Неклассический некромаг (СИ)

Если с назначением простых вещей вопросы не возникли, то электронные устройства подверглись пристальному изучению.
— Для чего эти артефакты?
— Это, — я указала на телефон, — для разговоров и прочей связи на большом расстоянии. Это, — очередь фотоаппарата, — для мгновенного создания изображения.
— Они не работают? Я не вижу в них присутствия магии или наложенных плетений, — Андин вертел фотоаппарат в руках, рассматривая, и разве что не пробуя на зуб.
— У нас нет магии в вашем понимании. А работают на электричестве, здесь я не вижу, чтобы его использовали. Но зарядить всё равно вряд ли сумею, да и они сами по себе мало полезны. Телефон так и не будет работать без вышек связи и других абонентов. Ну, время и дату покажет. Но у нас летоисчисление другое. И время тоже.
— Хорошо, потом расскажешь о вашем электричестве и как оно работает. Положи пока тоже вниз, — распорядился Андин и взял в руки кружку и фляжку, сравнивая на них эмблемы. Ну, правильно, они же из одного набора «геймера-задрота». Сувенирная продукция одной популярной сетевой игры. Я в ней долгое время дневала и ночевала, на клановые бои за территорию по будильнику среди ночи вскакивала. Вот мне и надарили на разные праздники кучу барахла с символикой. В этот мир со мной перенеслись брелок, фляжка, кружка, рюкзак и зажигалка. Причём зажигалка была единственной вещью, купленной самостоятельно. Хотела подарить парню на Новый год, но расстались раньше.
Рассказ об игровом сообществе занял несколько минут, нет, долей, надо привыкать к местным системам счисления. За это время я сложила вещи в рюкзак.
— Значит, ты не дворянского рода, — Андин подвёл итоги моего объяснения, — не принадлежишь клану или гильдии, а эти знаки — просто символ некого увлечения?
Я на всё согласно кивала. Приятно разговаривать с тем, кто сразу понимает и не растекается мыслю по древу.
— У нас тоже есть подобные сообщества, но не такие массовые, и без столь выраженной символики. Обычно её наносят только на печатки. Так что лучше придумать что-нибудь, что объясняло бы её наличие, — Андин ненадолго замолчал, потом прищурился и посмотрел на меня. — Будешь младшим сыном какого-нибудь мелкого дворянина на юге. Там этих помещиков, как умертвий после мора, никто не удивится незнакомому имени.
— Так у меня ведь уже есть имя?
— Имя именем, а история должна быть. Необязательно её всем рассказывать, но соответствовать ей надо, иначе не поверят. Выдать себя за простого крестьянина ты не сумеешь, внешний вид и манеры сразу выдадут.
Я вздохнула. Он прав, к новому имени и смене пола, хоть и формальной, нужна соответствующая легенда. Всё равно тягостно. Андину хорошо, он хоть и труп ходячий, но всё-таки местный, и, кажется, имеет цель в жизни. Ладно, в не жизни. Зараза… в существовании! А я тут никто, звать никак, ничего не знаю, к чему стремиться тоже пока не понимаю.
— Хорошо, я запомню. Пойдём, наверно.
  
Глава 2
 
Они снова находились в пути. Только теперь не пробирались звериными тропами, а спокойно шли по утоптанной дороге. Эсме, по просьбе Андина, расспросил старосту о дороге и принадлежности деревеньки, где ночевали. Полученный ответ оказался весьма приятным — они вышли за пределы герцогства, и шансы встретиться с преследователями значительно уменьшился, если вообще сообразят их искать в этой стороне.
Паренёк всё больше нравился личу. Он не ныл, не требовал особого к себе отношения. Неожиданно спокойно воспринял то, что он не в своём мире, и легко принял необходимость в новом имени и поле. В общем, вёл себя до противного идеально. Единственным поводом для злорадства оказалась встреча с умертвием, да и то, даже подготовленные ученики по-первости реагируют подобным образом.
Утром Андин обменял шкурку паутинника на запас еды в дорогу. За это стоило благодарить всё того же Эсме. Андин настолько привык, что в замке всё есть, а чего нет, то покупали за деньги, что про возможность прямого обмена не думал. И пусть он потерял почти треть цены, всё равно вряд ли удалось бы продать шкурку до того, как она испортится. Конечно, при этом он едва не вышел из образа поднятого слуги, но некромаги в последнее время стали крайне редки, и ещё реже встречались с поднятыми слугами, потому о их возможностях мало кто знал. Маги такого уровня предпочитали сидеть в своих особняках, а не гулять по стране. Так что скорняк хоть и кривился от присутствия нежити, но не удивился его способности вести торг. Мало ли, ограниченно разумная нежить под контролем. Или очень искусно созданная и проинструктированная. Конечно, Андин предпочёл представляться нормальным человеком, не будь вокруг деревень охранного и сигнального контура, никто бы и не догадался про его состояние. Потому и на входе их встречал мужик с вилами. Жаль, что нельзя подменить свою ауру. Живые маги могут её скрыть, а вот аура нежити всё равно пробивается, даже через специальные амулеты.
 
По дороге шагалось легко, но скучно, и лич удовлетворял своё любопытство по поводу мира и артефактов Эсме, тем более, что тот с утра перебрал свой походный мешок, дав возможность спрашивать без обвинений в рытье по чужим вещам.
Из разговора Андин сделал для себя вывод, что в мире Эсме магия есть, но её используют только через артефакты. Зато их существует огромное и разнообразное множество. И применяют во всех сферах жизни. А сам Эсме учился на артефактора, не ремесленника, что внедряет готовые плетения в предметы, а на творца, что разрабатывает новые возможности. Если всё сложится удачно, то, может, удастся уговорить его на поиск. Но сначала надо подготовить парня. Обучить, натренировать. И полезно, и необходимо. Не всё время же самому Андину заниматься добычей средств? Вдвоём в любом случае будет быстрее и эффективней. А деньги, ой как понадобятся для оплаты проезда через Мёртвое море.
Ещё одной приятной новостью послужило выяснение, что Эсме действительно призвали без договора и он не скреплён никакими обязательствами перед призвавшим. Видимо, принцессу убили при завершении ритуала, сбив настройки, но не помешав самом призыву. Поэтому заклинание не предложило договор, так как подписывать его уже было не с кем, но останавливать призыв слишком поздно. Или же принцесса могла использовать более древний ритуал, где не требовалось предварительного согласия демона, а основной оплатой за работу являлось возвращение призванного домой с небольшой компенсацией, обговариваемой при торге.
* * *
По дороге из деревни мы шли не особо торопясь. Выяснив, что пока мы бродили по лесу, мы пересекли границу герцогства, откуда сбежали, Андин перестал гнать в хвост и гриву, и принялся за расспросы. Битых полтора диска я, как могла рассказывала ему про электричество и принципы работы электроприборов и электронных устройств. Не знаю, что он понял из сумбурных объяснений на пальцах, но он заявил, что раз молния состоит из электричества, то можно попробовать отнести мои артефакты, то есть телефон и фотоаппарат, магам-артефакторам, специализирующимся на стихии воздуха, куда относится молния.
После чего он занялся моим образованием в области местной магии. Выражалось это в чтении лекции на тему «что такое магия, и с чем её едят», в смысле, как используют. Практические занятия отложили до привала, так как сосредоточиться на создании и удержании структуры заклинания на ходу крайне трудно.
Магия здесь присутствовала везде, где-то больше, где-то меньше, но для колдовства разницы не было. Исключение составляли вулканы и горы вулканического происхождения. Там магия могла почти полностью отсутствовать. Причиной являлись вулканические камни. Они впитывали и как-бы рассасывали магию в себе, не пропуская её. Потому темницы для магов всегда изготавливались из этого дорогого материала.
Магия была доступна любому. То есть любой желающий при должном старании мог освоить профессию мага. Кто-то лучше, кто-то хуже, кому-то давалась с огромным трудом. Примерно, как с пением — один станет оперным всемирно известным певцом, а другой упрётся в потолок караоке, где главным критерием будет громкость исполнения. Но всё равно количество магов было очень мало.