился его командам, а седовласая дама сообщила с поклоном.
— Не обращайте внимания, Ваше Высочество и леди Данимира. Это Дрю, она не стоит вашего беспокойства.
— Дрю?.. — Кайлеан вопросительно приподнял бровь.
— Она простолюдинка. Затесалась к нам случайно. — Помедлив, Эммелин добавила, как-то очень тщательно выговаривая слова: — Мы зовём её Злюка Дрю.
— А можно на неё посмотреть? — спросила я, чувствуя себя довольно глупо: я просила показать мне душу, будто она была товаром, стоящим на дальней полке в магазине.
Кайлеан небрежно повёл указательным пальцем, и огонёк стремительно переместился ближе. Ещё одно движение — и он разросся до нормальных размеров.
Дрю оказалась молодой девушкой ненамного старше меня. У неё была короткая взъерошенная стрижка и нахальное смазливое личико с вздёрнутым носиком, напоминавшее мордочку французского бульдога. И она была в джинсах.
— Какие люди, и без охраны! — дерзко сказала Дрю, разглядывая нас без особого пиетета.
Я привстала на цыпочки и прошептала на ухо Кайлеану:
— Кайлеан Георгиевич, я выбираю Дрюку Злю.
Он в свою очередь наклонился и тоже сказал мне на ухо: