Тень и искры

– Что ты задумала? – спросил Эш глубоким голосом.
– Ничего.
Я проложила дорожку поцелуев и нашла татуировку, которая тянулась по его бокам.
Он запустил пальцы в мои волосы и убрал пряди с моего лица.
– Это не похоже на «ничего», льесса.
– Я… исследую.
– Что именно ты исследуешь?
Я подняла голову, и у меня перехватило дыхание. Все его тело напряглось: мышцы живота и груди, шея и челюсть. Кожа истончилась, и под ней появились тени. Глаза горели как звезды.
– Тебя, – прошептала я с бешено бьющимся сердцем. – Я могу прекратить, если хочешь.
Он обхватил мой затылок.
– Это последнее, чего я хочу, – сказал он, и я начала улыбаться. – Не прекращай.
– Чего не прекращать?
– Улыбаться мне, – прошептал он, и в его глазах завихрилось серебро.
– Почему?
– Потому что когда ты улыбаешься, нет ничего, что я бы не позволил тебе делать со мной.
Я улыбнулась смелее.
Он со стоном выругался. У меня вырвался смех – легкий и воздушный звук, который прозвучал приятно, хотя Эш прищурился.
– И это тоже не прекращай.
Моя улыбка стала еще шире.
– Значит, я могу делать что угодно?
– Что угодно. – Он не сводил с меня бурлящих серебром глаз.
Я прикусила губу и опустила взгляд туда, где даже в темноте была видна выпуклость на штанах.
– Что угодно?
Он кивнул.
Я поднялась на колени.
– Не двигайся.
Я остановилась.
– Разве я не могу делать что угодно?
– Можешь, но… я только сейчас увидел, что на тебе надето.
– А что не так с?..
Я посмотрела на себя и замолчала. При свете звезд тонкая ткань стала почти прозрачной, не скрывая темных сосков и теней между бедер.
– Ой.
– Можешь носить это платье когда захочешь, я не буду жаловаться, – глухо сказал он, и я опять начала улыбаться. – Ты прекрасна, Серафена.
Мое сердце сжалось, угрожая разрушить это мгновение напоминанием об ответственности. Я этого не позволю.
Я просто хотела существовать в этот момент с этим прекрасным, сильным и добрым созданием.
– Спасибо, – прошептала я, убирая руку с его живота.
Я провела пальцами по мягкой ткани его штанов и его твердости, взяла ее в руку сквозь ткань, и его тело дернулось. Я посмотрела на него. Он приоткрыл губы настолько, что показались кончики клыков.
– Значит, я могу делать что угодно? А если я хочу?.. – Я погладила его большим пальцем, и от этого ощущения внутри возникла пустота. – А если хочу поцеловать тебя? – Я провела пальцем вверх, погладив изгиб головки. – Здесь.
Он выругался.
– Это попадает под «что угодно»?
Его грудь поднялась и тяжело опустилась.
– Это самое первое из «все что угодно».
– Первое?
– И последнее. Второе – твоя ночная рубашка и пожелание носить ее когда захочешь.
Рассмеявшись, я поцеловала его, наслаждаясь игривостью и близостью, которой никогда не чувствовала прежде, с другими. Может, потому что сейчас речь не шла о том, чтобы украсть пару минут удовольствия и забыться. И это не имело отношения к моему долгу. Были только он и я. Это касалось только нас, и было… забавно.
Его руки заскользили по моей талии, а я просунула руку под пояс его штанов. Мои пальцы коснулись холодной твердой кожи, и я почувствовала, как он вздрогнул. Вдохнув его стон, обхватила его рукой и, затрепетав, провела по всей длине. Он поднял подо мной бедра, и я разорвала наш поцелуй. Эти невероятно яркие глаза встретились с моими, и глубоко внутри я ощутила всплеск удовольствия. Он не моргнул, ни разу, пока я водила по нему рукой. Я наблюдала за напряжением, залегшим вокруг его рта, стиснутыми челюстями и клубами итера в глазах. С колотящимся сердцем я провела рукой по его груди и животу, где под кожей сгущались тени, создавая завораживающий мраморный эффект.
Я потянула пояс его штанов. Эш приподнял бедра, чтобы я смогла снять их. Только тогда отвела взгляд от его лица и посмотрела вниз. Кожа там была темнее, он оказался даже толще и тверже в моей ладони, когда я провела рукой к блестящему кончику, а затем обратно по всей длине.
Он прекрасен.
Я опустила голову, волосы упали мне на плечи и на лицо. Я поцеловала его сразу под гребнем, и его бедра дернулись. Я запечатлела быстрые поцелуи по всей длине, а потом облизнула его кожу, и мое дыхание участилось так же, как у Эша. Когда мои губы остановились на, видимо, чувствительном месте, он провел кончиками пальцев по моей щеке. Я подняла взгляд, а он поймал прядь моих волос и убрал с лица. Кажется, он не дышал. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как приподнялись уголки моих губ, когда сомкнула рот на его члене.
 
Когда я взяла его в рот, отреагировало все тело Эша. Приподнялись бедра, выгнулась спина, поджалась нога. Он прорычал ругательство.
Поглаживая языком его кожу, я взяла в руку остальную часть. Мощный соленый вкус заплясал на моем языке как афродизиак. Я втянула его кожу, немного удивляясь, как сильно наслаждаюсь сама. Может, из-за самого момента, а может, из-за грубых звуков, которые он издавал. Как продолжал сжимать мои волосы, дергать за пряди, а затем отпускать. Или как силился сдерживать движения бедер. Как дрожала его рука. Обе руки – одна в моих волосах, а другая у меня на затылке. Может, просто из-за него. Меня. Внезапно нахлынувшей силы, пришедшей с осознанием, что он – Первозданный Смерти, – а я заставляю его трепетать.
– Сера, – выдавил он, сжимая руку на моем затылке. – Я… долго не продержусь.
Я вспыхнула и стала быстрее двигать рукой, втягивать сильнее. Его рука запуталась в моих волосах, а бедра двигались, глубже вжимаясь в мою ладонь. В мой язык.
Эш не просто поднимал бедра. Он приподнял меня и потянул.
– Сера, льесса…
Я провела зубами по чувствительному участку, и, вместо того чтобы попытаться убрать меня, он прижался, и все его тело выгнулось подо мной. Я почувствовала, как его член дернулся в моей ладони, и Эш приподнял ногу. Замер. Глубокий горловой стон обжег мою кожу.
Его мышцы медленно расслаблялись, и я, следуя за его телом, освободила рот и руку. Я поцеловала татуировку на внутренней части бедра и, осторожно натягивая ему штаны, подняла голову.
Эш смотрел на меня диким взглядом и ничего не говорил. Ни слова, а потом взял меня и поднял. Не успела я догадаться, что он задумал, как его губы сомкнулись на моих, и он перевернулся так, что я оказалась под ним. Поцелуй не был нежным, а глубоким и ошеломляющим. Я знала, что он чувствует не только мой вкус на своих губах, но и свой тоже. Давление его губ и поглаживания языка выражали благодарность. И преклонение.
И я не чувствовала себя чудовищем.
  
Глава 33
 
До меня медленно доходили ощущения: свежий цитрусовый аромат, вес мягкого и теплого мехового пледа и холод, касающийся меня в разных местах. Мысли еще туманил сон. Я теснее прижалась к большому и твердому телу позади себя, ощущая руку Эша под своей щекой.
Эш.
Я лежала, не смея пошевелиться. Все чувства прояснились и сосредоточились на ощущениях от него – от его тела, прижатого к моему. Он крепко обнимал меня, между нами не было и дюйма пространства. Я чувствовала спиной, как с каждым ровным дыханием поднимается и опускается его грудь. На моей талии лежала тяжелая рука, словно он хотел меня удержать. Эта странная мысль быстро потерялась в пронесшемся по мне сладком и горячем ощущении. Эш просунул бедро между моими, и мягкая ткань его штанов прижималась к моему очень интимному месту. У меня участился пульс и возникло удивительное чувство.
Меня никогда не обнимали так долго – ни спящую, ни бодрствующую. Я поняла, что уснула раньше него. Он мог бы разбудить меня. Мог перенести в спальню или оставить на балконе. Вместо этого укрыл пледом и уснул рядом со мной. Опять. Но он целовал меня, пока я больше не могла удерживать глаза открытыми, и я никогда так не целовалась. Он словно не мог остановиться. Выдержать и мгновения, не прикасаясь губами к моим. Я раньше не чувствовала себя такой желанной. Он целовал меня так, словно ему это было необходимо. Смотрел… как Эзра смотрела на Марисоль, когда поняла, что с той все будет хорошо.