Пять секунд до полуночи (СИ)

— Готовность десять минут.
— Хорошо, — ответил Далагер и устремил свой взор вдаль, на материк, где сизая полоса тумана скрывала берег. «Давненько не было такой дымки», — подумал он.
Весь персонал плавучей военной базы в Южно-Китайском море пытался угадать, куда отплывает в такую рань самый большой экраноплан Южного флота и его сопровождение. Распоряжение было получено всего час назад, и за это время слухи успели обрасти невероятными подробностями.
Кто-то говорил, что идёт плановая ротация войск Индо-Китайского кольца, кто-то — что срочное отплытие связано с угрозой цунами из-за недавнего землетрясения в Японском море. Был даже вариант, что войска в срочном порядке направляются на подавление мятежа рабочих на Сулавеси. Но только один капитан Далагер знал правду: они должны обеспечить порядок при массовых акциях протеста.
Он опустил взгляд вниз, где по трапу поднимались на борт последние взводы солдат. Его внимание привлёк один из бойцов, с виду такой же, как и все: жёлто-серая камуфляжная форма, ботинки и фуражка. Но в походке было что-то необычное.
— Старпом, рацию! — скомандовал Далагер. В руку ему легла небольшая трубка. Он нажал кнопку передачи, — сержант Лерон, говорит капитан! Всем солдатам стоять на месте!
Снизу донеслась команда Лерона, и топот ног стих.
— Старпом, оставайтесь на мостике, — бросил Далагер и вышел из рубки.
Солдаты почтительно расступались, пропуская капитана. Далагер вышел на залитый солнечным светом широкий трап и двинулся к бойцу, который привлёк его внимание. Сержант стоял по стойке «смирно» и следил за каждым движением капитана. Увидев адресованный ему взмах руки, он поспешил за командиром.
Далагер прошёл сквозь строй солдат, затем развернулся и резким движением сорвал с подозрительного солдата фуражку. Из-по неё блестящим водопадом упали длинные, чёрные как смоль волосы.
— Сержант Лерон, объясните, что это значит, — заложив руки за спину, проговорил Далагер.
— Я, — запинаясь, начал сержант, — я не… это же женщина!
— Спасибо за точное описание. Вы, определённо, эксперт по вторичным половым признакам. Напоминаю, что среди моих подразделений морпехов нет женщин. А теперь следующий вопрос: кто это?
— Не могу знать, господин капитан! — Лерон вытянулся в струнку.
— Если она вам незнакома, отправьте её за борт немедленно, — Далагер двинулся вверх по трапу.
— Сэр! — раздался голос Лерона. — Это младший сержант Бала Сахоре, подруга сержанта Блэка.
— А где же сам Блэк, не выдержал празднования чьего-нибудь дня рождения?
— Видимо, с ним что-то случилось, сэр!
— Неужели он послал вместо себя эту женщину, чтобы не задерживать отплытие? Стоит оценить такое рвение в выполнении приказов.
Далагер повернулся к Лерону.
— Старший сержант, — холодно начал капитан, — вы допускаете халатное отношение к службе в военное время, это прямой путь к трибуналу.
— Прошу прощения, сэр, но сейчас не военное время, — ответил Лерон и вытянулся ещё больше.
— Зарубите себе на носу. Пока мы являемся одним из звеньев кольца блокады, у нас время военное. Младшего сержанта Сахоре с корабля вон, а Блэка, как протрезвеет, отправьте в карцер. Может, там поймёт, что на службе алкоголь запрещён. Это ему будет в качестве взыскания. Продолжить погрузку личного состава.
— Шагом марш! — скомандовал Лерон.
Капитан Далагер поднялся на капитанский мостик, хотя его лучше было бы назвать кабиной за почти точное сходство с самолётной. Тем более, что сидящий за штурвалом офицер имел должность пилота, но никак не рулевого.
— Старпом, доложите командиру базы, что на наш корабль обманом пыталась проникнуть младший сержант Сахоре. Пускай разбираются. Пилот, готовность номер один, запуск двигателей, — отдал распоряжение капитан и приставил к глазам мощный бинокль.
Что-то непонятное и зловещее было в тумане, ползущем от береговой линии. Не время сейчас отзывать все корабли с базы, хоть на ней и остаётся немало солдат и офицеров. Нельзя ослаблять боеспособность плавучей платформы, пусть и ненадолго. Остаётся надеяться, что через час-другой сюда прибудет ракетный экраноплан с одной из северных баз или хотя бы пара катеров из Тихоокеанской группировки. Платформа сама по себе не предназначена для ведения боевых действий. Это больше плавучий пирс и ремонтный док. Старенькие пушки и пулемётные башни давно не отвечают стандартам надёжностии служат больше для устрашения.
 
«Что ж, командованию виднее», — Далагер отложил бинокль и взял рацию.
— Говорит альфа, — сказал он в микрофон, — корабли бета, гамма и дельта, примите координаты пункта назначения. Следуйте за мной на расстоянии не больше кабельтова. Старт с интервалом в десять секунд. Как поняли?
Прослушав рапорты остальных кораблей группировки, Далагер скомандовал отплытие. Турбины начали наращивать мощность, и корабль сдвинулся с места.
«Слетать бы домой, — подумал капитан, смотря, как морская рябь уносится назад, — Давно уже жену не видел. И дочки подросли, стали ещё красивее. Нужно сказать им, чтобы на улицы не ходили. Не к добру все эти толпы и демонстрации».
Носовая часть корабля стала подниматься над водой. Экраноплану настала пора оправдать своё название, а не плюхаться в волнах, как ржавая посудина. Турбины вышли на полную мощность, позволив огромному кораблю-самолёту выпустить короткие и широкие крылья и воспарить над волнами.
Один за другим позади экраноплана Далагера в воздух поднялись корабли сопровождения.
***
— Лёха! Не спишь?
Алексей обернулся. Из люка высунулась лысая голова Данила.
— Почему без фуражки? Ты куда её дел, дурик?
— Да вот она, — недовольно пробурчал Данил, вынимая откуда-то фуражку и надевая на голову. — Жарко в ней, вот и снял.
— Сержант поймает, будешь знать.
— Ладно тебе ворчать. Я там внизу уже чуть со скуки не помер, сколько ещё осталось?
— Полтора часа, — ответил Алексей, посмотрев на часы.
Данил издал горестный вздох и поднялся по лестнице. Он подошёл к Алексею и облокотился руками о маленький подоконник. В смотровой вышке было темно. Серп Луны висел над горизонтом, а восток ещё даже не начал светлеть.
— Ну, что там видно-то? — спросил Данил.
Алексей поднял к глазам бинокль и стал медленно водить им из стороны в сторону.
— Ничего особенного, — ответил он. — Всё спокойно.
— А чего ты тогда тут торчишь? Здесь даже скучнее, чем внизу. Там хоть походить можно.
— Есть такая штука, Даня, называется приказ. Слыхал?
— Ох, — вздохнул Данил, — не понимаю я таких приказов. Нафига всю ночь стоять на посту, когда есть видеокамеры? По всему периметру же натыканы! Вчера, вон, Петруха нам ролик с них показывал, где два зайца гоняют друг за другом по полю. Мы ржали всем взводом.
— Я не видел.
— Лёх, пошли вниз, а? В подкидного сыграем.
— Иди один, я тут останусь.
Данил шумно выдохнул и шагнул к люку.
— Погоди, — остановил его Алексей. — Глянь-ка.
Он указал рукой направление и протянул сослуживцу бинокль. Данил поднёс его к глазам и долго смотрел вдаль.
— Что вообще можно увидеть через эти стекляшки? — раздражённо спросил он. — Ты прям как из каменного века, ещё бы телескоп приволок! Есть же камеры…
Данил сунул бинокль Алексею и надел большие, закрывающие поллица визи-очки. Несколько минут он молчал, дистанционно шевеля камерами и переключая их в разные диапазоны излучения. Алексей ждал, наблюдая, как всё плотнее сжимаются губы Данила. Наконец, тот снял очки и несколько раз моргнул, привыкая к темноте смотровой.
— Хрень какая-то, — пробормотал он. — Ничего не видно.
— В том-то и дело. Ты помнишь, что находится в той стороне?
— Рынок, сарайчики какие-то, домики…
— Это всё фигня. Там всегда горело три фонаря, а сейчас их нет.
— Может, перегорели?
— Все три одновременно? Ладно, допустим. Но есть ещё кое-что.
Алексей выкрутил на максимум ручку громкости направленного микрофона. Из динамика раздавались едва слышимые хрусты и шорохи. Данил взял наушник, прижал его к уху и замолчал, насупив брови.