Путешествие Иранон (СИ)

— Аластор, у меня нет с собой часов и нет времени, чтобы выслушивать твою болтовню.
— Зато часы есть у меня! Я засеку десять минут, мы как раз успеем дойти до кафе. К слову, ты уже слышал о том, что поезда планируют запускать в массовое производство? Грядет много работы и потребуется немало кристаллов. Надеюсь, ты не против поработать немного сверхурочно.
— Только не сейчас. У меня есть личная жизнь, в отличие от тебя.
— О, Давид, ты и есть моя личная жизнь, за последние восемь лет на заводе с тобой я виделся чаще, чем с матерью. Но! Мы ведем вперед прогресс, а это дорогого стоит. Скоро весь мир будет жить за счет кристаллов нашей работы. Разве с этим сравнится случайная интрижка?
Голос Аластора отдалился достаточно сильно, чтобы я без опаски смогла приоткрыть дверь и быстро пробежать за угол здания. Деми, приняв облик коня, с подозрением сощурил глаза, но промолчал, не доложив хозяину о моем присутствии.
— Идем, нам пора на корабль, иначе опоздаем и пойдем пешком через всю Целестию, Зар и Тэт.
Демон недовольно всхрапнул. Вдали стукнула дверь, мужчины исчезли из виду, и я уже смелее вышла на площадь, поймав вредную лошадь за уздцы.
— Идем уже, нам предоставили место бесплатно. Хватит выёживаться.
Неохотно, будто делая великое одолжение, Деми двинулся вперед, потянув за собой домик, и всего за несколько минут мы спустились к пирсам, подъехав к нужному кораблю. Здесь мне уже ничего не угрожало, если только Давиду не приспичило бы прогуляться и поискать меня возле воды, но на всякий случай, пока домик поднимали на борт, я спряталась среди мешков, на которые можно было присесть, чтобы меня не было видно из окон ближайших зданий.
Погода стремительно портилась, небо заволокли тучи, и находиться на улице возле воды стало почти невыносимо. Тихие утренние волны сменялись ретивыми, сильными, бьющими по балкам и разлетающимися сотнями брызг. «Скай показала норов» говорили моряки, они как муравьи забегали быстрее по скрипучим доскам пирса, стараясь как можно быстрее закончить погрузку. Мой дом оставили прямо на палубе, закрепив его множеством прочных канатов и частью тяжелых ящиков, что не испортятся на открытом воздухе. Мартин отправил меня на корабль, едва только работу закончили. Отправление должно было состояться раньше, чем планировалось, пока не разбушевался настоящий ураган, но уже тогда мне показалось, что вся поездка вот-вот сорвется, и придется ждать хорошей погоды.
Фигура Аластора показалась внизу среди провожающих как раз перед отдачей швартовых.
— Удачи тебе, маленькая мисс путешественница!
— Спасибо!
Я улыбнулась ему искренне, несмотря на сомнительное знакомство Кейна с Давидом. Мысленно я позволила себе ошибиться в этом человеке и вновь оказаться слишком наивной, только за возможность уехать без проблем.
Соленый ветер унес мои слезы и чуть не сбросил шапку в воду, лишь в последний момент я успела ее поймать и прижать к груди. Волосы рыжим облаком взвились вокруг головы, я почувствовала на себе пристальный взгляд. Сморгнув пелену с глаз, я смогла последний раз увидеть Аластора на пирсе. Не отрываясь, с каким-то странным, нечитаемым выражением лица он смотрел на меня, на мои рога, призывно торчащие из кудрей.
  
Скай
 
Шум взволнованного моря почти оглушил меня во время отправки из порта. Тревожная, неистовая Скай подхватила корабль своими неласковыми руками и понесла в открытые воды, бросая нас среди бескрайних волн, будто нелюбимых детей. Небо хмурилось, взирало на темный корабль с недоверием, неприязнью, и вторя супруге пролило своё недовольство холодным, жестоким ливнем, посреди которого мы, словно заблудшие души, теряли горизонт и с ужасом взирали на вздымающуюся серую толщу, немилосердно желающую нас потопить.
Мне не дали остаться в своем доме, большая часть моряков решила, что незваный груз вообще смоет при первом же столкновении со стихией, но я упорно убеждала себя в обратном. Тросы были привязаны надежно, окна закрыты, зарская волшба работала как часы, но игнорировать погоду я не стала, спрятавшись до конца дня и на всю ночь среди маленьких кают редких путешественников в Ориаб.
 
Я не была против такой поездки, она напомнила мне о тех временах, когда у меня еще не было такого обширного багажа, и я добиралась до Беллатора своим ходом всего лишь с парой сумок наперевес.
А Давид закинул меня на плечо, чтобы я не потерялась в толпе при переправе, и ругался на то, что я отпустила его руку.
Какое же простое и беззаботное было время.
В дверь каюты постучали. Не ожидая гостей, я насторожилась, на корабле не было приятных мне людей, и уж тем более тех, с кем я могла себя чувствовать безопасно в крохотной комнате, где едва помещалась кровать и стол с парой прикрученных к полу стульев.
— У меня ничего нет, совсем…
Не считая меня самой.
Сердце подскочило к горлу, я забилась в дальний угол кровати, обняв колени и надеясь, что неожиданный гость всё же прислушается к моей мольбе, но петли скрипнули, впуская чью-то коренастую фигуру. Спустя мгновение бледный свет лампы осветил хмурое лицо Мартина.
— Поэтому я и здесь.
Умело развернувшись в тесном помещении, он прошел вразвалочку до стола и выставил металлическую тарелку, полную горячего картофеля с мясом. Желудок жалобно сжался, напоминая, что с утра я не ела ни крохи.
— Что смотришь на меня своими блюдцами? Садись, ешь. Поди, ничего не забрала из своей хибарки.
— Ничего…
— Вот и я о том же. Ешь, тарелку я унесу, а как пить захочешь, заходи к коку, он выдаст тебе морс. С кувшинами при такой качке делать нечего, так что придется ножками дойти до кухни.
Испуганно икнув и боязливо, аккуратно придвинувшись к столу, я села перед тарелкой, взяв в руки почти нестерпимо нагревшуюся жестяную ложку. Еда пахла просто одуряюще, хоть и делалась явно не для избалованного дорогим шоколадом живота, но сейчас деликатес вкуснее и желаннее сложно было представить. Взяв лежащую рядом краюшку черного хлеба, я откусила его и отправила в рот первый кусок. Во рту разлился приятный, чуть недосоленный вкус разваренного мяса.
Мартин осторожно сел передо мной и недовольно покачал головой, наблюдая, как я ем.
— Морской демон тебя дернул отправиться на Ориаб.
— Простите?..
— Ешь давай, ешь и слушай. Ты ж наверняка ни черта не знаешь об этом острове, даже приблизительно.
Пережевывая очередную картофелину, я покивала в ответ.
— Вот-вот, я же говорю. У меня дочка такого же возраста, ни единой дельной мысли в голове, как и у матери до сих пор, но не суть. Поди, до сих пор думаешь, что этот засранец Аластор тебе добрую услугу оказал. Ха! Да как бы не так. Ты же видела Жреца, первым же тебе из всей компании встретился, неужели ни екнуло ничего? Не пришла мысль о том, что с такими святыми на Ориаб лучше не соваться?
Я покачала головой, уже чувствуя вину за свою глупость, но вкус ужина пока не позволил мне раскаяться в полной мере.
— Вот-вот, и я о том же. Наивная простота, тебе еще аукнется твоя глупость, и дай боги, до тебя хоть что-то дойдет и в голове отложиться.
Возмущенно сведя брови, я посмотрела на Мартина, стараясь вложить в этот жест всё свое негодование, но он даже глазом не повел.
— Слушай сюда, в Ориабе старайся держаться близ воды, а точнее у самого моря, чем ближе, тем лучше, хоть вообще на корабле оставайся, он все равно до окончания праздника никуда не уйдет. Но самое главное, ни за что на свете не ходи в горы, даже если тебя будет зазывать кто-то из старожилов, не иди туда, там живут такие, как Жрец, нелюди и твари, они не принадлежат нашему миру, если увидишь их, беги, спасайся, прячься, что угодно, лишь бы они не заметили тебя.
С трудом проглотив кусок мяса, застрявший в горле, я с удивлением замерла, пока Мартин жестом не велел мне продолжить.
— Это самое главное правило, никаких гор, уяснила? Чудно. Теперь второе по важности: никаких кувшинов. Ты слушаешь? Ну-ка кивни, ага, запомни это, их будет попадаться много, очень много, на каждом шагу, — он наклонился ближе ко мне, поставив локти на стол. — Ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах не проверяй, что лежит в них. Особенно, если кувшин тебе кажется подозрительным. Уяснила?