Неклассический некромаг (СИ)
Посланным за конкретной вещью, и жаждущим наживы искателям, эти бумаги не представляли ценности. Мне, хоть и было любопытно, но, в свете сложившейся ситуации, я не стала хватать всё подряд, а прошла по складу, читая таблички на стеллажах. Вот открою выход, тогда займусь этим подробнее.
Таблички, написанные на имперском и прибитые к первому стеллажу в ряду, показали, что в этой лаборатории изучали очень много направлений, но большинство — какие-то теоретические изыскания ради изысканий. Целый ряд был выделен под квалификационные работы. Ради интереса прошла по нему. Хоть ряд всего один, но работы представлены книгами, а не коробками с бумагами, поэтому вмещал больше «нетленок».
Наугад взяла одну. «Различия в самовставшей нежити первого класса в зависимости от сословной принадлежности исходного объекта», — гласило название. Внутри какие-то схемы, таблицы, длинные рассуждения мелким убористым почерком. И вывод в конце — в целом, различия не от сословия, а от физического состояния тела, которое, в свою очередь, зависит от сословия.
Другой трактат даже назывался в стиле «Влияние трансатлантического авиаперелёта на половую активность тушканчиков Средней Азии». Над ещё двумя смеялась почти в голос, вспомнив шутки про научные перефразировки пословиц вроде «проблемы транспортировки жидкостей в сосудах с переменной структурой плотности», а если по-простому — «носить воду в решете». Трактаты оказались весьма банальными исследованиями, вполне соответствующими названиям.
Порадовала, правда, одна книжка. Похоже, прототип учебника. Содержание весьма заинтересовало, особенно учитывая, что конкретно это направление я совсем не знаю, даром, что дипломированный, к тому же полный маг-некромаг:
— отчего иногда шевелятся покойники
— как заставить двигаться отрезанную у мертвеца руку
— смерть наступает не сразу
— жизнь отрезанных человеческих пальцев
— жизнь вырезанных из тела кусочков
— жизнь сердца, вырезанного у животного
— оживление человеческого сердца
— оживление отрезанной у животного головы
— оживление трупов.
Звучит, как план обучения начинающих некромагов, чья специализация — поднятие нежити. Читать сразу не стала, пролистала по-быстрому. Вроде, не одна трепология, а даже какие-то плетения есть.
Книжку я прихватила с собой и честно дошла до последних рядов стеллажей. Проверять все коробки замучаюсь, и не успею и за неделю. Зато уверилась, что других выходов из архива нет.
Зря я переживала, что дверь закроется. Всё время, что я провела в архиве, она и не шелохнулась. Забрав подпорку, оставила дверь открытой.
Арка напротив тоже была дверью и оснащена таким же кодовым замком, открывшимся не менее легко. Казалось, как один раз установили код, так ни разу его не меняли. А вот содержимое помещения разительно отличалось. На ум пришло слово «диспетчерская». На одной стене под табличками «яма», «нечисть 1», «нечисть 2» и т. д. тускло светились маленькие световые шарики. Горела примерно половина из них. Под другими табличками тоже видны плетения, привязанные к небольшим артефактам. Сигнальная нить от них уходила куда-то в стену. Наверно, второй конец зацеплен за соответствующие клетки и защитные заклинания.
Вторая стена полностью посвящена самому защищённому залу с сетью Мамбара. Здесь даже обустроили наблюдение — большие оконца от пола примерно до пояса позволяли видеть всё, происходящее в зале. Исключение составляла узкая полоска вдоль самой стены, куда защитная сеть не доставала. Но, если подойти к оконцам вплотную, то и этот коридорчик безопасности тоже просматривался. Из-за недостаточного освещения я не заметила в зале этих окошек под потолком, когда осматривала нижний этаж пару дисков назад.
Но наиболее приятное для меня находилось на третьей стене, обращённой к выходу из лаборатории. Поднимающий входную дверь механизм здесь ничего не скрывало. Сам стопор, вырезанный из камня, был цел, но время не пощадило металлические части, поэтому стопор срывался, заставляя дверь падать в самые неожиданные моменты.
Убедившись, что гарантированно удержать дверь я не могу, занялась изучением пульта управлением входной защиты. С этой стороны плетения тоже не скрывали, но они были весьма сложными для понимания, а никаких кнопок или рычагов для их активации, похоже, не предусмотрено.
Усталый мозг отказывался быстро и качественно работать. Несколько раз ловила себя на том, что тупо, без единой мысли, пялюсь на какой-нибудь кусок плетения, или по кругу разбираю его соединения. Сколько же времени прошло, как я тут брожу? Часов, тем более носимых, здесь не использовали. Зачем, если всегда можно посмотреть на небо.
Наконец, определила, к каким частям охранной системы надо подать энергию для её отключения. Надеюсь, что не ошиблась, и задерживающее поле и противо-нечистевое плетение в коридоре отключилось, я села на пол и опёрлась спиной о стену. Ожидая, успела задремать, но сразу же проснулась, стоило только услышать шум поднимаемой двери.
Все трое мужчин дежурили у выхода, и сразу заметили исчезновение барьера. Потребовалось совсем немного времени, чтобы пройти внутрь и разобраться с каменной дверью. Как оказалось, я провела в подземелье чуть более суток. Намного дольше личи, как дети, радовались получению доступа в лабораторию. Их сосуды нашлись в архиве в одной из коробок, но в подробности меня не посветили. Всё, что узнала, это то, что там были не только два их сосуда, но ещё четыре от не переживших ритуал магов, и один, принадлежащий заключённому за сетью Мамбара.
* * *Личи пропадали в лаборатории целыми днями. На вопросы, чем они занимаются, и не нужна ли помощь, только отмахивались, торопясь вернуться к своим экспериментам. На улице до сих пор стояла зима, хотя снег уже начал таять, делая и ранее плохо проходимые тропы совсем непригодными для передвижения. Хорошо хоть провизией озаботились заранее, а Пончика так ещё осенью поставили на постой в одной из близлежащих деревень. Даркас иногда оказывал им магические услуги, а крестьяне расплачивались, чем могли.
Скуку убивала тренировками с даном Ромасом. Он давно махнул рукой на попытку сделать из меня воина, но упорно улучшал мою физическую форму, не забывая про меч. Кроме тренировок, много времени проводила в архиве.
Большинство исследований и записей представляли интерес только как образцы почерка и примеры формальных фраз и формулировок, но всё же находились и интересные работы, из которых я разжилась несколькими заклинаниями.
Как-то сидела в закутке между стеллажами и изучала очередной опус, когда в архив зашли оба лича. Меня они не заметили, сразу направившись в секцию по экспериментам. До меня донеслись обрывки разговора.
— Когда ритуал?
— На переломе. Лучшее время для Чёрной звезды.
— Мне будет её не хватать.
— Мне тоже. Успел привыкнуть. Но, сам знаешь, без жертвы никак.
— Знаю, — вздох. — Значит, судьба у неё такая, появиться в мире, чтобы стать жертвой в ритуале.
Личи прошли дальше, и голоса стали совсем неразборчивы. Но скоро они вернулись, неся в руках объёмные коробки. Я замерла, боясь даже дышать, чтобы случайно не привлечь внимание.
— Ты Эсме скажешь?
— Когда всё подготовлю.
— Рискуешь. Мало ли, что ей в голову взбредёт.
— Вот потому и не хочу говорить заранее. Да, ведь ты и сам знаешь, что её согласие не обязательно.
Они ушли, а я осталась одна, обдумывая услышанное. На переломе, то есть, в день равноденствия, личи хотят провести ритуал с жертвой. И жертва, судя по разговору, женского полу, а таких здесь только я. И мне они не собираются ничего говорить, пока не приготовятся к тому, на что моё согласие не требуется. Вывод? Надо бежать. До перелома ещё три недели, две из них посвящу сборам и поиску информации о ритуале, вдруг, всё не так серьёзно, как придумываю. Как там его назвали? Чёрная звезда? Жаль, думала, что личи — приличные люди, а они…
За неделю до перелома я, оставив прощальное письмо дану Ромасу, где объясняла причины ухода, ещё до рассвета ушла в туман. До этого упорно пыталась ненавязчиво разговорить личей, узнать, что за ритуал готовят, но они упорно отмахивались и отмалчивались.