Непристойно богатые вампиры. Второй обряд
Камилла подняла на меня напряженные глаза. ― Кто-то пришел и отвлек его. Я побежала к огню, даже когда услышала крик моего спасителя, чтобы я остановилась. Но я не остановилась.
Ни один из нас не отвел взгляд.
― Я так и не увидела своего спасителя. Я только слышала его. А когда я очнулась и обнаружила, что ведьма исцелила меня, а спасителя нет и детей нет, я умерла во второй раз и забрала ее с собой. Но перед тем как я осушила последнюю каплю ее крови, она произнесла одно имя. Ты знаешь, чье это было имя?
Я промолчал.
― Полагаю, мы оба знаем, какие тайны хранят наши кровные обеты, ― сказала она наконец. ― Полагаю, именно поэтому ты решил заснуть ― потому что не смог спасти меня той ночью. Именно поэтому я так и не пришла тебя искать, потому что ненавидела тебя… за то, что ты не спас их.
Магия, скрепляющая кровный обет, сжала мое горло, словно готовая задушить любое признание, которое я мог бы произнести. Это была могущественная магия, доказывающая, что в древней крови моей матери есть сила, которая действовала даже тогда, когда я наконец выяснил правду.
― Но потом я узнала, что Уильям жив и что я могу ненавидеть его. Тогда-то я и поняла, почему матушка заставила тебя дать клятву на крови. Я думала, она защищает свою репутацию ― не хочет, чтобы кто-то узнал, что ты вмешался в мой брак, ― но она держала их в секрете… почему? Какое это имело значение, если они были мертвы?
― Руссо отвечает, когда долг зовет, ― пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
Но Камилла набросилась на меня, ее голые пальцы впились в мои щеки, и она закричала: ― Где мои дети, Джулиан? Что ты с ними сделал?
Я не мог ей ответить, а если бы и мог, то мог ли я ей доверять? Вдруг она втянет их в свою войну? У меня не было выбора ― клятва обязывала меня хранить этот секрет, но даже если бы он у меня был, я не для того охранял его годами от всех и каждого, чтобы рисковать им сейчас.
― А что, если кто-то заберет ее у тебя? ― рычала она. ― Заберет твоих детей?
― У меня нет детей, ― пробормотал я.
― Пока. Они никогда не будут в безопасности в этом мире. Не с Советом. Не с Уильямом, который дергает его за ниточки. Возможно, именно этого он и хочет от нее. В ней есть сила. ― Камилла ударила меня. Она отняла ладонь от ран, которые оставила на моем лице, словно намереваясь нанести новый удар. ― Та сила, которая им нужна.
― О чем ты говоришь? ― прорычал я, отпихивая ее от себя. Она со смехом приземлилась на ковровое покрытие пола лимузина.
― Может, они вовсе не планируют ее казнить. Может, он хочет ее для себя. Ее магия может породить могущественных вампиров. Таких, о которых всегда мечтал Уильям. В ее голосе не было триумфа, лишь нотки отчаяния, которые я слышал по телефону. ― По крайней мере, она не может быть привязана дважды.
― Я освободил ее. ― Но я начал задыхаться, обдумывая ее слова и их смысл.
― Уильям не был бы так добр, ― сказала она, ― но если я права, он не обрадуется, узнав, что его приз запятнан.
― В этом нет никакого смысла. ― Совет хотел смерти Теи. Моя мать никогда бы не стала действовать заодно с Уильямом. Но что, если Камилла была права? Что, если она не знала? Что, если моя мать по неосторожности сделала именно то, что хотел Уильям, думая, что защищает невинных? Что, если все это время Уильям хотел, чтобы вампиры держались подальше, пока он ищет скрытую магию и чистых самок? И что будет, если это правда, и он узнает, что она моя пара?
― Они ищут ее уже несколько недель. Она просто исчезла, ― продолжала Камилла. ― Как будто ее не существовало.
Как Келли, женщина без прошлого, без друзей, без жизни. Женщина, чья магия пожирала ее заживо. Женщина, которая защищала свою дочь любой ценой. И женщина, которая при одном взгляде на вампира, влюбленного в ее дочь, поняла, какой опасности подвергнет ее эта любовь.
Пронзительный звонок разорвал тишину, и Камилла потянулась в карман, чтобы достать телефон. Она подняла палец, призывая меня к тишине, когда ответила на звонок. Я был слишком занят своими мыслями, чтобы подслушивать, все еще находясь в ужасе от осознания того, что Келли Мельбурн знала о вампирах, потому что скрывалась от нашего мира и умирала, чтобы оградить от него свою дочь.
― Джулиан! ― Резкий голос Камиллы прорвался сквозь мои беспорядочные мысли.
Я собирался ответить, что все понял. Что теперь я знал достаточно. Я буду защищать Тею от Совета и Мордикума. Я отказывался быть пешкой, когда моя работа заключалась в защите моей королевы.
Но когда я взглянул на Камиллу, ее глаза были как блюдца, а рот приоткрылся в неподдельном ужасе. Когда она заговорила, ее голос дрожал: ― Совет отдал приказ местным властям. Они хотят, чтобы Тея была взята под стражу сегодня.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Тея
Теперь я знала, почему «Пентхаус» был знаменит. Да, еда была невероятной. Я наслаждалась пельменями со свининой, приготовленными с добавлением острых специй, и поданными в терпком соусе с яркими нотками лемонграсса и цитрусовых. Но было трудно есть, пока Оливия пялилась на меня, отказываясь разговаривать с кем-либо из нас. Я полагала, что это лучше, чем если бы она объявила Алексии и Таннеру, что я сошла с ума, но подозревала, что это может случиться еще до конца вечера. Когда ночь захватила небо, а луна скрылась за облаками, мы переместились из ресторана в частный клуб. Бар, где я обрушила на Оливию свое откровенное признание, наполнился людьми. Собираясь в небольшие группы на прохладном воздухе, они пили до тех пор, пока не согревались настолько, что разбрестись по крыше. Кухня закрылась, и начала играть музыка, полностью изменив атмосферу. Теперь здесь практически не было людей в пальто и еще меньше тех, кто пытался согреться у высоких обогревателей, установленных вокруг нас. Меня окружали люди, которые хотели, чтобы их увидели, искали то, что я уже нашла ― кого-то, с кем можно провести ночь.
Таннер двигался за мной, протягивая свежий коктейль через мое плечо. Я проявила слабость, когда взяла его. Голова уже кружилась. После того как Оливия назвала меня сумасшедшей и ушла, было гораздо легче пить, чем есть. Я сбилась со счета, сколько раз наполнялся свой фужер шампанским, а теперь мы перешли к более крепким напиткам.
― Что это? ― крикнула я, глядя на мутную смесь, которую он мне принес. Я уже не понимала, то ли это цветные огоньки, освещающие защитные перила на крыше, придавали ей такой оттенок, то ли она действительно была зеленого цвета.
― Смерть после полудня, ― сказал он, схватив меня за бедра и двигая ими в ритм музыке.
Я сделала глоток и почти задохнулась. ― О, Боже, что в нем?
На вкус он был такой же, как похмелье.
― Абсент и шампанское. Это должно вырубить тебя, ― сказал он, направляя меня к скоплению людей, пришедших на звуки музыки.
― Я понимаю, почему. ― Я сделала еще один глоток, недоумевая, зачем кому-то понадобилось сочетать восхитительный вкус шампанского с горечью лакрицы.
― Просто выпей. ― Он закатил глаза. Когда они опускались обратно, то зацепились за кого-то, танцующего неподалеку. Он кивнул. ― Что скажешь?
Я проглотила напиток, задыхаясь от огня в горле. Проследив за взглядом Таннера, я заметила несколько заинтересованных лиц. ― Кто из них? Он или она?
― Любой, ― сказал он с ухмылкой.
Я рассмотрела эту пару. Высокая блондинка обхватила мужчину за шею, а его рука сжимала ее зад. Они оба выглядели так, будто у них есть деньги. Ее серебристый комбинезон спускался почти до пупка и, судя по тому, как он драпировался по ее телу, был дизайнерским. Он выбрал все черное: идеально сидящий пиджак поверх черной футболки и джинсов. Золотые часы на его запястье выделялись на фоне всего ансамбля. Пока я наблюдала за ними, она наклонилась и прошептала что-то на ухо своему спутнику. ― Мне кажется, они пришли вместе.
― Еще лучше. ― Ухмылка Таннера расширилась.
Из него бы вышел отличный вампир. Я сделала мысленную пометку никогда не знакомить его с братом Джулиана, Себастьяном.