Тень и искры

– Тоже не спится?
Я ахнула и развернулась. Эш сидел на кушетке рядом с дверью в свою комнату. Серебристый звездный свет падал на широкую голую грудь и руку, которая покоилась на согнутом колене. Мое сердце забилось сильнее, на меня накатило желание броситься обратно в комнату и спрятаться под одеялом.
Но мне удалось устоять.
– Я тебя не видела, – наконец сказала я и вспыхнула. Ну, разумеется. – Да, я не могу уснуть.
Я отодвинулась от перил.
– Давно ты здесь?
– Час. Может, больше.
– Все хорошо? – спросила я.
– В каком-то смысле, – кивнул он.
Я сделала маленький шаг вперед.
– Что значит «в каком-то смысле»?
– В каком-то смысле все хорошо, потому что я жив, – ответил он чуть погодя, и, хотя его лицо скрывалось в тени, я ощутила его пристальный взгляд. – Могу представить, что ты не можешь уснуть после того, что сегодня узнала.
– Разум не отключается.
– Мне это знакомо.
– Ты часто думаешь о Избранных?
– Всегда. – Он долго молчал. – Уверена, что с тобой все в порядке?
Он уже спрашивал об этом во время тихого совместного ужина. Беспокоился, как я справляюсь с тем, что узнала об Избранных. А я… не привыкла, что обо мне беспокоятся.
– Да. – Я провела ногой по гладкому каменному полу. – Может, я склонна к импульсивным поступкам, как часто говорил сир Холланд, но у меня довольно практичный склад ума.
– Практичный?
Я бросила на него мрачный взгляд.
– Я пытаюсь сказать, что умею справляться. Я справлюсь с тем, что сегодня узнала.
Он изучающе смотрел на меня из тени.
– Знаю, что справишься. Ты всегда так делаешь. Борешься с тем, что возникает на твоем пути.
Я пожала плечами.
Немного помолчав, он сказал:
– Не хочешь посидеть со мной?
Сердце замерло.
– Конечно.
– Ты говоришь не слишком уверенно.
Я услышала улыбку в его голосе.
– Нет, я уверена. Просто… удивлена, – призналась я.
– Почему?
Я опять пожала плечами и заставила ноги двигаться, сказав себе, что это хороший знак. Если он хочет, чтобы я побыла с ним, это что-то значит. Я села рядом и уставилась перед собой.
Пару секунд Эш молчал.
– Сегодня я не избегал тебя. Я был у Столпов.
– Я и не думала, что избегал.
Посмотрела на него и напряглась, вспомнив уроки мамы. «Мужчины не любят отчитываться за время, проведенное без тебя», – говорила она. А учитывая, что я вчера натворила, мне стоило помнить этот совет, который в иной ситуации я бы проигнорировала.
– Я хотела сказать, ты не должен объяснять мне, где был.
Он беспокойно постукивал пальцами по согнутому колену.
– А мне кажется, что должен после прошлой ночи.
Сосредоточившись на верхушках деревьев за стеной, я устояла перед порывом прижать руку к щекам и проверить, такие ли они горячие, какими кажутся. Наверное, да.
– Еще ты должна знать: я не свожу глаз с проклятой двери в твою комнату и поэтому не могу уснуть.
Я быстро перевела на него взгляд.
– А еще лежу, гадая, какой Бездны поселил тебя в соседней комнате. Это казалось хорошей идеей, – добавил он, и у меня внутри все перевернулось. – А теперь не уверен, потому что слишком часто думаю: нужно всего лишь пройти пару шагов, и окажется, что та комната не пуста. В ней будешь ты.
Мое сердце замерло.
– И это плохая идея?
– Непонятно.
Я со смехом отвернулась.
– Ну, мне кажется, ты должен знать, что я тоже смотрела на эту проклятую дверь, которая всего в нескольких шагах, и…
– И что? – В его голосе сгустились тени.
– И я не возражаю против плохих идей, – сказала я.
Эш засмеялся.
– Да, ты бы не стала возражать.
Я усмехнулась, натягивая плед до подбородка.
– У меня талант следовать плохим идеям. – Я прочистила горло, ища, что бы сказать. – Я сегодня познакомилась с Рахаром и Бель.
– Знаю.
Я подняла брови и взглянула на него.
– Откуда?
– Видел тебя, когда зашел к гвардейцам. Я был занят, но все равно знал, где ты. С кем ты. Когда ушла.
– Ну… это жутковато.
– А еще я говорил с Рахаром и Бель.
Он немного подвинулся вперед, так, что на его лицо упал звездный свет. На его губах играла насмешливая улыбка.
 
У него такие выразительные губы.
– Я узнала от них кое-что интересное.
– Насчет пари, которые заключают боги при других дворах? – предположил Эш.
– Да, – вздохнула я.
– Им не стоило об этом рассказывать. И Рахар, и Бель часто говорят прежде, чем думают.
– Ну, поскольку я сама такая, на них не обижаюсь. А где была Бель? Эйос отреагировала так, словно Бель долго отсутствовала.
– Она немного охотница. За информацией. У нее дар быть невидимой, поэтому она часто путешествует в другие дворы и пытается добыть полезную информацию.
– Для чего полезную?
– У тебя столько вопросов.
– Это у тебя столько вопросов. – Я метнула на него взгляд. – Это она помогает Избранным выбраться из Далоса?
– Она, – подтвердил Эш.
Я задумалась.
– Они знают о сделке, которую заключил твой отец?
– Нет, но наверняка подозревают, что не все так просто.
Я медленно кивнула. Не удивительно, что у богов, знакомых с Эшем, появились вопросы насчет его неожиданного выбора смертной супруги.
– А как дела у Столпов? Там были души, которые ты должен судить сам?
– Были, а дела шли и хорошо, и плохо. Делать выбор никогда не бывает легко. Жизнь важна, льесса, но следом за ней наступает вечность. Многие делят все на черное и белое. Верят, что если ты совершаешь то-то или то-то, то заслуживаешь рая либо наказания. – Он убрал прядь волос, упавшую ему на щеку. – Все не так просто. Есть люди, которые творят ужасные дела, но это не значит, что они сами ужасны.
Я повернулась к нему и подняла ногу на кушетку.
– Ты же можешь это определить, потому что видишь души обнаженными после смерти. Ты должен знать.
– Да, но я вижу следы того, что они делали. Эти пятна омрачают много хорошего, но тех, кто является серым, не так легко судить, как людей, которые молят богов забрать чужие жизни.
Я вскинула брови.
– Люди молят об этом?
– Я потерял счет, сколько раз просители приходили в Теневой храм и призывали бога, чтобы навлечь смерть на ближнего. Я… – Он медленно выдохнул. – Было время, когда я отвечал на такие призывы.
Я застыла. Боги часто отвечали на призывы. Наверное, и он поступал так, как и его отец.
– Я ходил в Теневой храм и слышал смертных. Слушал, о каких милостях они просили, – о жизнях, которые хотели оборвать. В некоторых я сразу распознавал плохих людей. Испорченных и прогнивших до самой сердцевины. Они молили о смерти ради выгоды или из-за мелочных обид. Их мольбы были как мор, которому нельзя позволить распространяться. Эти люди не выходили из храма.
Я разжала пальцы на пледе, догадавшись, почему они не выходили.
– Но были и другие. – Его руки застыли и словно одеревенели. – Те, что просили о смерти других, потому что искали избавления от жестокого хозяина или деспотичного отца. Некоторые были доведены до крайности и не видели иного выхода, потому что его и не было. Даже если эти люди не причиняли никому вреда, у них были намерения. Следует ли их наказывать? Обращаться с ними иначе? А что насчет тех, кто убивал, чтобы защитить себя или других людей? Они отличаются от прочих убийц, но виновны в таком же преступлении.
– Как… как ты узнаёшь, что делать?
– Все, что я могу, – взглянуть на их жизнь в целом. И каждый раз, приговаривая душу, задаюсь вопросом, правильный ли сделал выбор. Не наказал ли незаслуженно? Или позволил слишком легко отделаться? Я спрашиваю себя, хотя знаю, что никогда не получу ответ.
– Не представляю, как совершить такой выбор, – призналась я. – А что ты делал для тех, кому ответил? Кто просил смерти людям, от которых пострадал?
– Я не заключал с ними сделок. Никогда. Но давал им милость, о которой они молили. – Он смотрел вперед, стиснув челюсти. – Находил обидчика и приканчивал его. Говорил себе, что это не доставляет мне удовольствия. Что я убираю зло из царства смертных.