Таракашка в моей голове (СИ)

– Еще эту… – Серый вытащил из шкафа светлую серо-голубую рубашку. Очень светлую. Покупал ее под какой-то пиджак, надел два раза в прошлом году и больше не хотел.
– Ага, – Тая сняла рубашку с вешалки, прижала к себе, а взгляд ее алчно блуждал по шкафу.
Сережка не любил костюмов, поэтому рубашки чаще брал с рисунком – мелкий крап или полоска. Пара была в турецкий огурчик и с цветочным орнаментом. Рубах у него было до черта, про многие он даже уже и забыл.
– Ух ты! – Тайка просияла, руки потянулись к вешалке с переливающейся розовой тканью на ней. Эту рубашку Серый помнил. Купил недавно. Итальянская. Приглушенный розовый с перламутровым отливом. – А эту можно?
Серый вскинул брови, помедлил секунду, сразу выдав свои сомнения. Таракашка моментально повесила вешалку назад.
– Хотя нет, – отдернула руку от шкафа. – Ты смуглый, тебе такой оттенок идет больше, чем мне.
– Забирай, – улыбнулся Серый. Не мог уже не отдать. – Разрисуешь ее цветами.
– Клево! – она не стала ломаться и отказываться. – Ее расписывать не буду, – она приложила к себе розовую ткань, провела рукой по груди, по животу, разглаживая. – Она прекрасна сама по себе!
Сережка на мгновение позавидовал этой рубашке, тут же отвернулся. Все сожаления как рукой сняло.
– Мы вроде собирались кофе пить? – он отошел от шкафа. – Если ты набрала себе достаточно вещей, – ухмыльнулся.
– Да! – она подпрыгнула, прокрутилась на носках. – Только мы собирались пить чай, – ускакала на кухню, оставив в комнате довольно улыбающегося Серегу.
***
– Ты прикинь, он двадцать лет ее писал!!! – в голосе Тайки слышалось неподдельное восхищение.
Они с Сережкой стояли в Третьяковской галерее перед полотном «Явление Христа народу». Смотались гулять в город вдвоем. Никому ничего не сказали. Обрастали секретами.
– Ну да, я слышал, что она была делом всей его жизни, – Серый покрутил головой, рассматривая картину. – Написал и умер.
– Ой, ну это преувеличение. Он же умер от холеры, а не от нервного срыва или сердечного приступа, – отмахнулась Тайка.
– Он начал ее писать без согласования с Обществом художников, – Серега пытался вспомнить все, что читал о картине. – Тогда же платили пансион только за заказанные работы.
– Да, я читала, что ему холстов не хватало, чтобы эскизы делать.
– Тем не менее, он сделал их почти шестьсот! – вскинул брови Серега.
– И даже написал мини-версию! – Тайка тоже восхищалась этапами работы художника. – Ты, кстати, про красную повязку знаешь? – она показала в угол картины, на старика, выходящего из воды.
– Которая белая?
– Ага, – Тая рассмеялась. – В воде красная, а на старике белая.
– На эскизах красная.
– Ага, – кивнула. – Не поправил.
– Думаешь, просто забыл?
– Скорее всего, упустил, ага…
Глаза у нее блестели от восхищения, лицо было восторженное, и все внимание сейчас доставалось картине. Серый об этом не жалел. Ему нравилось.
– Ты, кстати, знаешь, что ее предшественницей считают «Явление Христа Марии Магдалине»? Именно за нее ему нормально так заплатили, чтобы он смог остаться в Риме и работать над … – Серый кивнул в сторону гигантского полотна.
– Да! «Явление Христа Марии Магдалине после воскресения». Про нее говорили, что она действительно показала умение художника изображать наготу и драпировки.
– Ну да… И в «Явлении народу» он это только оттачивал.
– Да… Хотела бы я ее увидеть… – протянула Тая.
– Кого? – Серый не понял. Они и так стояли перед «Явлением Христа народу».
– Магдалину! Ну, «Явление Магдалине».
– Так она вроде в Питере, – пожал плечами. – Можно посмотреть.
Тайка расхохоталась:
– Где я и где Питер?! – оглянулась. – Может быть, когда-нибудь! На целый день в Эрмитаж!
– На целый день в Эрмитаж с ума сойдешь, – проворчал Сергей. – А ты что, никогда не была в Петербурге? – они отвернулись от картины, пошли в другой зал.
– Была, еще маленькой. Пока папа был жив, – отмахнулась. – Но помню мало. Жутко помпезную гостиницу, мосты меня поразили. Но картины ни одной не видела – моя мама предпочитала рестораны музеям!
 
– Тебе должно было понравиться, ты же любишь поесть!
Тая расхохоталась, чем вызвала гневный взгляд смотрительницы зала.
– Ой, – смешно прикрыла рот ладошкой. – Пошли к Айвазовскому. И Куинджи. И больше никого сегодня не хочу.
– Пошли, – улыбнулся. – Будем у Айвазовского считать мазки на картинах!
– А! Бесполезно! – она снова громко хохотнула, ойкнула, втянула голову в плечи. Сережка взял ее за руку, притянул к себе, прикрывая от взглядов смотрителей, и улыбнулся.
***
– Серый? – Леха аккуратно постучал в дверь его комнаты, замер на пороге. – К тебе можно?
– Можно, – Серега только что вернулся с заказа, собирался сполоснуться. – Но лучше кофе завари, а я на пять минут в душ.
– Ага, – Лешка качнулся с носка на пятку и умотал на кухню.
Сережка вышел, растирая волосы полотенцем.
– Чего стряслось? – он подтянул к себе чашку.
– Да я это, – Леха замялся, – спросить хотел…
Серый испытывающе на него смотрел, ждал. Лешка залез в карман брюк, достал смартфон, показал Сережке чат:
– Знаешь такой адрес? Оператор намекнул, что ты знаешь.
– А… Лилька. Да! Хорошая тетка. В отличной форме и без закидонов, – Серый отхлебнул кофе из чашки.
– Бывал у нее? – Лешка выглядел озадаченным.
– Да, раза три… – Сергей поднял взгляд на потолок, вспоминая. – Не, четыре.
– Четыре? Это ж, считай, уже почти постоянная! – изумился Леха.
– Не-е, – Серега, не вставая из-за стола, открыл холодильник, достал нарезку сыра, ветчины. – Она разнообразие любит. Свежее мясцо, – ухмыльнулся. – Но заказывает часто. Мы с ней на игрушках неплохо сошлись, вот она меня и брала несколько раз, – поднял глаза на друга. – Поиграться.
– На игрушках? – уточнил Леха прищурившись.
– Ну да! – Серый поморщился. – Но она без изврата, никаких тебе плеток или стеков. Так, пингвинчик, бусики…
Леха замер, нахмурился. Серый перестал жевать и удивленно посмотрел на приятеля.
– Лех, ты вообще в секс-шоп хоть раз заходил?
  
Глава 11
 
Лешка вскинул подбородок, свел брови в одну линию.
– Да я как-то… – поджал губы, – всегда своими силами справлялся.
– Понятно, – Серый изогнул бровь, отвел взгляд, снова отпил кофе. – На сколько заказ?
– На одиннадцать сегодня.
– Ладно, – вздохнул. – Пошли сходим. На экскурсию.
– В смысле?
– Лилькины любимые игрушки рассматривать пойдем, – чуть скривившись, пояснил Серый. – Покупать не надо, у нее дома все есть. 
Они подошли к чуть затемненной двери на Тверской.
– В самом центре? – обалдел Леха, поднял глаза.
«Пинк Рэббит», гласила вывеска над довольно крупным павильоном.
– Заходи, – Серый толкнул дверь. – Большой магазин, выбор хороший.
Внутри их встретил приглушенный свет, розово-серые стены и стеклянные витрины с розовой подсветкой.
«Почти как в ювелирном», – подумал Леха. Хотя в ювелирный он тоже захаживал нечасто.
Навстречу им вышла продавщица в строгой форме.
– О! Сережка! Привет! – радостно поздоровалась она на весь магазин. Впрочем, сейчас они были единственными клиентами.
– Привет, Люсь, – он по-дружески приобнял девушку.
– Ты за чем-то конкретным? У нас новый завоз был! – а сама от Серого глаз не отрывает.
– Не, Люсь, мы просто так тут потусим. Можно?
– Конечно, – кивнула, но не отошла.
– Сами, – добавил Серый.
Девушка натянуто улыбнулась, приглашающим жестом обвела витрины:
– Все в вашем распоряжении! Если что, я там, – кивнула на кассы.
Сережка ответил ей обворожительной улыбкой.
– Ты тут что, постоянный клиент? – тихо спросил Леха, когда продавщица все же удалилась.
– Угу, и ты будешь, если в конторе останешься, – хмыкнул Серый. – Пошли.