Арка в скале (СИ)

Васильев досадовал на то, что не расспросил поподробнее этого подполковника о грядущем. А ведь столько спросить хотелось! Но, как же расспросить обо всем вот так, сразу, малознакомого человека? Да и субординацию никто не отменял. Сомов подполковник, а самого Васильева только майором аттестовали в конце тридцать пятого года, да так он в отставку потом и вышел. А звание подполковника уже после ввели, в тридцать девятом. Но, главное про будущее сказал ему все-таки этот профессор Игнатов, что немцев победят и Берлин возьмут. А, значит, все уже не зря, и можно поспать спокойно.
  
Глава 6
 
Бойцы бесстрашно прошли вперед, полазили с оружием наизготовку по пещерам, а затем доложили старшему лейтенанту Костюкевичу, что опасности нет. После чего Игнатов и его коллеги с энтузиазмом кинулись осматривать пещерный комплекс. Природные углубления в скалах не были очень глубокими и больше походили на довольно объемные гроты с широкими проемами между скальными столбами. Насчитали целый десяток похожих полостей, усыпанных разгрызенными костями.
Похоже, медведь квартировал тут давно и, судя по всему, спал он в самой дальней части пещерного комплекса в одной из больших ниш. Все тут пропахло этим медведем, а вдоль пещерных стен повсюду лежали отходы его жизнедеятельности. Кости его жертв не оставляли ученым сомнений, что артефакт переместил их, действительно, в плейстоцен. Догадка, высказанная доктором наук Трифоновым, получала все больше материальных подтверждений.
— Смотрите, это же череп самого настоящего пещерного льва! — воскликнул кандидат наук Виталий Покровский, тридцатипятилетний ассистент профессора Игнатова.
— А вот останки гигантского оленя мегалоцероса! — вторил ему Трифонов.
Сам профессор Игнатов восхищение коллег разделял и тоже внимательно рассматривал жилище медведя, застреленного Сомовым. Но, он сразу выделил находку иного рода. То был череп, очень похожий на человеческий. Игнатов осторожно поднял его и внимательно рассмотрел. Развитые надбровные дуги, характерная челюсть и более вытянутая форма не оставляли сомнений, что перед ним был череп неандертальца. Профессор сказал коллегам:
— Вы лучше вот на это взгляните. Наша новая территория населена не только животными. Доисторические люди тут тоже проживают.
— Значит и правильно, что Сомов пещерного медведя пристрелил. Знал уже этот мишка вкус человечины. И нами не побрезговал бы, — высказался Трифонов.
— Так это же неандертальцы мишке на зуб попались! И надеюсь, что мы их скоро сможем изучить вживую! Тут перед нами открываются уникальные возможности. Никто пока ни одного неандертальца в естественной среде не изучал, как и всю эту мегафауну. И такие открытия на нобелевскую премию потянут! — воскликнул Покровский, внимательно рассмотрев находку профессора.
— Разумеется. Но сначала неандертальца еще нужно поймать. Если медведь задрал одного из них или даже двух-трех за все время, то это еще не указывает на близость всего племени. Наоборот, если бы племя неандертальцев находилось поблизости, то этот медведь вряд ли мог дожить до сегодняшнего дня. Неандертальцы мамонтов уверенно заваливали, не то что медведей, — констатировал Игнатов.
А Трифонов высказал собственное мнение:
— В любом случае, все это подтверждает мое предположение о том, что данная территория находится во временном отрезке плейстоцена. Причем, если судить по найденному черепу неандертальца, то ранний доледниковый период плейстоцена сразу можно исключить. Останки неандертальцев датируются от полумиллиона лет до нашей эры. То есть, они расселялись уже после того, как первая волна оледенения завершилась. Гюнц уже прошел. А это значит, что мы попали в трансгляциал, в межлидниковье. Об этом говорит нам и рельеф местности. Вот только где точно мы находимся, между Гюнцем и Минделем, или между Минделем и Риссом, либо между Риссом и Валдайским оледенением, которое Пенк и Брюкнер сопоставляют с Вюрмским наступлением ледников, я сказать не берусь.
 
— Вот и не станем гадать, а просто запасемся телескопом, астрономической программой на компьютере, понаблюдаем за ночным небом и высчитаем время этого мира по положению созвездий, — сказал профессор.
Так они и решили: первое, что придется сделать для развертывания научной работы на новой территории, так это оборудовать небольшую обсерваторию где-нибудь на скалах.
* * *
Подполковнику тоже доложили, что пещеры проверены, опасностей не обнаружено, и беженцев можно в них размещать. Оцепление сняли. И колхозницы сразу потащили к пещерам общественное имущество. Им помогали дети и немногочисленные мужчины. Васильев взял с собой на партизанскую базу совсем мало бойцов еще и ради того, чтобы оставить хоть каких-то мужиков в помощь бабам. Ведь обустройство на новом необжитом месте требовало немало усилий, а большинство колхозных мужиков расстреляли враги.
Первым делом, конечно, начали с уборки пещер. Пещерный медведь очень навонял в них. И женщинам пришлось таскать с речки воду ведрами, чтобы смывать нечистоты. Тем не менее, пещеры эти пришлись очень кстати. Природные углубления можно было использовать под жилье без больших переделок. Пока бабы убирали и таскали инвентарь, бухгалтер Поликарп Нечаев прикидывал, как обустроить новое жилье наилучшим образом и давал указания, где и что следует разместить. Он планировал в дальнейшем выложить из камней внешние стены с окнами и дверями, а также внутренние перегородки. Тогда получится нечто вроде каменных бараков, встроенных прямо в скалы. Что-то подобное бухгалтер видел однажды, когда отдыхал в Крыму у родни и поднимался на гору в поселение караимов со странным названием Чутуф-Кале. Бухгалтеру мешал лишь профессор Игнатов, который заставлял собирать все кости в медвежьем логове, отмывать их и складывать отдельно, сразу прихватив себе для нужд науки одну из удобных ниш.
Убедившись, что все в порядке, и беженцы обживаются на новом месте успешно, Сомов дал необходимые указания старшему лейтенанту Костюкевичу, оставив его командовать на новом объекте вместо себя. Подполковник приказал протянуть сквозь арку на новую территорию проводную линию связи и электрический кабель. Еще он попросил шкуру, снятую с медведя, разложить и просолить как следует. Пообещал для этого дела прислать соль с одним из бойцов.
Дал распоряжения подполковник и лейтенанту Кравченко продолжать тщательно охранять скальную трещину, ведущую в сорок первый год. Но, не снаружи, а изнутри. После успешного завершения эвакуации колхозников снаружи охранять никакого резона не имелось. Да и в бой с финнами и немцами нужно было постараться пока не вступать без крайней необходимости. Также следовало принять все необходимые меры для маскировки входа в расщелину. Сделав распоряжения, начальник полигона ушел обратно через арку в скале. Сомову нужно было возвращаться, он уже и так провел слишком много времени на новой территории, а кто полигоном руководить будет?
Когда он вышел наверх из подземной лаборатории, разнесенной взрывом, над полигоном уже стояла ночь, хотя с другой стороны день все еще продолжался. Сомов прошел в сторону командного пункта мимо капониров. Дальше виднелось ограждение периметра, состоящее из бетонного забора, за которым находилось еще одно ограждение из металлической сетки с колючей проволокой и со спиралями Бруно поверху. Периметр освещали яркие фонари, играя тенями деревьев, раскачивающихся под холодным осенним ветром.
Заместителем начальника полигона числился майор Михаил Синельников, которому скоро подходило время идти в отставку. Выслужил он уже положенные календари. У подполковника с этим майором за долгие годы совместной службы отношения сложились доверительные и даже дружеские. Оба были старыми холостяками, которые жили только служебными интересами. И этот факт сближал их. Потому, желая снять стресс, начальник сразу вызвал к себе майора, запер кабинет, выставил бутылку коньяка, налил по стопочке себе и Синельникову, да рассказал все о том, что на самом деле произошло в подземной лаборатории. И про промежуточный мир рассказал, и про выход в сорок первый год сквозь расщелину, и про партизан с их командиром по фамилии Васильев, и про беженцев, и про финнов вместе с немцами. Не забыл упомянуть про перемещение артефакта и про огромного медведя. Выслушав странные новости, майор отхлебнул коньяк и проговорил: