Владыка морей ч.2 (СИ)

— На прошлой неделе корабль из Газы выбросился на берег в пятидесяти милях отсюда, — сказал Стефан. — Команда просто обезумела, когда один из них заболел.
— Перебили? — поинтересовался Святослав, который тянул вино из кубка. — Если бы не успели, то я бы уже об этом наверняка знал.
— Чудом успели, — ответил Стефан. — Рыбаки заметили и кликнули стражу. Их из луков перестреляли. Та деревня в карантине теперь сидит. Я велел всем награду выдать и запас вина на месяц. Пусть лучше пьют, чем пытаются бежать.
— Что в Александрии, дядя? Все спокойно?
— Вроде бы. Помнишь бывшего ростовщика Романа? — спросил вдруг Стефан. — Он к тебе раз десять на прием приходил. Предлагал выкупить подати?
— Помню, конечно, — кивнул Святослав. — На редкость липкий тип. А почему ты вспомнил о нем?
— Он теперь ко мне ходит, — усмехнулся Стефан. — Если бы я был императором Нероном, я знал бы, как поправить дела казны. Очень богатая сволочь.
— Вышли его, и делу конец, — пожал плечами Святослав.
— Нельзя, — развел руками Стефан. — Очень он здесь человек влиятельный. Да и деньги он больше в рост не дает. Покупает долю в сделке, а это ненаказуемо. Кстати, аккуратно работает, не подкопаешься. Наблюдаем за ним. И за такими, как он, ростовщиками тоже наблюдаем. Их только крупных два десятка.
— Хорошо, — рассеянно кивнул княжич, которому было плевать на всех бывших ростовщиков на свете. Он сказал вдруг. — Вот что мне с ней делать, дядя? Скажи!
— Пока ничего, — поморщился Стефан, который прекрасно понял, о ком именно идет речь. — Пусть все успокоится. Народ бурлит, много крикунов на базаре появилось, которые народ смущают. Коста уже парочку самых горластых на пытку взял, но пока следов заговора нет. Просто болтливые дураки оказались. Им плетей дали и за сто первую милю выслали без права проживания в столицах префектур.
— Она будет на все службы ходить и милостыню раздавать, — сказал Святослав. — Может быть, какую-нибудь школу для бедных детей открыть? Чем обычно знатные ромейские бабы занимаются, чтобы от скуки с ума не сойти?
— Молятся, в основном, и с такими же знатными бабами языками чешут. Ну а про школы для бедных детей я точно не слышал, — задумался Стефан. — Мне эта мысль нравится. Мы займемся этим. Кстати, есть новости от твоего дяди.
* * *
Окрестности г. Банбхор, Синд.
— Нет никакого божества, кроме Аллаха, а Мухаммед — Посланник Аллаха! — толпы смуглых до черноты людей повторяли слова священной клятвы, что шла от всего сердца.
Джаты — презираемое здесь племя скотоводов, приняло новую жизнь сразу и навсегда. У них не было другого шанса занять свое место под солнцем. Что значит для язычника смена одного бога на другого? Да обычная сделка, такая же, как у купца. Другой бог дает больше, значит, я буду поклоняться ему. Именно поэтому сторонники единого бога побеждали. Они предлагали больше. Они давали ответы на все вопросы. Они делали из презираемых париев настоящих людей, точно таких же, как и те, кто стоит сейчас рядом с ними и одобрительно хлопает по плечу. Вот буквально только что араб смотрел на джата, как на кусок дерьма, а тут, словно по мановению руки, ненависть из взглядов ушла и ты становишься своим, частью победоносного войска, покорившего эту землю. И ты готов идти в бой, чтобы стать своим до конца, отделив себя от тех, чья судьба склонять — спину перед победителем.
— Ты мудр, уважаемый тесть, — улыбнулся Надир, оглядывая сотни человек, которые смотрели на своего нового повелителя с благоговением.
Эмир только что раздал им по мешку зерна и по рубахе, пробив очередную дыру в своей казне. Сундуки показывали дно. Несметная добыча, взятая здесь, казалась несметной лишь поначалу. Надир вознаградил воинов, отправил часть золота в Александрию, выбрав для этого небольшой кораблик, который имел множество парусов и шел против ветра. Он тратил деньги на подарки местной знати и даже тайком оплатил изготовление новых статуй в храм Шивы. А еще он закатил роскошный свадебный пир, на котором был почти весь город. А еще его новая жена Лади оказалась женщиной не слишком дешевой в содержании. Нет, не так! Новая жена и ее двор оказались чудовищно дорогими. Новый статус обходился Надиру в совершенно безумные деньги. И их срочно нужно было где-то брать.
 
— Надо на Татту идти, почтенный Азиз, — сказал он после того, как последнее племя местных джатов перешло под его руку. — Посмотри на этих людей. Да, теперь они мои братья, но от этого они не перестали быть негодяями и разбойниками. Мне нужно направить их куда-то, словно копье. Если я не сделаю этого, то копье пронзит меня самого.
— Это, конечно, так, — огладил бороду тесть. — Но подкрепление из Бахрейна придет не раньше весны, и пока мы слишком слабы, чтобы идти на север.
— Тогда что ты предлагаешь? — посмотрел на него Надир.
— Надо идти навстречу воинам халифа, на запад, — сказал Азиз. — Там тоже живут джаты. И они не слишком отличаются от этих. Такие же голодные и злые босяки, живущие в бесплодной пустыне.
— Ты предлагаешь дойти до персидской провинции Макран(1)? — задумался Надир. — Да там дождь выпадает раз в год. Там жизнь есть лишь в долинах рек. Там люди поклоняются статуям странного улыбающегося человека. Ты считаешь, что это хорошая мысль?
— Те, кто там живет, либо такие же джаты, как эти, — Азиз повел рукой по сторонам, — либо те, кто молятся Будде. А они охотно примут нашу власть. Чач, царь этой земли, брахман. Он ненавидит Будду и тех, кто его почитает.
— Да, на этом можно сыграть, — задумался Надир. — Но мы не пойдем туда с походом, мой дорогой тесть. Если это случится, Чач ударит по нам, отрежет от Банбхора и перебьет в этих горах. Ты возьмешь вождей джатов, возьмешь подарки и поедешь на запад. Мне нужно еще пять-шесть тысяч воинов, даже таких дерьмовых, как эти голодранцы.
— Хорошо, — склонил голову Азиз. — Пожалуй, ты прав. Чач придет скоро. Купцы доносят до меня, что он собирает армию. Он приведет сюда двадцать тысяч воинов и полсотни слонов.
— Слоны? — удивился Надир. — Я еще не бился со слонами, но парни, которые сражались с персами при Кадисии, знают, как воевать с ними. До Арора, столицы царя Чача, месяц пути. У меня там живет человечек, и он привезет весть о выступлении войска тут же. Ему обещана большая награда.
— Я выеду через пару дней, — кивнул Азиз. — Думаю, мне удастся привести тамошних джатов под твою руку. А потом мы пойдем на Татту. Воинам нужна добыча, а казне нужны деньги!
Надир повернул коня и, сопровождаемый стражей, поехал в свой дворец. Там, в окружении десятков слуг, его встретила жена Лади. Раболепные поклоны огромной толпы людей привели Надира в самое скверное расположение духа.
— Аллах милосердный! — сказал он сквозь зубы.- Да какую же прорву бездельников приходится кормить? Ну почему я не привез сюда Алию? Вот добрая хозяйка! Она даже готовит сама. А эта толстая корова вообще ничего не умеет, кроме как раздвигать ноги. Я в долгах по уши, а вся эта ненасытная орда одета в шелка и золото. Аллах мне свидетель, от этой дуры никакого толку! Убить ее было бы куда дешевле!
Он свирепо засопел, разглядывая ненавистные рожи, разодетые в разноцветные тряпки, в серьги и браслеты, словно женщины. Он их ненавидел, а они его боялись до икоты. И даже собственная жена его боялась. Он знал, что она иногда плачет по ночам, вспоминая свою семью. Да плевать ему на ее слезы. Где бы взять денег! Он и сам не понял, что последнюю фразу сказал вслух.
— Я помогу, муж, — сказала Лади на ломаном арабском языке. — Если я не помогу, Чач убьет меня и тебя. Я не хочу умирать, как отец и мать. Нужно много золото для воинов.
— Ты поможешь? — жадно посмотрел на нее Надир. — Но как?
— Все вон! — Лади величественно махнула рукой, и Надир невольно восхитился.
Здесь считалось, что женщиной боги делают в наказание, а потому ее судьба — служить и угождать своему господину. Судьба вдов была ужасна. По обычаю они должны или взойти на погребальный костер своего мужа, или жить, презираемые всеми. Тем не менее, что-то такое он почувствовал в наследнице стольких поколений князей. Что-то такое, чего не было у него самого, бывшего раба. И еще долго не будет.