Непристойно богатые вампиры. Второй обряд

― Думаю, да, ― осторожно сказал он.
Боролся ли он с потребностью защищать меня? Неужели первобытная сила, связывающая нас, хотела, чтобы я носила их? Или она хотела уважать мои желания, невзирая на последствия? Был только один способ узнать.
― Ты хочешь, чтобы я их надела? ― прямо спросила я его.
Он моргнул. На его лице промелькнуло удивление, но затем он оскалился в широкой ухмылке, от которой у меня свело живот. Но его ответ был уклончивым. ― Это ты должна решить. Мои чувства не имеют значения.
― Нет, не имеют, ― согласилась я. Я сделала шаг ближе, сократив небольшое расстояние между нами. ― Но я все равно хочу знать. Для меня чувства моей пары всегда имеют значение.
Его глаза на мгновение закрылись, плечи напряглись от затянувшегося спора. ― Я уже говорил тебе этим утром, как сильно люблю тебя?
― Ты мне показал, ― прошептала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы попытаться поцеловать его. Я была слишком мала, но, несмотря на закрытые глаза, его лицо опустилось навстречу. Его губы коснулись моих мягко, как перышко. Но, несмотря на его относительное целомудрие, мое тело запылало в ответ.
Порыв воздуха взъерошил мои волосы, и я открыла глаза, чтобы увидеть Джулиана по другую сторону стойки. Он подмигнул, его грудь быстро вздымалась.
― Не думаю, что Селия будет рада найти нас на полу кухни, ― пояснил он с кривой ухмылкой, но в его голосе слышалась боль. Он не хотел рисковать тем, что с ней случится, если она снова нам помешает. Он ухватился за стойку, костяшки пальцев натянули перчатки, которые он надел после прихода Селии, и я поняла, что он пытается удержаться на месте.
Что-то подсказывало мне, что в будущем Селия будет громче заявлять о своем приходе, но я оценила его готовность. Кроме того, мы еще не закончили обсуждать перчатки. Если мы будем поддаваться своим инстинктам спаривания каждый раз, когда они вспыхнут внутри нас, мы никогда не закончим разговор.
― Итак, что ты на самом деле думаешь о них? ― Я изучала перчатки, восхищаясь их выделкой.
― Я не хочу скрывать твою магию, ― грубо ответил он. Он сделал паузу и прочистил горло, и я увидела, как внутри него разгорается борьба.
― Даже от Совета? ― спросила я.
― Особенно от Совета. Они не смогут возражать против нашего союза, если о ней станет известно.
Я осторожно просунул правую руку в перчатку. В Париже я уже носила бархатные перчатки, но эти были совсем другими. Пошевелив пальцами, я поняла, что материал более плотный, но не менее гибкий. Перчатки были изготовлены с особой тщательностью кем-то, кто знал, что делает. Перчатка сидела на мне как вторая кожа, застегиваясь на манжете с вырезом чуть выше запястья. ― А твоя семья?
― Переживут, ― пробормотал он.
Я вспомнила реакцию Селии на его заявление. Она почувствовала изменения между нами, и ее безэмоциональный ответ не смог полностью скрыть ее удивление.
― Селия довольно хорошо восприняла это, ― сказала я, надевая вторую перчатку.
Он кивнул, его глаза следили за каждым движением моих рук.
― Почему ты не рассказал ей о нас до того, как она пришла? Что мы спарились?
Он оторвал взгляд от моих рук и встретился с моими глазами. ― Это не пришло мне в голову.
― Не пришло тебе в голову? ― Я нахмурилась. Спаривание с Джулианом было самым важным моментом в моей жизни. Как он мог забыть?
Джулиан мрачно усмехнулся, увидев выражение моего лица. ― Нет, то, что я стал твоей парой, занимает все мои мысли. Я даже не заметил, что она приехала. Но я рад, что смог сказать ей об этом лично. Теперь это кажется более реальным.
Я понимала это. С тех пор как мы впервые занялись любовью, мне казалось, что я живу во сне. Эти прекрасные моменты я буду лелеять до конца жизни, но была и другая радость, когда мы делились своим счастьем с окружающим миром. Жаль, что было так мало людей, готовых принять наши новые обязательства. ― Думаю, если ты расскажешь об этом своей семье, это станет выглядеть абсолютно реально.
― Возможно, нам стоит выработать стратегию, ― признал он, его плечи немного расслабились, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на мои руки в перчатках. ― Может, рассказывать им по очереди.
 
― Или мы можем просто сорвать пластырь для всех сразу? ― Я хихикнула в ответ на его растерянный взгляд, понимая, что вампиры, вероятно, редко пользовались пластырем. ― Если мы расскажем всем сразу, все закончится быстрее.
― Быстрее? ― повторил он это слово. ― Только интересно, будет ли больше крови?
― Крови? ― Я подчеркнула последнее слово. ― Мы ожидаем кровопролития?
― Когда речь идет о моей семье, всегда жди кровопролития, ― ответил он. Поколебавшись, он перевел взгляд на окно и добавил: ― Но тебя никто не тронет.
Он не допустит этого ни с привязанностью, ни без нее.
― Я бы тоже не хотела, чтобы ты пострадал, ― заметила я, зная, что это ничего не изменит. Я подняла руки. ― Они отлично сели. Тебе нравится?
Джулиан медленно сглотнул, прежде чем ответить. ― Очень.
― Почему? ― Речь шла о чем-то большем, чем защита моей магии или следование магической традиции. Он молчал, и я надавила сильнее. ― Что ты чувствуешь по этому поводу?
― Уверенность, что твоя магия в безопасности, очень много значит для меня, ― медленно произнес он, ― но это не главная причина, по которой мне нравится видеть их на тебе. Часть меня… От разочарования в себе его губы скривились, и ему потребовалось взять себя в руки, прежде чем он смог закончить. ― Часть меня хочет сохранить твою магию только для себя. Та самая часть меня, которой нужно было лишить тебя девственности, несмотря на то, что ей было известны последствия.
Джулиан боролся с этой частью себя. Я подозревала, что он ненавидит ее. Но не понимала почему. ― И что в этом плохого? ― потребовала я. ― Неужели ты думаешь, что я захотела бы поделиться своей магией с кем-то еще? Или что я когда-нибудь захотела бы вернуться назад и переспать с другим мужчиной, чтобы облегчить себе жизнь?
Он тяжело сглотнул и покачал головой.
― Тогда в чем проблема? ― спросила я.
― Ты мне не принадлежишь, ― тихо прорычал он.
Я слегка вздрогнула от его свирепости. ― Но я принадлежу тебе…
― Как моя пара, ― сказал он. ― Как равная мне. Ты имеешь полное право выбирать любой путь, я найду способ справиться со своими чувствами к тебе.
Любовь захлестнула меня, когда я поняла, что он сказал. Он хотел, чтобы я надела перчатки, чтобы никто другой не мог прикоснуться к тому, что мы разделили. Он сказал мне однажды, что для вампира держаться за руки ― это более интимно, чем секс. Теперь, когда мы оказались в постели, я была с этим не согласна. Разве может что-то значить больше, чем смотреть в его глаза, пока он наполняет меня ― делает меня завершенной? Но Джулиан носил перчатки более девятисот лет. На мне же они были несколько минут. Это не одно и то же. И, возможно, никогда не будет. Но он снял перчатки ради меня, и только ради меня. Осознание этого покорило мое сердце. ― Я надену их. ― Я подняла руку, когда он начал протестовать. ― Я хочу их надеть. Теперь это наша магия. Она принадлежит только нам.
Его глаза были дикими, но он кивнул. Его тело напряглось, словно он мог перепрыгнуть через стойку и схватить меня. У меня возникло желание поднять указательный палец и поманить его к себе. Но не успели мы сделать и шага, как появилась Селия. Она с шумом ворвалась в квартиру, стуча по столику у входа, бросая на пол пакеты и топая ногами.
― Вот это вход, ― сухо заметил Джулиан.
― Лучше перестраховаться, ― сказала она. ― Хочешь посмотреть остальное?
Они оба уставились на меня в ожидании ответа, но я покачала головой. ― Я уверена, что все идеально. Еще раз спасибо.
― Они тебе идут, ― сказала она, кивнув на перчатки. ― Здесь есть еще несколько пар. Луис хотел, чтобы у тебя был выбор.
Она имела в виду мастера по изготовлению перчаток.
― Передай ему мою благодарность, ― сказал Джулиан, ― и скажи, что они почти так же прекрасны, как и женщина, которая их носит.