Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

Моя голова откинулась назад, рот открылся, выпуская клыки. Тьма снова овладела мной, но даже в ее мраке, когда я вновь приблизил к ней свое лицо, свет Теи был рядом. Ее магия сияла вокруг нее, как ореол, приветствуя меня дома. Тея повернула голову, предлагая свою шею.
― Ты все время забываешь об одной вещи, ― сказал я низким голосом, который больше принадлежал ночи внутри меня, чем мне самому. Потянувшись вниз, я задрал ее юбку до талии. Тея дернулась за рукой, сжимающей мой член, когда он уперся в кружево ее промокших трусиков. Я зацепил большим и указательным пальцами эластичный пояс. ― Они совершенно лишние. Зачем ты их надеваешь?
― Чтобы ты их сорвал, ― сладко сказала она.
― Желание исполнено. ― Я разорвал тонкое кружево одним движением, затем с другой стороны, после чего медленно потянул его вверх по набухшему клитору. Стон удовольствия сорвался с ее губ от этой изысканной пытки. Мне нравились звуки, которые она издавала, почти так же сильно, как наблюдать за тем, как растет ее возбуждение. Я засунул испорченные трусики в задний карман. ― Тебе понравилось?
Она всхлипнула, и, кивнув, вцепилась зубами в нижнюю губу.
Я протянул руку между ее ног, раздвинув их настолько, чтобы найти центр ее желания. Медленно обводя его кончиком пальца, я промурлыкал: ― Я хочу быть уверен, что ты готова. Я хочу знать, какая ты на вкус, когда кончаешь.
Ее рот приоткрылся, дыхание вырывалось отрывистым стаккато, а бедра двигались в одном ритме с моим пальцем. ― Я готова.
― Готова к чему? ― спросил я. ― Я хочу услышать, как ты это скажешь.
― Я готова к тому, чтобы ты трахнул меня, ― мягко сказала она, ее глаза были подернуты дымкой желания.
Мои яйца сжались от одних ее слов. Но я провел языком по верхним зубам. ― И?
Ее глаза закатились, по ее маленькому телу пронеслась мелкая дрожь удовольствия, пока я продолжал растирать теплую влагу между ее ног. ― Укуси меня.
Я застонал, не в силах больше ждать ни секунды. Выдернув член из ее теплой руки, я направил его между ее ног и вошел одним властным движением. Тея выгнулась навстречу мне и закинула голову назад, открывая горло. Следы моих укусов блестели от недавно выпитой крови, и я провел по ним языком, не желая терять ни капли. Ее дыхание перехватило, и оба наших сердца разом замерли, прежде чем я снова вонзил клыки в ее шею.
Тея вцепилась в мои волосы, громко застонав, и я отдался на волю зверя. Окно дребезжало, пока я бился в ней. Так не пойдет. Я хотел трахать ее сильнее ― мне нужно было трахать ее сильнее, ― но я не хотел рисковать разбить стекло. Подхватив ее за задницу, я развернул нас. На секунду подняв голову, я заметил ближайший столик, прежде чем мои клыки снова оказались в ней. Не глядя приблизившись к нему, я провел одной рукой по столу, отправив изящный фарфор на пол.
Она не ослабила своих объятий, когда я прижал ее к краю стола.
― Не останавливайся. ― Сейчас это была не просьба. Приказ. ― Не останавливайся, мать твою.
Она крепко держалась за меня, ее стоны превратились в задыхающиеся крики, пока я продвигался все глубже с каждым ударом своего члена. Сладкий мед ее крови превратился в полуночные фиалки с примесью абсента ― темные, загадочные и вызывающие привыкание. Где-то на задворках сознания я сознавал, что стал зависим. Теперь я никогда не избавлюсь от желания вкусить сладость ее крови. Но что еще хуже? Мне было все равно.
Ведь один укус изменил меня навсегда.
Я оторвался от ее шеи, с уголка моего рта капала кровь, и поцеловал ее. Тея стонала и всхлипывала, пока поцелуй становился все глубже, и каждый звук был тихим поощрением, подталкивающим меня к завершению. Я прервал поцелуй, наши глаза встретились, и я прорычал: ― Ты принадлежишь мне.
― Да, да, да, ― повторила она, не сводя с меня взгляда. ― И ты принадлежишь мне, поэтому я хочу почувствовать, как ты наполняешь меня. ― Последняя непристойная просьба толкнула меня через край, и я с громовым стоном кончил, опустошаясь в нее снова и снова, пока она прижималась ко мне.
 
Когда из меня была выжата последняя капля удовольствия, я прижал ее к себе и обнял, слушая, как ее дыхание приходит в норму, а наши сердца постепенно замедляют свой общий ритм. Через несколько минут я опустил ее на стол.
― Что ты делаешь? ― подозрительно спросила она, когда я нагнулся, чтобы покопаться в груде посуды и столового серебра, которые я отправил на пол. ― Думаю, для них уже слишком поздно.
― Я знаю об этом, котёнок. ― Я ухмыльнулся и поднял салфетку. Быстро осмотрев и убедившись, что на ней нет осколков фарфора, я расправил ее одним движением. ― Но сегодня я не первый раз устраиваю беспорядок.
― Действительно, ― сказала она с ухмылкой, которую я не мог не поцеловать.
Тея спокойно наблюдала за тем, как я нежно устраняю следы нашей страсти на ней. ― Ну, теперь я совершенно уверена, что мы нарушили все санитарные нормы.
Она не ошиблась. Я отправил испачканную салфетку в карман с ее трусиками, прежде чем убрать член обратно в штаны. Но оставалось еще одно дело ― ее рана.
― Дай мне посмотреть.
Она заколебалась, прежде чем повернуть голову и позволить мне осмотреть ее шею.
Проколы были идеально круглыми. Несмотря на свое неистовство, я смог не порвать ее кожу. Кровотечение прекратилось, но для заживления потребуется время, которого у нас не было.
― Можно мне? ― спросил я.
― Но твои следы…
― Шрамы останутся, ― мрачно сказал я, не зная, как к этому относиться. Часть меня ненавидела то, что я сделал. Но Тея просила об этом ― моя пара просила об этом, ― и я не мог отказать ей в удовольствии. Как я мог злиться на свою несдержанность, если она хотела именно этого? Но нужно было установить правила и пересмотреть границы. Учитывая, как часто мне нужно обладать ею, я не мог питаться каждый раз. Я бы истощил ее.
А пока я ждал ее разрешения. Через секунду она кивнула. Подняв свое запястье, я прокусил его, пробив артерию. Рана моментально затянется, поэтому я быстро протянул ей руку. Она без колебаний приняла ее и выпила. От одного взгляда на то, как она пьет мою кровь, я снова стал твердым. Если бы она была вампиром…
Я выкинул эту мысль из головы. У нас были и другие заботы, но где-то в глубине души зашевелился страх, который я почувствовал, услышав о ее матери. Нам нужно было об этом поговорить.
И как можно скорее.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Тея
Ветер хлестал меня по лицу, пряди волос прилипли к мокрым от слез щекам. Один солнечный луч проник сквозь тучи и осветил надгробия вокруг меня. Словно по сигналу раздалось пение птиц ― мир вернулся к своему естественному ритму после бури. Я закрыла зонтик и наклонилась, чтобы убрать с мраморного камня несколько опавших листьев и букет завядших пионов, который оставил кто-то неизвестный. Кто мог прийти сюда спустя столько времени? Если бы все зависело только от меня, здесь не было бы даже могилы. Это было так ненужно, хотя я и не могла понять, почему. Просто это было… неправильно.
Тем не менее, я хотела увидеть ее. Это было нормально, верно?
― Теперь ты счастлива? ― Сабина появилась рядом со мной, плотнее запахивая шубу, чтобы защититься от пронизывающего ветра.
― Наверное. ― Я напряглась, пытаясь разглядеть надпись сквозь мох и грязь, покрывавшие надгробный камень. Могилу давно никто не убирал. Может быть, засохшие цветы оставил проходящий мимо незнакомец. Скорее всего, и вправду никого не осталось, кто бы помнил.
― Это ненормально, ― сказала она. ― Зачем ты здесь? Ты не лежишь в этой могиле. Ты стала вампиром.
Нахмурившись, я прищурилась и наконец разобрала надпись на надгробии: Тея Кларибель Мельбурн. Я отступила на шаг, когда увидела даты, указанные под этим именем.
Мое имя.
Я посмотрела на Сабину, но она исчезла. Моя нога зацепилась за что-то ― камень. Нет ― череп. Вскрикнув, я попыталась удержаться на ногах, но упала ― не на грязную землю, а в глубокий колодец. Чернота поглотила меня. Я падала, руки пытались найти то, за что можно ухватиться, но пальцы встречали только воздух.