Первые изменения (СИ)

Слова Элима возымели действие и гневное выражение лица его собеседника сгладилось, но окончательно убедить его не получилось.
- Он ведь был один, окруженный со всех сторон. Что он мог мне сделать? – попытался настоять на своём Артем.
Вместо ответа, Элим, не отрывая взгляда от юного подопечного, по-дружески обратился к Полковнику: 
- Сань, может расскажешь Артему, что может сделать одна загнанная в угол крыса?
Ему даже смотреть не нужно было, чтобы узнать, как сильно скривился Полковник от его слов. И не только он. За это время ещё несколько человек успели пройти “крещение крысой” и реакция на эти слова у всех была одинаковой. 
Артему хватило ума понять и принять свою ошибку. Заметив изменения на лице юноши, Элим поднялся и помог подняться с земли, недавно получившему подопечному.
- Не знаю, что у тебя с Ламией, да и знать не хочу. Это не мое дело. Но всю романтику оставляй на поверхности. Ты меня понял? – еле слышно сказал Элим.
Артем неловко улыбнулся, видимо от смущения, и кивнул, почесав затылок. Элим тем временем оглядел всех остальных, наблюдавших за недавними событиями. 
- Вас это тоже касается. Каким бы враг не казался слабым, нельзя расслабляться. Расслабитесь когда убьете всех, до последнего. Вам ясно?
Ответом ему было громкое “Да!” от нескольких десятков бойцов.
- Вот и отлично. Завтра можете отдыхать, даю вам один свободный день, делайте, что хотите. Только не буяньте сильно. 
В этот раз дружное “Да!” прозвучало куда громче и веселее. За всё время это был, наверное, первый, официальный выходной в «Бессмертном Оплоте» и каждый уже решил, что воспользуется им по полной. После объявления Элима все начали расходиться. Все они устали и хотели отдохнуть, поэтому задерживаться на улице зимой никто больше не собирался.
- Вы трое, через час у меня, - обратился Элим к своим главным помощникам.
Вернер, Полковник и Ян стояли вместе, поэтому не было нужды уточнять, да и все и так прекрасно знали, кого имел ввиду Элим. Каждый из этой троицы уже давно был признан одним из самых главных в их организации. Вскоре большинство людей разошлись по домам отдыхать, но часть из них собрались дома у Элима, и вовсе не для отдыха.
Глава 90
Уставшая троица лидеров «Бессмертного Оплота» собралась у Элима в квартире на очередном собрании. В отличии от них Элим был бодр и никак не устал. Он не сильно напрягался в подземелье, единственным, сложным было создать большую [Стену Ветра], а в остальном: просто прогулка. Да и уровнем он был повыше подчиненных, и его выносливость была намного выше. Уже сейчас он мог бодрствовать без потери эффективности примерно в два раза больше обычного человека. Прибавить к этому его многолетнюю выдержку “через не могу” и сражаться два дня практически без сна и отдыха уже не было таким невозможным.
- Что думаете по поводу нашей первой зачистки?
Элим в своем стиле решил перейти сразу к делу. Незамедлительно поступил ответ из уст бывшего наёмника:
- Полный провал.
Вернер был недоволен сегодняшним днем, и это сильно отражалось на его настроении. Первое время во время боя он считал, что всё идет хорошо, но когда увидел стену огня с другой стороны поля боя, понял, что дела плохи и их командиру придется вмешаться. Он, как инструктор, хорошо знал возможности всех своих учеников и никто из них точно не смог бы остановить подобное. Гигантский просчет с их стороны. 
Если бы они сражались на открытой местности, ещё можно было как-то избежать подобной атаки, но они сами же загнали себя в тоннель, где не было возможности избежать атаки. Они сами же загнали часть своих сил в смертельную ловушку, причем лучшую часть. Эти мысли он и озвучил остальным.
- Ещё что-нибудь? – озвучил Элим.
- Мне кажется, мы взяли слишком мало сил в передовую группу, ну или по крайне мере не достаточно подготовленную для сражений “стенка на стенку”. Я с Ваней держались боле-менее стабильно, благодаря щитам, а вот остальным приходилось тяжелее.
Это был уже Ян. Он был в самом центре событий и на себе ощутил всю тяжесть сдерживания превосходящих сил противника. Им явно не доставало людей, способных сдерживать сразу несколько противников. Не драться, а именно сдерживать. С учетом их плана именно такие бойцы им и были нужны в тот момент.
 
Полковник отмалчивался – просто не знал, что ещё можно добавить к вышесказанному. Две основных причины их неудачи уже были озвучены. 
- Неудача вашего плана была ожидаема. Уроки из ситуации вы извлекли правильные. Это не может не радовать. Собственно я услышал, что хотел. Пару дней я буду здесь, и буду ждать от вас методов решения упомянутых выше проблем. На этом всё.
Элим только договорил, как его друг вспылил:
- Ты, что знал, чем всё это закончится? Почему же сразу не сказал? – в голосе парня слышалась почти ярость.
У Яна до сих пор перед глазами стояла та стена огня, до чертиков его напугавшей. Он даже на миг посчитал будто на этом его жизнь оборвется! А его лучший друг знал об этом и ничего не сказал!?
- По той же причине, по которой не так давно разукрасил личико твоему болтливому дружку. Слова в одно ухо влетели в другое вылетели, а вот впечатление и чувства запоминаются куда лучше. И теперь мы оба знаем: такой ошибки ты больше не совершишь, - невозмутимо ответил Собиратель Душ.
Он, прекрасно понимал в каком возрасте сейчас был Ян, как и многие другие молодые новички. Слишком горячие, слишком рвущиеся в бой, не признающие и не слушающие старших, да и вообще никого. А вот чувства у них обострены до предела, и все впечатления въедаются в память на долгие годы, особенно такие яркие, в буквальном смысле. 
Для разгорячённого молодого парня эти слова были как ведро холодной воды, вылитой на голову. Спорить с этим утверждением было бы глупо: он и сам прекрасно знал, насколько его иногда заносит. А эта зачистка была для них всех уроком: Яну, чтобы не горячился, а Полковнику с Вернером это служила напоминанием, что это не обычная война. Вместе с магией изменились и бои, особенно масштабные столкновения, где одно мощное заклинание или навык, использованный в нужный момент и в нужное время, может изменить исход всего боя.
- Если есть вопросы – задавайте. В противном случае все, кроме Яна, свободны.
На слегка изменившиеся выражение лица Полковника после этих слов, Элим пояснил:
- Это личное. 
Этого хватило, чтобы Полковник перестал волноваться, что пропустит нечто важное, и двинулся на выход. Вернер же сразу пошел к себе, как только командир его опустил. Разбираться со всеми проблемами он будет завтра, на свежую голову. Как говориться: утро вечера мудренее. 
Когда все ушли, в комнате повисла тишина. Элим ничего не говорил просто наблюдая за свои другом. А вот объекту его наблюдений с каждой секундой в этой тишине, уже ставшей оглушающей, было всё неуютней. Собиратель душ сжалился над парнем и наконец-то развеял давившую на того тишину.
- Давно это у Артема с Ламией?
Такой вопрос, исходящий из уст Элима удивила Яна чуть ли не больше, чем новость о тысячелетнем возрасте его друга. Парень потупил пару секунд прежде чем неуверенно ответить:
- Да вроде уже как несколько недель. А тебе это зачем?
Элим не мог не выпустить легкий смешок: от Артем языкастый, не прошло и месяца, а уже кого-то себе нашел. Сами отношения болтливого здоровяка его интересовали мало, сам вопрос был наводящий.
- Мне не зачем. Твой товарищ вон как быстро себе пару нашел. А ты уже пару лет тормозишь. В этом плане тебе с это дурачка пример надо брать.
Ян ожидал этого разговора от кого угодно: от родителей, Артема, друзей, даже немного от своей подруги, в своё время заменившей потерянного друга. Но никак не от Элима, которого эти вещи, по идее, должны волновать в последнюю очередь.
 
По лицу друга, Элим сразу понял, что тот явно ожидал чего угодно, но не этого. Оно и понятно. Будь Элим на его месте тоже был бы растерян.
- Ты молодой ещё. Я итак забрал у тебя многое из твоей юности, рассказав о будущем, не стоит лишать себя оставшегося. Тренироваться это хорошо, но в разумных пределах, в ином случае можно просто перегореть. Тебе восемнадцать. Это не тот возраст, когда можно лишать себя всех удовольствий. Скоро праздники, самый подходящий момент, чтобы начать. С подарком я могу помочь, благо тысячи лет хватило, чтобы обучится паре-тройке ремесел, - Элим не упустил возможности для самоиронии.