"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Меня охватила досада, все вдруг опротивело, и мне захотелось уйти. К тому же в Большом зале стало ужасно душно. Слишком низкие потолки словно давили на меня. Да и окна пропускали совсем мало света. Это предназначенное для веселья помещение скорее напоминало мрачную исповедальню!
Мне отчаянно захотелось глотнуть свежего воздуха, увидеть солнечный свет! О чем, интересно, думал Уолси, когда строил этот мрачный каземат? Может, вспомнил о своем аскетическом духовном прошлом? Я протолкался к боковым дверям и распахнул их. Зной хлынул внутрь, он накинулся на меня, словно ожившее чудище. Такому пеклу удивились бы даже в Святой земле. Горячая волна, не сравнимая с легкой духотой приемного зала, накрыла меня с головой.
И вдруг я заметил в саду парочку. Увидел стройную фигуру в желтом платье. Анна! Она держала за руки высокого застенчивого юношу, а потом подалась вперед, чтобы поцеловать его. Они стояли перед цветником, и вокруг них повсюду желтели цветы. Желтое платье, желтое раскаленное солнце, а прямо у моих ног — желтая россыпь одуванчиков. В сердцах я захлопнул дверь.
Уолси направился ко мне, зажав в руке желтоватую бумагу.
— Я подумал, что вам захочется прочесть…
— Нет! — вскричал я, вырывая свиток из его рук.
Он отступил и огорченно произнес:
— Но там описана предыстория Хэмптон-корта начиная с тех времен, когда эти земли принадлежали рыцарям госпитальерам и здесь находилась община их ордена…
Бедняга! Он сделал мне щедрый подарок, а я так пренебрежительно принял его. Я вернул ему документ.
— Позже, вероятно…
Я вновь распахнул двери, и меня окутал палящий зной чужедальнего юга. Шагах в пятидесяти от меня зеленел в жарком мареве сад. Там по-прежнему стояла одетая в желтое особа, но она больше не целовала высокого юношу; теперь он обнимал ее. Они замерли, как каменное изваяние, лишь воздух колыхался вокруг них.
— Кто это там? — небрежно спросил я, словно впервые увидел их.
— Анна Болейн, ваше величество, — сообщил Уолси. — И Генри Перси. Молодой Перси, наследник графа Нортумберленда. Ладный парень, он служит у меня. Отец отправил его набираться ума-разума. Генри помолвлен с дочерью Болейна… простите, сир, виконта Рочфорда. Об обручении будет объявлено, когда отец Перси прибудет в наши края. Вы же понимаете, как труден путь из пограничных графств…
— Я запрещаю! — как во сне, услышал я собственный голос.
Уолси недоумевающе смотрел на меня.
— Я сказал, что запрещаю этот брак! Он невозможен!
— Но, ваше величество, они уже…
— Ничего не желаю знать!
Ах, как я пожалел впоследствии, что не позволил ему договорить ту важную фразу!
— Я уже сказал, что не дам разрешения на этот брак! Он… недопустим.
— Ваше величество… что же я скажу Перси?
Парочка по-прежнему обнималась в саду. Теперь он играл локонами Анны. Его глупая физиономия расплывалась в самодовольной ухмылке. Он усмехался? Вот как? Одуряющий жар застилал мне глаза.
— О чем вы, Уолси? Вспомните, с какой легкостью вы разговариваете с королями, императорами и даже с Папой Римским! — опять громогласно рассмеялся я. — Неужели вам не придумать, что сказать какому-то, э-э… — я лихорадочно подыскивал сравнение для юного Перси, — глупому, долговязому, как аист, голенастому птенцу?
Захлопнув дверь, я избавил себя от немыслимого пекла и ненавистного зрелища. Уолси пребывал в замешательстве.
— Он всего лишь глупый юнец! Вы боитесь мальчишек? — подначивал я прелата. — А что бы вы делали, если бы вас выбрали Папой?
— Хорошо, ваше величество. Я сообщу ему.
Вокруг меня теснилась толпа. Назойливое внимание внутри и пытка снаружи. Пора бежать. Стены зала тисками сжимали мне грудь, потолок придавливал к земле.
— Я прикажу снести это вместилище сумрачной духоты, — бездумно заявил я, — и выстроить на его месте новый, просторный и светлый Большой зал.
Уолси выглядел совсем несчастным. Должно быть, сообразить не мог, в чем же он просчитался.
Сам не свой от возбуждения, я вытащил дарственную на Хэмптон-корт.
— Благодарю вас за подарок, — сказал я. — Но вы можете оставаться в нем пожизненно. Он по-прежнему в вашем распоряжении.
Кардинал напоминал больного бычка, избавленного от страшной участи на пороге скотобойни. (Почему-то в тот день мне на ум приходили сравнения только из царства животных!) Он сделал щедрый жест, должным образом все оформил, однако не предполагал, что придется так расплачиваться.
— Благодарю вас, ваше величество, — отвесил низкий поклон Уолси.
— Так покончите с этой помолвкой, — бросил я напоследок, решительно направившись к выходу.
Проезжая верхом по двору к реке, где ждал королевский баркас, я заметил кайму цветущих желтых бархатцев, и это вызвало у меня досаду. Мы отчалили, и всю дорогу до Лондона с берега посмеивались надо мной золотистые лютики, весело и нагло покачивая своими головками под солнцем нового лета.
* * *Прошел месяц. Уолси ничего не докладывал мне о порученном деле, и я не встречался ни с новоявленным виконтом Рочфордом, ни с его дочерью. Обычно в середине лета я проводил рыцарские турниры и борцовские состязания, однако на сей раз они не привлекали меня. Вместо этого я погрузился в мрачное уныние и принялся копаться в потемках собственной души.
«Мне тридцать пять лет, — думал я. — В этом возрасте отец уже одержал ряд доблестных побед и взошел на трон. Он покончил с войнами. У него родились сыновья и дочь. Он подавил мятежи и уничтожил самозванцев. А что сделал я? Вспомнят ли потомки меня добрым словом? Описывая мою жизнь, хронисты укажут лишь одно: он унаследовал трон от своего отца, Генриха VII…»
Я чувствовал себя беспомощным узником, рожденным в этот мир против собственной воли. Конечно, я мог устраивать пышные торжества, командовать армиями, повелевать людьми, возвышать и низвергать их… и тем не менее оставался пленником естественных потребностей. Чего стоила одна моя бездетная супружеская жизнь! Может, отец стыдился бы меня? А как бы он сам поступил в моем положении? Хотя для него это было бы невероятно! Но мне так захотелось поговорить, посоветоваться с ним…
На смену этим безотрадным размышлениям приходило острое желание видеть госпожу Болейн. Непрестанно я вспоминал, как она стояла на помосте у замка (меня не волновало то, что я видел ее в саду с Перси), и в результате ее образ начал выцветать, словно наряд, слишком долго висевший на солнце. Я так долго думал о ней, что не мог больше мысленно представить желанный облик.
Очевидно, необходимо увидеть Анну еще раз. Ради чего? Этим вопросом я не озадачивался. Ради того, чтобы потускнело очередное воспоминание? Нет. Это я знал наверняка. Уж если я увижу ее вновь, то это будет не ради мимолетной встречи, но ради… ради чего?
* * *Я послал за Уолси. Его сдержанные дипломатические сводки текли в мой кабинет нескончаемым потоком, но в них не упоминалось о моем тайном поручении. Он ведь понял мое указание. Неужели ему не удалось выполнить его?
Кардинал прибыл точно к назначенному часу. Как обычно, идеально причесан, одет и надушен. Добираясь до моего кабинета, он успел избавиться от армии вездесущих слуг, коих сам имел множество.
— Ваше величество, — почтительно произнес он с традиционно низким поклоном.
Выпрямившись, кардинал внимательно взглянул на меня, видимо ожидая вопросов о положении дел Франциска, Карла или Папы.
— Генри Перси… — начал я и смущенно умолк.
Мне не хотелось, чтобы Уолси догадался, как важно для меня это дело.
— Помнится, мы говорили с вами о плачевной связи сына графа Нортумберленда и дочери виконта Рочфорда… — небрежно продолжил я. — Полагаю, вы все уладили. Я же поручил вам разобраться с этим.
Он с многозначительным видом подошел ближе — на редкость проворно для его комплекции — и доверительно сообщил:
— Да, все исполнено. Несмотря на то что финал протекал весьма бурно. Я вызвал к себе молодого Перси и сообщил, как он неподобающе себя ведет, путаясь с такой глупой простушкой, как госпожа Болейн…