Пять секунд до полуночи (СИ)

Нападение извне тоже не вариант хотя бы потому, что в системе Тиоры никого не могло быть. Остаются естественные факторы: астероиды и кометные ядра. А про это стоит спросить у тех, кто послал туда спутник разведки. Может, он плохо сработал?»
Из раздумий Майю вывел входящий вызов с неопределённого номера. Раздумывая, ответить или нет, Бекетт исподлобья смотрела немигающим взглядом на пиктограмму, занимающую половину стены напротив.
«А если это был спланированный захват, и заложником является СИК? Её вскрыть трудно, но если в запасе есть время и никакой полиции на световые года вокруг, то почему бы не попробовать? Забрал себе Систему, сел на Тиору и преспокойно взламывай. А СИК ни передать свои данные другой Системе, ни попросить о помощи не сможет. Так кто же мне сейчас звонит? Уж не парламентёр ли?»
Наконец, Майя нажала на запись, чтобы разговор с неизвестным был надёжно сохранён. Неизвестно, с чем пожаловал аноним.
На экране появилось знакомое лицо. Чуть раскосые глаза, седина на висках.
— Доброй ночи, госпожа Бекетт.
— Господин президент. Чему обязана? — спокойно ответила Майя.
— Увы, но мы с вами оба знаем причину.
— Назовите её, пожалуйста.
— Потеря связи со спасательным кораблём. Или вы ожидали чего-то другого в это время?
— К счастью, нет.
— А, ведь, мы находимся в одинаковом положении. Что вам, что мне зададут одни и те же вопросы, и никто из нас не может на них ответить, не так ли? — глаза с прищуром смотрели изучающе. — Так давайте поможем друг другу пройти этот день с честью.
— Вот уж не ожидала услышать от вас это слово.
— Что вы имеете ввиду? — Хиромацу нахмурил брови.
— То, что вы весьма искусно подставили меня и весь ОГК под волну критики, когда заявили, что мы затягиваем с оснащением спасательного корабля. Вы прекрасно знали, что через полчаса заявка была бы выполнена. Рейтинги поднимали, да? — Бекетт смотрела прямо в глаза президенту, стараясь угадать, придёт он в ярость от столь прямой агрессии или пропустит мимо ушей.
— Рейтинги всегда играют свою роль, такова наша жизнь, — уклончиво ответил президент. — Что ж, я стерплю эту колкость. Не принимайте на свой счёт, это просто политика.
— Из каждой ситуации есть несколько выходов. Вопрос в выборе. И очернять другого, чтобы обелить себя — не самый лучший из них.
— Не будем играть в философию, иначе разговор затянется. Просто примите мои сожаления по поводу того инцидента.
— Хорошо, сочту это за извинение.
— Вернёмся к теме нашего разговора. Я предлагаю сотрудничество и взаимопомощь.
— И чем же вы хотите мне помочь, господин Хиромацу?
— Я вам, а вы — мне.
— Вы первый, — стояла на своём Майя.
— Смею заметить, вы не в том положении, чтобы диктовать условия. Давайте будем партнёрами, — покачал головой Хиромацу.
— Вопрос к ОГК будет один: огласить данные Системы Контроля. И у меня они есть. Так что я вполне могу окончить разговор прямо сейчас и пойти к прессе, которая толпится у наших дверей. Хотите получить полный отчёт — пишите официальную заявку.
— Госпожа Бекетт, не стоит разводить бюрократию. Заявка будет, но мне нужно узнать всё немедленно. Это чрезвычайно важно, — Хиромацу дажеподался вперёд.
— Что ж, я могу раскрыть карты, но только после вас. Что известно разведке? У вас есть информация со спутника? — Майя взяла авторучку и начала не глядя чертить линии на листе бумаги. Но тут же положила её на место и сцепила пальцы в замок.
Хиромацу несколько секунд буравил её взглядом, но Майя так и не отвела глаз от экрана.
— По моим данным… — медленно начал Хиромацу.
Он остановился и сделал несколько манипуляций руками, после чего стереоизображение на экране стало плоским и изрядно потеряло в качестве.
— Так надёжнее, — пояснил он. — Более глубокое шифрование. Итак, разведка докладывает, что спустя четыре минуты после выхода из свёртки в системе Тиоры корабль перестал отвечать на запросы. Мы задействовали спутник, и тот подтвердил, что судно находится в системе.
— Что с ним? — спросила Бекетт.
 
— Корабль разрушен. Изображение плохое, но на нём можно заметить три огромных фрагмента. Возможно, причина аварии — метеоритный поток. Но странно, что спутник его не засёк. Возможно, это был блуждающий рой с крайне высокой кинетической энергией. Мелкие частицы могут прошивать металлические листы как пуля пластик. Попадут в бак, и взрыв неминуем.
— Боже, — шепнула Майя.
— «Боже»! — ехидно повторил за ней Хиромацу. — Он тут не поможет, ведь корабль уже потерян. Нам важно узнать, не был ли он кем-то захвачен. Что вы скажете?
— Те… — Майя сглотнула пересохшим горлом, — террористов не было, я гарантирую. Система засекла бы их чипы.
Хиромацу прошептал себе под нос что-то неразборчивое. Майя сделала вид, что ничего не заметила и не стала переспрашивать.
— Не было ли каких-то признаков волнения у пассажиров и экипажа? Может, кто-то был, что называется, «на нервах»? — спросил Хиромацу.
— Нет. Могу только сказать, что перед отключением связи у штурмана подскочил пульс и адреналин. Он что-то заметил, но не успел ничего сделать. Видимо, всё произошло мгновенно. Захватчики не могли бы действовать с такой скоростью.
— Это всё осложняет. Новый корабль прибудет туда в лучшем случае через восемнадцать часов… — Хиромацу постучал по столу пальцами. — Те люди обречены.
— На Тиоре? Почему обречены? Посылайте новую экспедицию! — Майя подалась вперёд. — Обеспечу всем необходимым.
— Вы просто ещё не всё знаете. Это пока никому неизвестно, даже членам правительства. Недавно спутник передал информацию о взрыве на поверхности планеты. Корабль уничтожен, а люди возможно уже мертвы. Это прямая агрессия, я обязан принять соответствующие меры.
— Так принимайте, — сказала Бекетт. — Иного варианта всё равно нет.
Через час, сидя в закрытом кабинете, Майя прокручивала видеозапись разговора с президентом. Он уже сделал своё заявление о пропаже корабля со спасателями, Бекетт также дала интервью и озвучила результаты анализа данных СИК. Сейчас наступило относительное затишье, и её никто не беспокоил.
Правительство готовило спешные меры по спасению людей. Похоже, единственным адекватным решением было направить на Тиору не медиков со спасателями, а взвод солдат. Именно так решил поступить Хиромацу, и Майя была с ним полностью согласна.
Президент был хитрым старым интриганом, не упускающим своей выгоды. Однако в этой ситуации он проявил странную и чрезмерную осторожность. Чего он боится? Разве по его вине корабль со спасателями был разрушен? Нет. И ясно, что это не террористы. Значит, просчёта в системе безопасности не было.
Блуждающий метеоритный рой в малоисследованной системе? Что ж, бывает. Но с блеском проведённая спасательная операция могла бы затмить его промахи и дать людям уверенность, что вот он — президент, способный взять любую ситуацию под контроль.
Майя пропустила видеозапись через анализатор эмоций, и теперь с интересом читала комментарии искусственного интеллекта о зарегистрированных в каждый момент невербальных сигналах. Едва заметный прищур глаз, изменение тепловой карты лица, наклон головы и направление взгляда — ничто не ушло от внимательного взора компьютера.
— … террористов не было, я гарантирую. Система засекла бы их чипы, — произнёс с экрана голос Майи.
Лицо президента покрыта густая сеть наложенных системой красных маркеров и рядом запульсировала надпись: «Крайняя степень возбуждения. Признаки подавляемого страха». Майя до предела повысила громкость, но шумы не позволяли расслышать того, что в этот момент сказал Хиромацу. Оставался один способ понять, что было сказано: интеллектуальный анализатор речи.
Он принял в себя фрагмент видеофайла, застыл на несколько секунд и выдал расшифровку фразы: «Если они у них были».
— Что-о? — мотнула головой Майя и вновь перечитала ответ анализатора.
Она ждала, что в том бормотании будет ругательство, пусть даже самое грязное про неё саму, но это… Рука Майи сама потянулась к чистому листу бумаги и авторучке.