Последний наследник Триады. Том IV (СИ)

Через некоторое время активных сражений мерзкое гнилостное свечение потоком хлынуло наружу, охватывая вздрогнувшего жука-гиганта. Прочный панцирь засиял землянистым, но и этот удар японские элитные солдаты без труда отбили.
Хоть с атакующими способностями относительно своего ранга у монстра было туговато, но вот защита у Жуков была на порядок лучше.
И, тем не менее, задумка атакующих мне была ясна. И она удалась — ибо в том месте, куда до того прицельно били сильнейшие калибры, образовалась рана, к которой вся туманная мерзость и стянулась. Землянистое свечение вспыхнуло в этом месте ярче, гигант напрягся, выделяя огромное количество ауры. Но толку от данного выброса было мало.
Защита вскоре треснула, и магические удары Дозорных направились в открытую рану. Десяток секунд существо яростно боролось — сам воздух в радиусе нескольких километров яростно дрожал, пространство наполнилось низким гулом, а более мелкие твари начали разлетаться в стороны.
Но затем случилось то, что должно было. Предводитель отряда бессильно разжал жвала, которыми держал танк, и рухнул навзничь. С гулким грохотом существо шмякнулось посреди леса из деревьев-великанов, своим падением подняв огромное облако пыли.
— Вот так вот просто… — потрясенно покачал головой Моржов. — Защита у крепости и впрямь что надо.
— Пора выдвигаться, — обозначил я и глянул вниз, на колонну танков, проезжающих по трупам тварей. — Все готовы?
— Так точно, командор.
— Вещи собраны? Оружие, артефакты?
— Разумеется!
Я кивнул и спустился с крыши крепости. Отряд последовал за мной. К отправлению всё было готово, поэтому медлить и прощаться со всеми не стал. Лишь кивнул Антипову и направился вглубь тумана, оставив за спиной Дозорных, добивающих мерзких существ.
— Вот я всё одного не могу понять, командир, — подала голос Прасковья, когда мы шагали мимо высоченных деревьев, видя перед глазами лишь туман. — Почему Император не может выделить нам больше техники? Зачем людьми жертвовать? Мы так быстро одолели этого Жука, что даже обидно. В первом нашем походе нам тоже попался монстр, подобный ему, так мы там чуть было всем отрядом не полегли.
Я хмыкнул, качая головой.
— Империи выгоднее тысячи ежегодно погибших Дозорных, чем одна такая операция.
— Это с чего бы? — удивилась она.
— Хотя бы с того, что за десять минут схватки наша крепость миллионов на десять только снарядов отстреляла, — пояснил я.
— Ага, — вторил Моржов. — Это не считая того, что нам понадобилось полностью обеспечить и отправить на передовую столько сил. Бюджет нашего Пункта по швам трещит.
— Но в одном я с Прасковьей согласна, — Настасья взяла слово, перерубая высокую траву своим клинком. — Когда вылезают подобные твари, их эффективно останавливают именно снаряды, а не простые Дозорные. Людей на такие побоища лучше не допускать.
— Ну-ну. Я вот что-то такой заботы по отношению к Дозорным не видел, чтобы нас старались не гнать туда, где опасно, — возразил Леонид.
— Тяжёлую технику на каждую мелкую тварь гонять никаких денег и сил не хватит, — усмехнулся Моржов. — Их отправляют тогда, когда иными средствами не справиться. Я не спорю, в штабах не святые сидят, тем более в столичных… Но и не дураки тоже — тяжёлую артиллерию стараются использовать строго по назначению.
— Везде танками не повоюешь, — добавил я.
— Это точно.
— Но если уж совсем денег нет, то пусть отправляют Дозорных высших чинов, — Леонид покачал головой. — Чего простым-то умирать?
— В действительно чудовищных сражениях в конце концов дерутся не Столпы, Леонид, — вздохнул я, затаившись. Сенсоры засекли туманного, с бешенной скоростью бегущего в нашу сторону. — Сражаются в основе своей неодарённые. Боевая готовность!
Ребята резко разошлись по позициям. Я выбросил в тело ауру и активировал прану. Тени стали продолжением моих рук. Секунда, две, три… огромный Соблезуб вылетел из-за высокой травы, раскрыв пасть. И стоило мне подготовиться к тому, чтобы нанести удар, как тварь скрылась. Просто обогнула нас и двинула в сторону сражения, что развернулось у стен крепости.
 
— Ох, пронесло, — сглотнул Моржов, убирая в ножны клинок.
Мы ускорились. По моим данным, идти нужно около трёх дней, если ничего серьёзно нас не затормозит. Поэтому силы хорошо бы экономить. Не исключено, что там, у зоны пропуска, будут сосредоточены сильнейшие твари. Туман меняется, твари умнеют.
Спустя час беспрепятственного продвижения, Настасья посмотрела на меня.
— Командир, а командир.
— Чего?
— Ты говорил, что в больших войнах сражаются не сильнейшие, а тебя Соблезуб перебил, — криво усмехнулась она. — Мне интересно, что ты имел в виду?
Я улыбнулся, качая головой. Выводят на откровения и лезут в душу, чего терпеть не могу. Перед глазами невольно всплыли воспоминания из прошлой жизни на Триаде.
— В самых больших сражениях, где сходятся сотни тысяч, а иной раз и миллионы солдат, если силы обеих сторон равны, всегда наступает момент, когда ранги, титулы и регалии отходят на второй план, — мой голос звучал спокойно, но в душе царила печаль. — Когда треск и грохот боевой магии полубогов меняет и плавит саму реальность, холмы и равнины обращаются раскалённой лавой, в воздухе стоит смрад сотен тысяч трупов, а потоки ауры заражены эманациями боли и страха умерших, яростью схватившихся магов, ненавистью и боги ещё ведает чем…
— Вы так рассказываете, будто побывали в таких, командир, — прервал Леонид, осторожно посмотрев на меня.
— Ты можешь помолчать, когда командир рассказывает? — Настасья выругалась. — Что ты со своими вопросами лезешь?
— Ладно, понял, простите, — отошёл он.
— Ну, Кость, продолжай.
Я скривил губы, задрав голову к небу. Перед глазами всё ещё проносились картины. Страшные и животрепещущие картины. Ребята переглянулись между собой, не понимая.
Собравшись, я добавил:
— В общем, после всего этого буйства старшие выдыхаются. И именно в такие моменты битва вступает в решающую фазу, когда приходит время тех самых простых пехотинцев. Когда мечи, копья, ножи, когти, зубы… Да что угодно идет в ход, — покачал я головой, унимая дрожь по телу. — Представьте, каково побывать в таком бою — когда ты, истощив все силы, идёшь в бой во главе собравшейся вокруг тебя тысячи солдат. Когда всё решается на расстояние пистолетного выстрела, а ничего сложнее слабенького усиления тела уже не создать. Твоя жизнь может оборваться так же легко, как и жизнь любого другого смертного. Это куда страшнее, чем просто размениваться высшей боевой магией с удобной позиции.
Ребята посмотрели на меня серьёзно.
— Вы плачете? — Прасковья посмотрела на меня так, словно пыталась что-то увидеть в глазах.
— Я не закончил, — буркнул я.
— Всё, не мешаю.
— В таких битвах обычно всё решают две вещи, друзья мои, опыт воинов и их мотивация. За что они бьются, верят ли они в ту идею, что привела их на поле боя, считают ли те цели стоящими того, что бы идти за них до конца… — вздохнул я. — Защита цивилизации, родных земель, или месть врагу, что терзал твои земли. Если силы равны, важны лишь эти два момента — выучка и решимость убивать и умирать. И с одной стороны меня радует тот факт, что я сейчас с людьми, которые готовы жизнь положить ради своего рода.
— А с другой? — негромко уточнила Настасья спустя минуту тишины.
— С другой, меня печалит, что это обычно заканчивается океанами крови.
Я снова выждал паузу. В лицах ребят возникло волнение.
— Но. Не волнуйтесь вы так. Я уверен, что в череде кошмаров, через которые нам предстоит пройти, моих сил и знаний окажется достаточно, чтобы мы выжили.
Ребята всё ещё напряжённо молчали.
— До мурашек, командор, — признался Мышев. — Вы точно семнадцатилетний подросток?
А этот вопрос я оставил без ответа. Тем более солнце зашло за горизонт, а вокруг резко начало темнеть. Мы к этому времени дошли до разрушенного поселения. Устроили привал в хижине и, после того как нанесли печати скрытия, отправились на покой.