Девушка индиго

Примерно в то же время я написала Старрату с просьбой прислать ко мне из Уаккамо черную Сару, если он сможет без нее обойтись, ибо мне нужна еще одна рабыня. Небрежный ответ прилетел быстро – нет, он не сможет без нее обойтись, – и я скрепя сердце решила, что нужно будет нанести ему визит, если удастся найти сопровождающего.
А однажды апрельским утром я проснулась от холода, и у меня екнуло сердце. К тому времени, как я оделась и выскочила из дому, Того был уже в поле – проверял всходы. Заслышав мои шаги, он вскинул взгляд и медленно покачал большой круглой головой из стороны в сторону.
Я охнула от отчаяния при виде потемневших ломких росточков.
– Простите, миз Лукас.
Горькие слезы разочарования сами собой навернулись мне на глаза. Я быстро заморгала и с трудом, превозмогая стеснение в груди, сделала несколько глубоких вдохов.
– Ничего, Того, – попыталась я произнести так, чтобы голос не дрожал. – Это не твоя вина. – И заставила себя улыбнуться, чтобы его подбодрить. – Посадим еще. Мы просто выбрали неудачное время, наверное. И конечно же не могли предусмотреть, что в этом году так поздно случатся заморозки. – Я развела руками и безвольно уронила их. – Нельзя сдаваться. Пожалуйста, подготовь почву для нового засева, у меня остались еще семена. Посадим их на следующей неделе, если станет ясно, что заморозки не вернутся. – Я старалась говорить уверенно и доверительно.
В тот же день нам предстояла поездка в Чарльз-Таун на встречу с мистером Маниго. Я решила не отменять визит, хотя теперь уже не могла сообщить ему добрую весть о нашем новом товаре. Придется ехать с тем, что есть.
– О, как я рада снова вас видеть! – Миссис Пинкни просияла, заключая меня в объятия, когда мы вошли в главную гостиную ее дома.
На хозяйке было платье из расшитого цветочными узорами натурального голландского льна, тончайшего из тончайших. Бледно-зеленоватый оттенок ткани идеально подходил к ее глазам, а бледно-розовая люстриновая отделка чудесно сочеталась с цветом декоративной розы – я видела такие однажды на прогулке с миссис Бодикотт в лондонском ботаническом саду.
– Мы премного благодарны вам и мистеру Пинкни за очередное приглашение погостить у вас, – улыбнулась я.
– Премного, – подтвердила маменька, и я вслед за ней села на диванчик. – Я только на днях говорила Элизе, насколько чудотворно действует на меня ваше общество.
– На сей раз у нас особый случай. – Миссис Пинкни взглянула на меня, разливая чай по чашкам. – Мы с мистером Пинкни хотим представить вас нашей племяннице, мисс Бартлетт. Она поживет у нас несколько месяцев. Сегодня утром мы с ней ходили на рынок, и боюсь, я ее ужасно утомила, бедняжке даже захотелось прилечь. Она всего на пару лет младше вас, Элиза. Надеюсь, вы подружитесь.
– Должно быть, вы готовите званый ужин, чтобы представить ее местному обществу? – осведомилась маменька, принимая чашку с блюдцем.
– О, я об этом еще не думала, но идея превосходная! Непременно надо устроить торжество, пока вы здесь. – Миссис Пинкни опустилась в обтянутое великолепной парчой кресло напротив нас. Подол ее платья изящными складками спускался на пол.
До чего же я восхищалась этой дамой! Она всегда была такой приветливой и элегантной, а в ее глазах читались мудрость и глубокое знание жизни. Я подумала, насколько они с мистером Пинкни подходят друг другу. Нет сомнений, это истинный любовный союз. В любое время они проявляли на людях взаимное уважение и глубокую привязанность. На миг я задумалась, сколь пылки и глубоки должны быть их чувства друг к другу наедине…
У меня даже засосало под ложечкой от странного ощущения. Неужто я и сама хочу того же? Любовного союза? В следующий миг я чуть не рассмеялась в голос над этой нелепой мыслью. Возможно, все дело в моем нежном возрасте. Я уже замечала, как на балах и званых вечерах моих ровесниц охватывало необычное возбуждение, когда рядом оказывались их воздыхатели и предполагаемые женихи. Девиц словно лихорадило. Некоторые даже падали в обморок. Себя же я до сих пор считала нечувствительной к страстям. В любом случае, у меня было слишком много других забот.
 
Тут я обнаружила, что маменька и миссис Пинкни выжидательно смотрят на меня.
Мне представилось вдруг, что они подслушали мои мысли, и щеки мои тотчас вспыхнули.
– Вы что-то спросили? – поспешно проговорила я. – Прошу прощения, немного задумалась.
Маменька поджала губы, затем сказала:
– Миссис Пинкни только что поинтересовалась, с кем еще, на наш взгляд, можно познакомить мисс Бартлетт. Я сразу вспомнила о Мэри Шардон и ее родителях, миссис и мистере Вудвордах.
– О да, конечно, – закивала я с энтузиазмом. – Это будет чудесно. Мэри очень милая, она станет прекрасной подругой для мисс Бартлетт.
– Я тоже так подумала, – удовлетворенно кивнула маменька. – Знаю, ваша племянница еще слишком юна, однако вы не думаете, что стоило бы пригласить кого-нибудь из молодых джентльменов? – обратилась она к миссис Пинкни.
Пока они перечисляли имена многообещающих женихов, о большинстве из которых я раньше и не слышала, я задумалась, каким должен быть мой кавалер, чтобы я всерьез отнеслась к замужеству. Если я полюблю мужчину всей душой, будет ли мне этого достаточно, чтобы отказаться от главного дела – от управления плантациями, приносящего мне истинное удовлетворение? Мое стремление заменить отца и способствовать процветанию нашей семьи – стремление, столь непривлекательное, по мнению маменьки, для женихов, – невозможно было отринуть. Я готова была признать, что это мое свойство называется честолюбием, и никак иначе. Так, возможно, его место займет нечто более нежное и сладостное – простое желание любить и быть любимой?
Я фыркнула от смеха, поняла, что сделала это вслух, и тотчас закашлялась, чтобы скрыть оплошность.
– Что-то не так, Элиза?
– О, я просто поймала смешинку. Со мной все в порядке, маменька. Только захотелось прилечь. Вы же знаете, как меня укачивает в лодке, а потом еще эта поездка в экипаже…
– Да-да, хорошо, иди отдохни перед ужином. – Она, похоже, была не прочь от меня избавиться – ей не терпелось в подробностях обсудить с хозяйкой дома матримониальные прожекты на мой счет.
Я подобрала юбки и поспешно откланялась.
Возможно, однажды я наберусь смелости расспросить миссис Пинкни, в чем секрет ее счастливой жизни с мужем. На случай, если мне эти знания когда-нибудь понадобятся.
Я вышла в коридор и направилась к лестнице. Особняк Пинкни был отделан темным деревом и изысканно обставлен. Это был уютный, чудесный дом. И счастливый. Я разумеется, стеснялась задать вопрос, но чувствовала, что его хозяева мечтают о детях. Малыши придали бы их счастью новую глубину. Я мысленно вознесла молитву о том, чтобы Господь ниспослал благословение таким прекрасным людям.
Едва я взялась одной рукой за перила, а другой подобрала юбки, собираясь подняться по ступенькам в гостевую комнату, до меня донеслось тихое покашливание. Я остановилась и посмотрела в глубь коридора. Дверь в библиотеку была приоткрыта.
Моему дорогому другу, миссис Бодикотт
Мне приходится вести дела на трех плантациях, а для сего требуется немыслимое количество писанины, да еще множество иных хлопот навалилось и прочих забот, каковые Вам и представить трудно. Но дабы Вы не думали, будто все это слишком обременительно для девицы моих малых лет, позвольте сей же час Вас заверить: я безмерно счастлива от того, что могу быть полезной своему добрейшему отцу. К тому же, как выяснилось, ежели вставать пораньше, можно и успеть больше.