Наследство дядюшки Питера
Так как местность за оградой круто понижалась, Сергею были видны лишь кроны деревьев да выглядывающий из-за них кусочек черепичной крыши. Сам берег в этом месте тоже не просматривался из-за крутизны ската, и лишь несколько ниже по реке, начиная от «домика-бонбоньерки», сквозь реденькую щетинку кустарника можно было различить его неясные очертания. Только лодочная станция «герра Гельмута», лишенная прикрытия из деревьев или кустов, была видна как на ладони.
Отметив все эти детали в отведенных ему секторах, Сергей приступил к систематическому наблюдению. Позицию он выбрал в юго-восточном углу площадки. Отсюда был виден и дворик пасторского дома, и лодка с закинутой удочкой, а сделав два шага к западному парапету, можно было время от времени окидывать взглядом и весь остров.
Прислонив к парапету автомат, Сергей нацепил на шею тоненький ремешок бинокля и, упершись плечом в угловой устой, приготовился терпеливо ждать. Смущало его только одно: быстро клонящееся к горизонту солнце сулило скорое наступление темноты.
Минуты текли. Стараясь не отвлекаться посторонними мыслями, Сергей вновь и вновь оглядывал объекты наблюдений, отмечал в уме взаимное расположение предметов с тем, чтобы облегчить себе ориентировку после захода солнца.
Внезапно, бросив беглый взгляд на северную оконечность острова, он увидел вторую лодку, медленно движущуюся по течению. Откуда взялась она? Лодка могла отчалить только с островка, где скрывалась среди ветвей полузатопленных деревьев.
В отличный восьмикратный цейсовский бинокль была видна женская фигура, в странной позе склонившаяся над бортом. Присмотревшись к ней, Сергей понял, что женщина выбирает сеть. Рыбачка? Но что могла она делать на острове столько времени? Ведь с тех пор, как они с Цаплей поднялись на колокольню, ни одна лодка не отчалила с городского берега! Значит, она перебралась туда еще раньше.
Между тем женщина продолжала свою работу. Движения ее были уверенны и проворны — не возникало сомнения, что дело свое она делает не впервой. Управившись с сетью, женщина села на весла и, ловко развернув шлюпку, направила ее к городу.
Пестрая косынка на голове женщины заставила Сергея вспомнить девушку в узких брюках, а когда он убедился, что лодка держит курс прямехонько на домик старого моряка, смутное подозрение окрепло, перешло в уверенность. Но что же все-таки могла делать на острове эта девица? Неужели старик ведет двойную игру?..
Подозрительная рыбачка пристала к берегу, и Сергей, зафиксировав время, вновь вернулся к прерванному наблюдению в основном секторе.
Ни внизу, у пасторского дома, ни возле причалов «герра Гельмута» нельзя было уловить ни малейшего движения. Иногда Сергей подносил к глазам бинокль, но ничего не мог нащупать и на острове. Наконец, когда солнце уже скрылось за горизонтом и темнота начала обволакивать кустарники на южной оконечности островка, ему почудилось, что они еле заметно зашевелились. Сразу переведя бинокль на лодку, Сергей увидел, что корма ее приподнялась.
«Решили переправляться, — заключил он. — Странно, что не выждали еще хотя бы двадцати минут».
Однако предположение его не оправдалось. Когда лодка рывком вырвалась из кустарника, в ней оказался один-единственный пассажир в черной штатской одежде. Балансируя, он пробрался на нос неустойчивой, как видно, лодчонки, схватил укрепленную там удочку, не сматывая лески, бросил ее на банки и, устроившись на веслах, начал торопливо выгребать к городскому берегу.
Течение подгоняло лодку, и она быстро приближалась. По тому, как ровно, без всплеска погружались весла во взлохмаченную ветром воду, можно было угадать опытного гребца. Напрягая зрение, Сергей старался возможно лучше разглядеть сидящего к нему спиной человека. Черный пиджак, шея, обернутая красным шарфом, фуражка, из-под которой выглядывает кромка седых волос…
«Неужели Гофман? — поразился Сергей. — Значит, та девица переправила его на остров, и сейчас старик спешит с каким-то поручением своих фашистских хозяев? Здорово же провел нас старый плут!»
Сергей наблюдал за гребцом до тех пор, пока выступ берега не скрыл его. Бросив взгляд вниз и убедившись, что на пасторском дворике за это время ничего не произошло, Сергей сосредоточил внимание на прибрежном участке, где с минуты на минуту должен был появиться фальшивый рыболов. Куда он направится? Только бы не вздумал свернуть на расположенную в низинке усадьбу Беккера — там сразу потеряешь его из виду…
Но «рыболов» показался на тропе, ведущей прямо к кирхе. К сожалению, сумерки сгустились настолько, что невозможно было рассмотреть его лица. Впрочем, Сергей уже не сомневался в личности быстро приближавшегося незнакомца. Вот он совсем рядом, вот скрылся под колокольней…
«А что если он поднимется сюда? — спохватился Сергей. — Как тогда поступить? Задержать? Но Павел ничего не говорил об этом…»
И вдруг над самой головой Сергея ударил колокол. Звук этот, почему-то напомнивший ему театральный гонг, был совсем негромок — язычок едва коснулся гулкой бронзы. Перегнувшись через парапет, Сергей разглядел быстро удалявшуюся к реке фигуру.
«Кому же предназначается сигнал? — подумал он. — Судя по всему, человек этот должен находиться где-то неподалеку: в шуме ветра слабый звук колокола можно расслышать лишь вблизи».
Сергей метнулся на противоположный край площадки, бросил тревожный взгляд в сторону пасторского дома. Там все, казалось, было по-прежнему. Впрочем, нет, сквозь щели жалюзи сейчас можно было различить узенькие полоски пробивающегося вверх света. Едва успел он отметить это, как свет погас. Сергей насторожился. Какой дверью воспользуется обитатель домика: на улицу или во двор? Если путь его лежит к реке и он стремится избежать лишних встреч, то сомнений тут быть не может…
На этот раз Сергей не ошибся. Дверь, с которой он не сводил глаз, полуоткрылась, и на пороге появился человек. Было уже так темно, что Сергей не мог различить не только внешности его, но и одежды.
Некоторое время человек стоял неподвижно, и Сергей невольно затаил дыхание, как будто неизвестный мог его услышать. И тут внизу, на лесенке, раздались осторожные шаги.
— Свои! — услышал Сергей предупреждающий шепот Павла и отдернул протянутую было к автомату руку.
Через минуту капитан стоял рядом. Сергей молча указал ему на неподвижный силуэт внизу — бездействие неизвестного начинало уже его тревожить.
— Может быть, он видит нас? — шепнул Сергей.
— Нет, — отозвался капитан. — Не шевелись!
Наконец человек отделился от стены, пересек дворик, сад и с ловкостью акробата вспрыгнул на каменный забор. Через мгновение он исчез.
— Отправился на остров, к своим гитлеровским друзьям, — проговорил Павел.
— Так это Беркли? — догадался Сергей.
— Собственной своей персоной, — подтвердил Павел и поинтересовался, не разглядел ли Сергей гребца. Ответ друга не удовлетворил его.
— Одежда — это, брат, далеко не все. Говоришь, седина? А много ты видел тут молодых людей? То-то и оно… Совсем не обязательно в каждом старике предполагать нашего знакомца Гофмана.
В голосе капитана однако не было обычной уверенности. Когда Сергей рассказал о девушке-рыбачке, Павел насторожился:
— Так ты считаешь, что сеть служила ей только для маскировки?
Сергей задумался. Да, он был убежден в этом. Почему? Вопрос, поставленный в упор, заставил восстановить в памяти всю картину. Лодка, медленно скользящая вдоль едва различимой цепочки поплавков, проворные женские руки, ловко перебирающие мокрую паутину сетки… Изредка в серой паутине возникает светлая бьющаяся рыбешка; проворные руки с той же ловкостью подхватывают ее, мечут в лодку… Нет-нет, никак не скажешь, что делают они непривычную или ненужную работу!.. Но вот крупная рыбина, всплеснув возле самого борта, — выскочив из сети, уходит в глубину. Обычная история, ничего особенного — и все же… Какой рыбак не прервет в этот миг работу, не оглянется с огорчением и досадой? А женщина как ни в чем не бывало продолжает свое занятие; ни на секунду не замирает движение ловких рук…