Адептка Эмили

Однако я не стала выходить из своего убежища, и через несколько минут, получив свою долю оваций, мои однокашники потянулись в гримерки, переодеваться. Я тоже пошла на розыски свободной каморки, прихватив свои вещи, и через несколько минут уже сидела в одной из наших карет. Лучше подожду всех тут.
– О, Эмиль, а я тебя искал! – обрадовался Томас, запрыгивая в карету.
Следом за ним внутрь забрался Генри, бросивший на меня быстрый настороженный взгляд, а за ним – тут мне пришлось собрать все свое самообладание, чтобы сохранить невозмутимый вид, – Хэйвуд. Он подчеркнуто на меня не смотрел и выглядел весьма мрачным. «Наверное, уже жалеет, что упал на меня, – злорадно подумала я. – Вот кто просил его так облокачиваться о кровать?»
– Разойдись, аккуратненько, аккуратненько, – послышался голос профессора Ферро, и он тоже залез в карету. В руках у преподавателя был кубок, и он не отрывал от него обожающего взгляда. – Все в сборе? – рассеянно спросил Ферро, не глядя на нас. – Тогда поехали. Трогай! – И он постучал в стену кареты локтем, потому что его руки были заняты драгоценной ношей.
Я уставилась в окно, притворяясь, что вижу там нечто чрезвычайно интересное, лишь бы не смотреть на Хэйвуда. В карете повисло молчание, и через пару минут я начала немного успокаиваться. В самом деле, в академии учатся взрослые и вежливые люди, неужели они будут неделикатно напоминать о таком досадном инциденте? Не станут же они спрашивать, действительно ли Хэйвуд навалился на меня всем телом, а его губы, прижавшиеся к моим, оказались теплыми, и у меня внутри все замерло, и…
Стоп. Я прерывисто вздохнула и уронила голову на руки. Нужно отвлечься. Не надо вспоминать об этом, иначе покраснею, и все поймут, о чем я думаю.
– Эмиль, а вы с Хэйвудом специально договорились, да? – наивно спросил Томас, и я посмотрела на него, не веря своим ушам. Он что, действительно спрашивает меня об этой самой ситуации?
– Ты о чем? – надтреснутым голосом спросила я, выпрямляясь и придавая лицу равнодушное выражение.
– Ну как, – Томас непонятливо моргнул, – я про то, как на сцене он…
– Это была иллюзия, – перебил его Генри и, переведя взгляд на профессора, с нажимом спросил: – Так ведь, профессор? Вы же создали иллюзию, чтобы мы выиграли первый приз, верно?
– Да-да, конечно, – наш куратор отстраненно кивнул. Мне показалось, он даже не слышал вопроса. Сейчас профессор подтвердил бы что угодно, лишь бы его оставили в покое и дали налюбоваться на его драгоценный кубок.
Хэйвуд, который при вопросе Томаса побелел и стал похож на собственную снежную копию, собрался и холодно посмотрел на одногруппника. Будь тот менее непробиваем, он бы уже устыдился своих предположений.
– Как ты себе это представляешь? Что я, аристократ, замараю свою честь подобным балаганом? Конечно же, все было иллюзией. Думай, что несешь!
– А… ну ладно, – несколько разочарованно отозвался Томас. – Если уж решили использовать иллюзию, надо было еще вурдалака впихнуть в выступление. И призрака, и еще…
Его дальнейшие размышления, как улучшить наш сценарий, я не слушала, устало привалившись к стене кареты. Спасибо тебе, Генри, придумал, как нам выкрутиться.
Однако, хоть Генри и спас меня от насмешек и сплетен, от совместного проживания с Хэйвудом он спасти не мог. После ужина, который прошел в ужасно неловкой атмосфере, я поняла, что сейчас мне придется либо возвращаться в свою комнату, где будет Хэйвуд, либо идти в библиотеку с Генри.
Ни один из этих вариантов мне не нравился, поэтому я малодушно сбежала в сад, где и пробродила до самого отбоя, гадая, как вести себя впредь. Не могу же я и дальше ото всех прятаться? И, лишь когда мне на голову упали первые дождевые капли, а вдалеке зазвонил гонг к отбою, я уныло поплелась к себе. Надеюсь, Хэйвуд уже спит. Ну или хотя бы сделает вид, что спит.
  
Глава 19
 
– Где ты ходишь? – было первым, что я услышала, распахнув дверь в комнату. А первым, что увидела, оказалась рубашка – белоснежная и выглаженная, – потому что я чуть не врезалась носом в грудь Хэйвуда. Хэйвуда с мокрыми после душа волосами, но полностью одетого, с глазами, мечущими молнии, и написанным на лице раздражением.
 
– Ты что, караулил меня возле дверей? – удивленно спросила я, тоже начиная закипать. Неужели сосед решил, что теперь будет моим хозяином-рабовладельцем, и я стану отчитываться перед ним?
Ну и… злиться было легче, чем испытывать невообразимо неловкое смущение и вспоминать о той самой ситуации.
– Значит, бродишь допоздна со своим Генри? – Вместо того чтобы устыдиться своего поведения и отойти, Хэйвуд шагнул ко мне, скрестив руки на груди. Я невольно попятилась, прижимаясь к двери. – Мне противно на вас смотреть! Генри то, Генри се… – пропищал сосед мерзким тонким голосочком, и я гневно сверкнула глазами, поняв, что он передразнивает меня.
– Не смей говорить так о Генри! – Сжав кулаки, я невольно подалась вперед, и тут уже Хэйвуд отшатнулся от меня. Его взгляд, скользнув по моему лицу, уперся в губы, и он вдруг сглотнул, после чего спешно отвел глаза. Я почувствовала, что еще секундочка – и лицо зальет предательская краска, поэтому торопливо продолжила, пока мысли не завели, куда не следует: – Можешь говорить любые гадости обо мне, но не о нем!
Я думала, что сейчас сосед рассвирепеет еще больше, и мы поругаемся. Но он вдруг успокоился: словно буря на море улеглась, и наступил полный штиль.
– Значит, будешь его защищать? – Мне почудилось, что в голосе Хэйвуда прозвучала едва уловимая горечь, и я удивленно моргнула. Однако уже от следующих его слов я едва не примерзла к полу: – Я знаю твой секрет.
Секрет? Я уставилась на него. Он был спокоен, и только это новое выражение горечи, затаившееся в его глазах, намекало, что мы говорим не о погоде и природе. Какой секрет? Неужели он… неужели он догадался, что я девушка?
Меня словно окатило ведром ледяной воды. Он же упал на меня сегодня на представлении… Вдруг он понял, что я девушка, так сказать, на ощупь?
– О чем ты? – спросила я непослушными губами, чувствуя, как меня охватывает ужас.
Вдруг сосед выдаст меня? Вдруг он прямо сейчас пойдет к ректору, и тот меня выгонит? И я тут же окажусь замужем за мистером Фиггинсом…
– Я знаю твой маленький мерзкий секрет, – четко разделяя слова, произнес Хэйвуд, и я вздрогнула от такой формулировки.
Почему мерзкий? Может, ему так противен обман – то, что я притворялась парнем и жила с ним? Точно, наверное, он злится – это ведь ужасно неприлично…
– У меня не было выбора, – дрожащим голосом отозвалась я. Меня вдруг разом покинули силы, и я привалилась к двери за спиной.
– Выбор есть всегда. – Мои оправдания, казалось, только сильнее разозлили Хэйвуда. Вдруг придвинувшись еще ближе, он навис надо мной, и я почувствовала резковатый аромат модного в этом сезоне парфюма. – Тебя же никто не заставлял заниматься такими… – тут его лицо перекосилось, и мне стало не по себе от возникшего на нем отвращения. Да что я такого сделала, чтобы заслужить подобное обращение? – … гадостями! – наконец выплюнул он, и я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Если теперь сосед знает, что я девушка, то мог бы вести себя по-джентльменски!
– Мне пришлось пойти на это, чтобы избежать нежелательного брака, – прерывисто вздохнув, призналась я. – И если тебе так противно, то отойди и дай пройти! Я пошла спать.
Оттолкнув Хэйвуда, я прошла к своему чемодану и принялась рыться в вещах, чувствуя, что еще пара секунд – и точно разревусь. Вот же… Хэйвуд! Неужели я действительно совершила нечто настолько гадкое, что он считает себя вправе смотреть на меня с таким отвращением?
Я вдруг поняла, что только что сказала о себе в женском роде… Впрочем, если Хэйвуд и так все знает, можно уже не притворяться. Однако, развернувшись, чтобы пойти в ванную, я вздрогнула, поскольку оказалось, что Хэйвуд стоит прямо за моей спиной.