Арка в скале (СИ)
Рассказу своего друга штурмбанфюрера СС Вильгельма Шнайдера Гельмут не мог не поверить. Во-первых, он знал этого офицера многие годы, даже имел с ним родственные отношения, потому что приходился младшим братом жене Шнайдера Кристине, а во-вторых, имелись совершенно неопровержимые факты. Люди Шнайдера обнаружили место засады в скалах у сужения дороги, откуда партизаны расстреляли немецких солдат. Нашли они и трупы местных полицаев. С помощью собак нашли даже тела убитых военнослужащих, забросанные ветками в братской могиле. Нашли и замаскированные следы телег. А также следы лошадей. Нашли и сами телеги в лесу.
Вот только телеги оказались пустыми, а люди и лошади ушли в неизвестном направлении. И следы их терялись рядом со скалами возле маленького водопада на берегу речки. Осмотр этой речки финскими егерями вверх и вниз по течению результатов не дал. Дороги непосредственно по берегу вдоль уреза воды, как таковой, просто не существовало. Узкая, но быстрая река текла на некоторых участках между скал, имея глубину в таких местах более двух метров. Потому представить себе, как толпа крестьянских женщин с детьми могла бы пройти по руслу без опасности утонуть и не оставив никаких следов после себя, было трудно. И Гельмут, обладающий природной интуицией, чувствовал, что наконец-то поймал за хвост удачу. Случай, действительно, обещал нечто по-настоящему необычное и мистическое. Потому гауптштурмфюрер сразу согласился на предложение Шнайдера взять расследование необычного инцидента под свой контроль.
Глава 13
Первая ночь на новом месте у беженцев из колхоза «Красный посев» прошла тревожно. В темноте постоянно рычали какие-то звери, ухали филины, выли волки, производили странные звуки и какие-то другие звери и птицы. Сменные караулы, выставленные старшим лейтенантом Костюкевичем, всю ночь не смыкали глаз возле костров. К счастью, к пещерам возле реки зверье не приближалось, видимо, боялись сунуться, памятуя о свирепом медведе, который жил там. Но, все равно, люди спали плохо, ворочаясь на камнях, покрытых тонкими одеялами, и часто выходя из пещерной духоты на свежий воздух к реке.
К ночи все небо затянуло тучами. По этой причине ни звезд, ни луны никто так и не увидел. А под утро и вовсе прошел дождь. Кратковременный, но довольно сильный. Впрочем, с утра снова на небе засверкало солнце, а пелена туч расползлась на одинокие облака. Поликарп Нечаев все-таки кое-как поспал, притулившись в уголочке на своем ватнике, а проснулся на рассвете вместе с охотниками. К счастью, ночи тут, как выяснилось, стояли теплые. И, несмотря на дождь и нехватку одеял, никто пока не жаловался даже на предрассветный холод.
День обещал быть снова по-летнему жарким и достаточно ясным, но напряженным. Пожилые женщины, проснувшиеся еще раньше Нечаева и добровольно взявшие на себя обязанности по приготовлению пищи, хотели накормить всех последними остатками зеленой гречки. Предлагали сварить кашу, добавив в нее еще разных злаков для объема, но Нечаев строго запретил растрачивать колхозный семенной фонд, распорядившись сложить все спасенные от оккупантов мешки с зерном, пригодным для посева, в дальнюю нишу и выставить там караул, чтобы никто не посмел даже думать о воровстве. Потому завтракать колхозникам пришлось тем же, чем и ужинали: рыбой.
Нечаев торопился с отправкой охотников. До обеда нужно было решить, каким-то образом, продовольственную проблему. Разумеется, если охотники не врут, то еду добудут. Да и ночные звуки говорили в пользу того, что зверья в лесу, на самом деле, много. Но, зная о том, что охотники всегда склонны приукрашивать действительность, а особенно результаты своей охоты, Нечаев пока к их докладам отнесся со скептицизмом. Конечно, тот хищный зверь, которого охотники добыли вчера, казался, судя по шкуре и зубам, очень свирепым. Но те две кроличьи шкурки, которые отдал бухгалтеру Шандыбин, совсем не впечатляли. Нечаеву даже закралась мысль, а не сожрал ли вот этот огромный зверюга уже всю приличную дичь в окрестностях?
Предложение бухгалтера сразу создать охотничью артель не вызвало принципиальных возражений даже у партийного актива из бывших колхозников «Красного посева». Вот только сразу со всех сторон посыпались вопросы. Где взять достаточно охотничьего оружия? Где взять боеприпасы или хотя бы капсюли, порох и свинец для снаряжения патронов? Как выяснилось, у Сергея Терентьева, Василия Егорова и Григория Шандыбина запас к двустволкам имелся лишь тот, который находился у них при себе в поясных патронташах.
Еще несколько мужиков из бывших партизан, хоть и имели при себе оружие, но только не специальное охотничье, а винтовки-трехлинейки, предназначенные для отстрела людей на передовой, но не лесного зверья. Да и винтовочных патронов тоже совсем немного осталось. Охотники заспорили, что из боевого оружия крупного зверя бить — только шкуру дырявить навылет. А останавливающее действие недостаточное. Василий Егоров вмешался и быстро поставил точку в споре, сказав:
— Не знаю, кто там шкуру дырявит из винтовки конструкции Сергея Мосина, а я с ней всю империалистическую и гражданскую прошел. И не подвела трехлинейка меня ни разу. Просто стрелять нужно из нее уметь точно. Если в глаз зверю попадешь, то хана ему. Хоть маленький зверь, хоть большой. Да и останавливающую способность легко увеличить можно, если острый конец пули стачивать. А так бьет мосинка далеко, длинная только сама винтовка и тяжеловатая. В густом лесу с ней ходить неудобно. Когда за спиной несешь, то за ветки стволом цепляется. Но, если аккуратно обращаться и наизготовку держать, то сойдет трехлинейка и на охоте. Я сам, когда красным стрелком служил, из нее лосей стрелял и даже кабанов.
Набралось в охотничью артель всего десять человек со своим оружием и снаряжением. А не тридцать, как предполагал поначалу бухгалтер. У некоторых партизан, отпущенных Васильевым из отряда, имелись только наганы, а у сельского фельдшера Ефрема Михайлова был пистолет «ТТ». Но, в охотники фельдшер не годился, потому что хромал после ранения, полученного еще на империалистической, да и мало смыслил в охоте. Зато свое дело знал хорошо. Поэтому его Нечаев оставил при себе. Не только на всякий случай, но и по той причине, что работу медпункта на новом месте тоже предстояло наладить.
Устроив смотр охотбригады, бухгалтер решил, что на первое время пусть будут хотя бы десять охотников, вооруженных, как положено. А им в помощь решил отрядить, в качестве заготовителей, полтора десятка крепких бабенок. По мысли бухгалтера, охотники должны были идти впереди и стрелять зверье, а бабы, вооруженные топорами и ножами, должны следовать за охотниками, добивать раненых зверей и освежевывать туши. «Ничего, раньше люди дичь загоняли всем племенем в ловчие ямы и забивали камнями, не имея никаких ружей вообще. И успешно добывали себе в лесу пропитание. Даже мамонтов приканчивали», — подумал Поликарп, провожая охотников. А они, не теряя времени, сразу же вышли на промысел, поднявшись на прибрежные скалы. И вскоре с той стороны уже послышались выстрелы и предсмертный звериный рык.
Как только Нечаев спровадил охотбригаду на трудовые подвиги, вездесущие мальчишки, которые крутились возле пещер буквально под ногами по причине безделья, сказали ему, что из секретной дыры явилось начальство. Бухгалтер кинулся туда и обалдел. Начальник полигона пришел на этот раз одетым по форме, как положено. И был он, судя по знакам различия, по характерным ромбикам на петличках, майором государственной безопасности. Хотя вчера, вроде бы, представлялся армейским подполковником.
Тут Нечаев вспомнил, что майор ГБ равнялся даже целому комбригу. А это, кажется, соответствует и вовсе полковнику. Так что поскромничал почему-то Сомов, наверное, из-за секретности. Не доверял беженцам поначалу, понятное дело. Вместе с Сомовым явился и немолодой капитан в обычной армейской форме РККА. А за командирами бойцы тащили вниз по лестнице какие-то белесые пакеты, наподобие тех, что Нечаев уже видел вчера у ученых, только не столь прозрачные и побольше. К огромной радости бухгалтера, внутри этих полупрозрачных пакетов виднелись очень красивые хлебные буханочки с ровненькой запеченной корочкой. Будет теперь, чем колхозников накормить!