Девушка индиго

До меня вдруг дошло, насколько безрассудный поступок я совершила – и сердце тотчас забухало в ребра пушечным ядром, в ушах загудело.
Оказывается, до сих пор я себя совсем не знала.
Я чувствовала взгляды, устремленные на меня со всех сторон. Я понимала, что переступила некую воображаемую черту и ничто уже не будет прежним. Я не буду прежней.
– Ну что? – засмеялась я; потрясение повергло меня в состояние легкой истерики и вскружило голову. – Насчет вашего сватовства. Все еще желаете на мне жениться?
Прядь волос выбилась из прически, упала мне на глаза, и я свирепо сдула ее. Затем сделала шаг к Лоуренсу – и он попятился. Должно быть, я выглядела в тот момент, как чокнутая ведьма.
– Это же… это… чудовищно, – пробормотал он. – Я…
– Позвольте разрешить все ваши затруднения. Я категорически отвергаю ваши ухаживания. Ваши и вашего сына. – Мысленно я извинилась перед Генри за столь резкий отпор без объяснений. Однако все говорило за то, что этот мальчик вырастет таким же, как его отец. К тому же Джон Лоуренс достанется мне в качестве свекра в случае брака с Генри, а это неприемлемо. – Официальный отказ вам пришлет мой отец. Благодарю за внимание, но говорю твердое «нет».
Лицо Джона Лоуренса медленно багровело, пока он силился найти слова.
– Если ты возомнила… – Он огляделся, словно искал свидетелей, которые в случае чего подтвердят его решение, или же попросту хотел сосчитать много ли людей видело унизительную для него сцену. – Считайте, что сватовства не было, – отрезал он.
Мне не было дела до его жалких попыток сохранить лицо, требовалось расставить точки над «i» в другом вопросе.
– Я отвечаю за все, что происходит на плантациях Лукасов. Я, и никто иной. Того! – Я ногой подтолкнула к нему валявшуюся на земле трость. – Сломай ее.
Я уже была не властна над собой.
Все это казалось совершенно на меня не похожим, и тем не менее это была я. Во мне будто сорвалась с цепи какая-то сила, которую до сих пор сковывали общественные условности. Какая-то истинная, скрытая часть моей души, всегда присутствовавшая, но доселе не проявлявшаяся и неведомая мне самой. Я знала, что мне до конца жизни придется играть определенную роль, отведенную обществом, но я знала также, что это не сломит мой дух. И я понимала, что мистер Джон Лоуренс сейчас расплачивается за все мои обиды и за грубое обращение, которое я терпела от других людей, включая Старрата и даже Кромвеля, тем не менее я чувствовала, что это справедливо.
Краем глаза я видела, как подошел Бен, помог Саре подняться и увел ее прочь.
– Не смей! – рявкнул мистер Лоуренс, обращаясь к Того, и на мгновение мне почудилось, что толстяка сейчас хватит апоплексический удар.
Но было слишком поздно. Того, беспрекословно повинуясь моему приказу, уже занес над поднятым коленом трость двумя мускулистыми руками, в которых она казалась тростинкой.
Если звук удара по телу Сары был чудовищным, то треск ломающегося дерева принес мне истинное наслаждение.
– Я сделаю все, чтобы ты за это заплатила. – Взгляд Джона Лоуренса заметался между мной и Того. – Это… это… противоестественно! Уж погоди, все об этом узнают!
– Всем будет любопытно узнать, как над вами одержала верх беспомощная девица, – процедила я сквозь зубы. – Вы незаконно явились на земли Лукасов. Убирайтесь вон.
– Незаконно?! – выпалил Лоуренс, брызнув слюной. – Нас пригласили!
– Считайте, что приглашение, – шагнула я вперед, – отменяется.
Отец,
Вы прочили мне в женихи мистера Л., но, к сожалению, я не питаю к нему хоть сколько-нибудь теплых чувств, а посему не стану и времени тратить на обдумывание его предложения.
Прошу, передайте сему немолодому джентльмену от меня слова признательности за его выспренние чувства ко мне и облеките мой отказ в подобающую форму, принятую в приличном обществе, ибо Вы с этим справитесь лучше, чем я.
 
За все сокровища Перу и Чили вместе взятые не купить ему достаточно уважения, дабы сделаться моим мужем.
Ваша послушная и преданная дочь
Элиза Лукас
 22 
После стремительного и неистового отъезда мистера Джона Лоуренса с сыном я уединилась в отцовском кабинете. Долго сидела в кожаном кресле, и обивка нагрелась подо мной – от нее исходило ощутимое тепло, при этом ощущение было, что я промерзла до костей.
Разумеется, я немедленно набросала послание папеньке, а потом занялась изучением счетов и старательно переписала в общую тетрадь всю нашу корреспонденцию, накопившуюся за несколько дней.
В кабинете пахло кипарисовым деревом, вощеной бумагой, и мне казалось, я почти реально ощущаю аромат табака, будто облачка дыма из курительной трубки расплываются под потолком. Ах, как же мне не хватало отца… Он мог бы всего разок поговорить с Лоуренсом, и сегодняшнего скандала можно было бы избежать.
В последние дни я забросила не только деловую корреспонденцию, но и занятия с Полли. Увы, в данный момент мне никого не хотелось видеть, даже мою непоседливую болтушку сестренку.
Шорох юбок, донесшийся с порога, привлек мое внимание.
В дверном проеме стояла маменька.
Я отложила перо, приготовившись выслушать ее гневную отповедь на предмет моего нелепого и недопустимого поведения с гостями – на всякий случай даже сжала кулаки и спрятала их под стол.
– Не могу взять в толк, почему твой отец вопреки собственному обещанию прислал сюда этого проклятого негра, – сказала маменька, к моему удивлению. – Ты уже не ребенок, Элиза, и… – Она замолчала, словно передумала высказывать свое мнение на эту тему. – Мы живем в неспокойные времена. – Она поджала губы и вскинула подбородок.
Я нахмурилась. Неужто Бен – главное, что ее беспокоит? Что ж, по крайней мере, теперь мне можно не переживать о том, что она его узнает – это ведь уже произошло. Я ждала, что она еще что-нибудь добавит. Мы смотрели друг на друга. Возможно, она тоже ждала, что я заговорю. Но мне нечего было сказать.
И что же, никакого разноса за мой сегодняшний демарш не будет?
Я так крепко сжимала кулаки, что пальцы начали пульсировать от напряжения.
А маменька, так же неожиданно, как появилась на пороге, вдруг развернулась и ушла, оставив меня молча смотреть ей в след. Порой мне казалось, что я знаю ее как облупленную, а порой она меня изумляла до невозможности.
Бен…
После утреннего скандала я весь день старалась чем-нибудь занимать свой разум, чтобы не думать о друге детства, теперь же мысли о нем вернулись. Сердце мое по-прежнему ликовало от того, что он снова рядом, но к этой радости добавилась боль. Его странное поведение нынешним утром повергло меня в смятение и ранило. Возможно, это именно оно задало тон моему настроению на весь день и в результате привело к яростной стычке с Лоуренсом, заставив меня сделать то, что я сделала.
А вот что делать дальше, я не знала. Невозможно было идти вперед – хотелось повернуть назад, устремиться в прошлое и не останавливаться, пока я снова не стану беспечной маленькой девочкой, у которой есть верный друг.
Но вместо этого я выпрямила спину и расправила плечи, сидя в кресле отца, в отцовском кабинете. Надо было получше познакомиться с той Элизой, что родилась во мне сегодня.
Я не такая, как все.
Не такая, как другие женщины. Я застряла между прошлым, в которое невозможно вернуться, и будущим, которого у меня нет. Сокрушительное осознание этого факта усугубилось уверенностью, что я ничего не могу изменить. Не могу изменить свою принадлежность к женскому полу. Не могу не быть учтивой с мужчинами, такими, как Джон Лоуренс. Не могу не понимать, что мне поручено всего лишь приглядывать за плантациями отца, пока он не передаст их в ведение моего брата, старшего из сыновей. Не могу отрицать, что мой отец владеет другими людьми как движимым имуществом, в том числе Беном отчасти и – я невольно всхлипнула – мной самой.