Измена. Развод. Смерть (СИ)
— Ого, у вас в кармане пистолет…
Смеюсь, повторяя фразу из какого-то фильма.
— Нет, я так по тебе скучал, жду не дождусь, когда тебя выпишут.
— Богдан, меня выпишут, и я могу поехать сразу в камеру, — горько усмехаюсь.
— Надеюсь, мы за несколько дней разгребем все завалы, найдем им доказательства твой непричастности, мы уже столько подсказок накидали следователям, пусть почешут свою репу. Кстати, нашли те веревки, которыми тебя связали.
— Почему их сразу не нашли? Они же в комнате лежали.
— Их, видимо, неудачно затоптали, когда пострадавшую увозили, — Богдан не называет по имени Нату, а когда говорит о ней, то морщится, словно вспоминает что-то противное и склизкое. — Я нашёл и того кадра, который тебя пытался опоить в клубе.
— Зачем?
— В убийстве Марины Смирновой виновен твой муж, он был убийцей. А вот того кадра для подставы наняла Оверина. Это уже сговор. Так что она паровозиком пойдет по статье 105 за убийство совершенное группой лиц по предварительному сговору. Оверина сразу занервничала и наняла себе адвоката, бабу с акульими зубами.
— Ната скажет, что не знала про убийство Марины, — хмыкаю я.
— А это уже не важно, участвовала, значит, уже статья светит.
— Не понимаю я их действий.
— Да тут как раз все понятно. Тебя должны были привезти в бессознательном состоянии, вложили бы в твою руку нож, испачкали бы тебя кровью. Тебя сажают в тюрьму за убийство. Муж тебе нанимает адвоката, но с условием, что ты все перепишешь на него все имущество. Пока суть да дело, он уже бы все продал и был таков. Но у них ничего не получилось.
— Ты вмешался.
— Я не зря поставил на твой телефон программу слежки.
— Но ведь он убил Марину? А меня в этот момент дома не было. Как же они просчитались так.
— Наверное, увидел твою машину, решил, что тебя привезли. Потом понял, что сильно ошибся, но Марина уже была убита. Подбросил тебе улики, но и дальше продолжал скрываться, следил за ходом дела. Твой муж не специалист, он не учел много нюансов. Нанес ей удар в сердце, но по углу наклона ножа и силе удара сразу вычислили, что удар был нанесен мужчиной или очень сильная женщина с ростом примерно метр семьдесят восемь — метр восемьдесят. Ты тут никаким бы боком не прошла, рост не тот, про силу я молчу. И улики, что тебе подбросили, все выглядело слишком уж показушно. Любой маломальский адвокат в пыль бы разбил все доказательства на суде.
— Господи, как все запутанно. Каким мерзким негодяям стал мой муж.
— Я думаю, что допрос Овериной и того кадра из бара все подтвердит.
И тут в моей палате появляется Рашид. Они здороваются за руку с Богданом, и церемонно раскланивается со мной.
— Твоя версия подтвердилась, — бросает он Богдану, а тот бережно обнимает меня за плечи.
— Дожали?
— Да, она тут же сломалась, все валит на Оборина Станислава, что это он ее заставил, собственно этого и следовало ожидать. Кстати и в убийстве твоего мужа, под градом улик, Наталья Оверина призналась: порез на ее руке, ее потожировые следы на нем, ее кровь на его теле. Пришёл результат ДНК. Он и подтвердил, что кровь на его одежде — это ее кровь. Так же совпал предполагаемый рост убийцы с характером раны, когда те наносились убитому, пока тот еще стоял.
— Как все ужасно. Одна гналась за деньгами Стаса и сладкой, обеспеченной жизнью, а Стас увлекся созданием наследника. Итог просто трагичный. Один в могиле, вторая сядет в тюрьму.
Верка ворвалась в палату внезапно, она всегда, как ураган Катрина, сметает все на своем пути. Рашид с Богданом сделали шаг в сторону, когда она резко толкнула дверь внутрь. И чуть не снесла их этой дверью.
— Васька, вот тебе две справки: первая — о твоей беременности, вторая — о твоем плохом самочувствии, третья — о госпитализации на сохранение в отделение гинекологии. Они не смогут посадить тебя на нары, беременных женщин нельзя сажать в тюрьму, — и тут Верка внимательно смотрит на меня. — Я что-то не так сказала?
А я смотрю на Рашида с Богданом. Те стоят за дверью, у обоих глаза с блюдце. На второй минуте Вера понимает, что что-то пошло не так и оглядывается, а потом медленно говорит: Ты ему еще ничего не сказала?
— Вера, что мне должна была сказать Василиса? — выгибает бровь Богдан.
— Ааааа, ну я тогда вас оставлю, вам есть о чем поговорить, — быстро произносит Вера и вылетает в двери, аки пуля из ружья.
Рашид тоже крякает, расшаркивается и исчезает за дверями, плотно прикрыв те.
— Василис? — Богдан делает шаг, а я внутренне сжимаюсь, не зная, что сейчас произойдет.
— Ну, тут такое дело, — бормочу.
— Василис? Ты почему молчала? — Богдан вдруг резко делает ко мне шаг и крепко обнимает. — Василис, я так рад!
И я взлетаю в воздух.
— Василис, это же чудо! — кружит меня по палате Богдан, и в мою душу прокрадывается тихонько радость. Он не бросит. Не сбежит.
— Я не знала, как тебе признаться, — обнимаю его, а у самой слезы бегут.
— Ты плачешь? Почему боялась признаться? — он вытирает слезы с моих щек.
— Ну, ты вон какой красивый и молодой, а я старая кошелка, — бормочу я.
— Василис, давай ты не будешь так говорить. Ты для меня самая лучшая женщина на свете, самая красивая и любимая. И я хочу жениться на тебя, родить с тобой детей…
— Жениться?
— Конечно, если я сейчас позвоню своей тетушке и обрадую ее, что у меня скоро родятся дети, знаешь, сколько будет шума по поводу того, что я еще до сих пор не женился на матери своих детей. Меня будут ругать все мои родственники по папиной линии, — смеется Богдан. — Меня высекут розгой мои пожилые родственницы. Вылью на мою голову мед и засунут ту в улей.
— А как мы можем пожениться, я под следствием? — улыбаюсь я от картинки, что описал Богдан. Представляю, как здоровенного мужика бьют розгой старушки.
— Разве это помеха, вот когда ты была замужем за другим человеком, это было действительно трудно преодолимым препятствием, — смеется Богдан. — Я все ждал, когда вас разведут.
— Ага, теперь весь город будет судачить, что я выскочила замуж раньше полугода, так сказать, не оплакав мужа.
— Мне плевать, что говорят сплетницы в этом городе, тем более свадьбу будем играть на Кипр, — смеется Богдан. — Но сейчас зарегистрируем брак, не хочу, чтобы ты носила старую фамилию.
Когда Богдан ушёл, ко мне заглянула Вера.
— Ну, как?
— Ах ты, хитрая лиса! — ворчу я на Веру. — Ты специально подгадала, чтобы он был рядом.
— Вот те крест, не специально, — божится Вера.
— Мы подаем заявление в загс, свадьбу играем на Кипре.
— Аааааааааа!!!!!!! — орет на все отделение Вера, ко мне в палату заглядывают испуганные медсестры, а кандидат медицинских наук прыгает по моей палате с дикими криками.
В глазах медсестер ужас, по-моему, они уже готовы поставить успокаивающее Вере.
— Я буду свидетельницей на твое свадьбе! — орет Вера.
— Вера! Вера! Успокойся, а то я раньше времени рожу, — пытаюсь угомонить свою подругу.
— Васька! Это здорово! Мы поедем на Кипр! — и Вера радостно продолжает скакать по моей палате. — Ты не переживай, я все лекарство возьму с собой, выкидыш тебе точно грозить не будет.
Заверяет меня Вера.
— Ой, дожить бы да в тюрьму не сесть.
— Никто тебя не посадит, Рашид с Богданом не дадут, — заверяет меня Вера.
— Вер, Богдан хочет подать заявление в ЗАГС, меня могут на часик отпустить?
— Конечно, можете завтра с утра пойти подавать заявление, завтра тебя с терапии выписывают. А после обеда ты ложишься ко мне в отделение на сохранение, — и Вера тут же преображается в серьезного доктора.
Глава двадцать девятая
Через несколько дней мы подаем заявление в ЗАГС. Нам обещают провести быструю регистрацию, в связи с моей беременностью. Дамочка в ЗАГСе косит на меня глазом, еще и месяца не прошло, как я стала вдовой, а уже и замуж выхожу и беременна от другого человека. Дама завистливо вздыхает и смотрит на Богдана почти как на бога.