Наследство дядюшки Питера

Непосредственное обращение к нему капитана как будто давало право задать вопрос, и Сергей не преминул этим воспользоваться:
— Если так, почему мы прекратили погоню?
Павел усмехнулся:
— В старину, говорят, существовали воры-артисты, воры-джентльмены. На месте преступления такой художник считал своим долгом оставить визитную карточку. Разумеется, это был всего лишь жест, бравада. Но современный джентльмен на браваду не способен. Как настоящий бизнесмен, он человек сугубо практичный. И уж если этот тип сознательно оставляет след, стало быть, ему нужно, очень нужно, чтобы мы бросились за ним. Зачем же оправдывать его надежды?
  
ТАК КРУЖИТ ЗАЯЦ
 
Машина встала возле знакомого уже Сергею зеленого домика. Два всадника, подъехавшие с противоположной стороны, остановились одновременно с ними.
— Да, брат, операция затягивается, как видишь, — проговорил капитан Цапля, оборачиваясь к Сергею.
— Но я могу еще пригодиться, — поспешно отозвался тот.
— Можешь, — согласился Павел. — Только чем тебе заняться сейчас? Вот что, «зачислю» тебя временно ординарцем. Не возражаешь?
И он протянул Сергею довольно тощий вещмешок, который тот с готовностью подхватил. Надо ли говорить, что меньше всего ему теперь хотелось возвращаться к себе в роту.
Они вышли из машины. Один из спешившихся кавалеристов, стройный черноусый лейтенант, задержался в дверях, пропуская Цаплю. Ответив на приветствие, Павел легко вбежал по лестнице, начинавшейся прямо от крыльца. Дежуривший внизу автоматчик молча откозырял ему — как видно, капитан был здесь своим человеком.
Следом за Павлом Сергей вошел в узенькую, всю закутанную табачным дымом комнату. Работавший у окна офицер обернулся на звук шагов, и Сергей увидел хорошо знакомые ему холодные темно-серые глаза на смуглом лице. Это был майор Шильников.
— Вот так сюрприз! — воскликнул Павел. — Нежданно-негаданно… А я готовился к встрече с одним мало симпатичным товарищем… Узнаешь, Алексей Михайлович? — кивнул он в сторону Сергея.
— Здравствуйте, товарищ Ивлев, — произнес майор своим будничным ровным голосом, с таким выражением, как будто он только вчера расстался с Сергеем. Потом, не меняя интонации, осведомился у капитана; — Ну, что новенького?
— Вот, — протянул ему Павел коробку с бронзовым оленем. — На месте убийства.
Шильников взглянул на нее без особого интереса.
— Я ждал чего-нибудь подобного. Им надо было дать знать о себе. Конечно, прием грубоватый, но выбора у них не было. Необходимо было показать свой след.
— Заячий след, — усмехнулся Павел.
— Что такое? — не понял Шильников.
— Ты не охотник, Алексей Михайлович. Так заяц кружит. Уходит от преследователей по прямой и вдруг — скачок в сторону. Ищи-свищи.
— Полагаешь, вернутся? — поинтересовался Шильников.
— Уверен. Да и ты, как будто, в этом не сомневаешься?
Но Шильников не ответил на вопрос.
— А причина? — спросил он.
— Причина? — Павел помедлил. — Тут можно только догадываться. Такая, брат, догадка наклевывается, что и высказать как-то неловко. Хорошо, что ты подъехал, есть с кем поделиться… Сергей, — вдруг обратился он к другу. — Приступай к обязанностям. Вон столик, — обед на три персоны. Действуй.
Сергей растерянно огляделся, но тут же сообразил, что продукты он держит в руке. Сбросив по примеру Павла шинель, он развязал мешок. Там были хлеб, неизбежная американская тушонка, плавленый сыр в аккуратных станиолевых тюбиках. Возле стоявшего в углу круглого столика оказался и небольшой шкафчик с посудой. Вынув тарелки и вооружившись консервным ножом, Сергей приступил к приготовлению «обеда», одновременно прислушиваясь к заинтриговавшему его разговору. Как здраво рассудил он, в этом не было особого греха, тем более, что Павел как раз докладывал майору о находке своего друга у разведчиков.
— А ведь я потому сюда и прибыл, — сообщил Шильников, выслушав рассказ капитана. — Присмотреть за тобой велено, чтобы все было чинно-благородно. Дело тонкое — союзники!
— Так неужели действительно этот иностранец!.. — воскликнул Павел.
 
— Пока трудно сказать, — перебил его майор. — Почти никаких данных. Разумеется, если не считать нарушения согласованного маршрута. Наш журналист всю неделю гнал галопом, рвался на фронт, а здесь, в тыловом районе, застрял на трое суток. Впрочем, американцы, говорят, народ экстравагантный, кто их знает. Не исключено простое совпадение.
— К кому же тогда пробирались наши мотоциклисты? — задумчиво проговорил Павел. — Вот если бы найти того офицера…
— Который беседовал с ними на улице? — отозвался Шильников. — Он уже вызван.
— Нашли?!
— Особый отдел дивизии по моей просьбе запросил все подразделения, — спокойно пояснил Шильников. — Как раз перед твоим приездом один из командиров взводов, лейтенант Краснов, сообщил, что утром встречал двух мотоциклистов, справлявшихся о дороге на ДОП… Кстати, почему ты сам не начал с этого?
— Боялся спугнуть, — ответил Павел. — Вдруг — сообщник.
— Ну хватил! — отмахнулся Шильников. — Командир в воинской части — это тебе не прохожий в военной форме. Запомни, Павел Петрович: подозрительность и бдительность — вещи разные, если не противоположные. Не мной это сказано!
Шильников умолк, и Сергей, улучив минуту, доложил, что можно перекусить. Оба офицера отозвались на приглашение с готовностью. Однако обеду так и не суждено было состояться. Едва они расположились у круглого столика, как дверь с шумом распахнулась и в комнату влетел старший лейтенант Истомин. На узком лице его светилось торжество.
— Сознался! — выпалил он. — Правда, от подробностей увиливает, но в главном-то сознался. Теперь никуда не денется!
Шильников сдвинул брови.
— О чем речь, товарищ старший лейтенант? — сухо проговорил он, явно приглашая собеседника к более официальному тону.
Но тот пропустил это мимо ушей.
— Да Краснов, лейтенант Краснов, — воскликнул он. — Признает, что встречался с мотоциклистами и даже разговаривал с ними.
— Позвольте, — возмутился Шильников, — о каком признании вы говорите? Ведь Краснов сам по собственному почину заявил об этой встрече.
— Страховочка, — ухмыльнулся старший лейтенант. — Явная страховочка. На случай, если засекли его.
— Та-ак, — неопределенно протянул Шильников, вновь обретая обычную свою невозмутимость. Побарабанив пальцами по столу, он решительно встал и вернулся к своему месту у окна. — А ну, давайте-ка его сюда.
Через минуту черноусый кавалерист, один из тех, которых Сергей и капитан Цапля встретили внизу, переступил порог в сопровождении неотступно следовавшего за ним Истомина. Щелкнув шпорами, лейтенант представился и замер в стойке «смирно». Лицо его было очень бледно, только на щеках застыл какой-то неестественный, точно приклеенный румянец.
— Присаживайтесь, товарищ Краснов, — как-то совсем по-граждански пригласил его Шильников.
— Благодарю, товарищ майор, — отчеканил тот, не трогаясь с места. Истомин поглядел на него с усмешкой.
— Как знаете, — проговорил Шильников. — Тогда расскажите нам еще разок о вашей утренней встрече с теми злополучными мотоциклистами. Постарайтесь припомнить все подробности, это очень важно.
— Вот-вот, подробности, Краснов, — строгим голосом прибавил Истомин.
— Помолчите, пожалуйста, — спокойно обронил Шильников, и эта короткая, небрежно брошенная реплика, заставившая густо покраснеть неугомонного старшего лейтенанта, как видно, ободрила Краснова. Напряжение его спало.
— Есть, с подробностями! — так же четко, но уже без прежней подчеркнутой официальности отозвался он. — Встретил на углу, возле книжного магазина. Время, к сожалению, не засек. Примерно семь тридцать — семь тридцать пять. Машина трофейная, «цундап» с коляской. За рулем ефрейтор, средних лет, рыжий, в пилотке, в синем комбинезоне и ватной фуфайке. В коляске — инженер-капитан, худощавый, очень бледный блондин, в новенькой шинели. Спросили: «Как проехать в тылы дивизии?» Я объяснил дорогу на ДОП. Ефрейтор уже включил скорость, но капитан остановил его и спросил, не знаю ли я, где помещается начальник тыла полковник Панченко. Я знал дом на выезде из городка, где остановился полковник, и рассказал, как к нему проехать. Инженер-капитан поблагодарил, и они тронулись в том направлении, которое я указал.