По эту сторону. Дом с секретом

Ну конечно, подтянутая и решительная Антонина Сергеевна была абсолютно не похожа на замечательную актрису Татьяну Пельтцер в роли матери, присматривающей жену своему «губошлёпу», но решительностью и насмешливой уверенностью её явно напоминала.
Таня задумалась, припоминая. Дима её пригласил погулять, и они на улице случайно встретили его маму. Она тогда очень смутилась, Дима снисходительно посмеивался, а Антонина Сергеевна вполне дружелюбно пригласила её в гости.
– Точно! Она же мне тогда форменный допрос устроила – кто, откуда, какая семья, какое образования, кем работаю, что умею. Да, всё вроде как не в лоб, всё выяснялось аккуратно, но очень подробно! И на кухне попросила помочь, дескать, запястье повредила, и следила, как и что я делаю. Это… это же как в том сватовстве в «Морозко» – гусятинки отведать – на хозяйственность проверить, да? Как я не сообразила-то? И ведь именно после этого Дима и начал за мной активно ухаживать. Да, красиво ухаживал, немудрено, что у меня всё мозги поотшибло!
– Аааа, поняла, да? Конечно, это и в реальности всегда было, да и сейчас есть – любящая да умная мать завсегда своему ребёнку хорошее ищет, вот и твоя свекровь тебя одобрила. И теперь, конечно, не хочет, чтобы сына окрутила слишком уж красивая, да своевольная. Такая за сынком ухаживать не станет, наоборот, будет от него ждать повышенного внимания! Верно?
– Нууу, да… Надя готовить не будет, полы мыть не станет, убирать тоже… Она клининг нанимает, а ест или полуфабрикаты, или в кафе, ну, или у нас вот ест… то есть ела!
– А что? Может, и дальше захочет! – чуть насмешливо прищурилась норушка. – Возвращаться-то думаешь? Или нет?
На секунду Таня призадумалась… Ощущения были странными, словно она оторвалась от чего-то привычного, реального, устойчивого и попала в… в сказку? Да? Почему её жизнь моментально оказалась калькой сказочных ситуаций? Вот история про двух дочек, а вот ситуация с браком… если подумать, то ведь так и было! А теперь стоит она на распутье и перед ней две дороги.
– Три. Дороги всегда как минимум три! У нас закон такой! – судя по всему, последние рассуждения Таня проговорила вслух, вот норушь её и поправила.
– А какие три?
– Ну как же – вернуться к мужу и сделать вид, что ты ничегошеньки не видела. И дальше лучше тоже не видеть, не слышать, не замечать, потому что Дима, полностью уверившись, что ему всё можно, и дальше будет так же себя вести.
– Ну хорошо, это первая, а дальше?
– Вторая – уйти от Димы и вернуться к матери. Кстати, квартира-то там чья?
Норушь с видом особы, опытной в жизненных вопросах, сложила лапочки на округлом животе и приготовилась внимать Таниному ответу.
– Квартира мамина… Она когда за отца замуж вышла, уехала к нему, в квартиру его родителей, я там и родилась, потом мама с отцом стали ссориться и прямо переносить друг друга не могли. Дальше мамина тётя умерла, я её даже не помню… и оставила ей двушку. Мама тут же развелась с отцом, высказала всё, что думает о нём самом и его родителях, и мы уехали в оставленную маме квартиру.
– А потом как вы жили? – норуши было очень интересно.
– По-разному, – грустно вздохнула Таня. – Когда я маленькая была – хорошо, а потом я всё больше на отца стала походить, я в его породу, а мама просто вспоминать спокойно о нём не могла, вот и на меня заодно сердилась. Ну, так… машинально. Раздражала я её часто. Но пока она замуж не вышла, было терпимо, а потом она встретила отчима, очень быстро вышла за него замуж и родила сестру…
Таня вздохнула. Вспоминать, как у неё по куску отрывалось всё, что она считала своим, было трудно. Как отступали от неё сама мама, мамины бабушка и дед, которые жили в Подмосковье и тоже считали, что с первым браком дочь поспешила, «испортила себе жизнь», поэтому на старшую внучку смотрели с досадой – как на причину этой «испорчи».  Как её комната, которую она с детской непосредственностью считала своей, стала «обще-детской», и любая попытка объяснить, что Тане нужна хоть какая-то её часть, принадлежащая лично ей, наталкивалась на глобальный скандал. Как поочерёдно изводились все её игрушки, все, кроме крошечного мишки, которого Таня везде таскала с собой, чтобы уберечь от цепких лапок младшей сестры. А потом и вовсе придумала сшить ему кожаный мешочек, прикрепив его как брелок к ключам. Брелоком сестра почему-то не интересовалась.По эту сторону. 4-2
 
 Норушь смотрела на то, как она всё больше и больше расстраивается, а потом фыркнула:
 – Всё, я уже поняла, дальше можешь не рассказывать и не вспоминать, а то я твоё унынье из углов ещё неделю вычищать буду!
 – Унынье? – удивилась Таня.
– Конечно! Вокруг тебя сейчас прямо клубится такое… мерзко-грязно-жёлто-серое… с прозеленью, вкраплениями одиночества и ненужности!
– Ну… – Таня недоумённо оглянулась. – Возможно. Я ничего такого не вижу, но… и правда, чувствую себя примерно так.
– А ну-ка, немедленно заканчивай себя так чувствовать! Такая атмосфера на второй твоей дороге мне не нравится. И мне кажется, что тебе туда не надо!
– А третья дорога у меня какая? – внезапно заинтересовалась Таня.
– Как какая? Как в сказке! Идти куда глаза глядят! Куда-то непременно выйдешь! – норушь наставительно подняла пальчик с аккуратным коготком вверх. – Вот ты пошла и нашла норушный дом!
– Да, это я хорошо сходила, – невольно рассмеялась Таня.
– Ещё бы! Ты даже не представляешь себе, насколько хорошо!
– Надо же, ты и правда так дело повернула, что я себя как в сказке ощущаю.
– Эээ, милая, да ведь это так и есть! Вы даже не замечаете, как часто в ней оказываетесь и как часто сами её делаете. Разную. Иногда хорошую, иногда – не очень… смотря куда идёте и что там делаете! А вот ты пришла в саму реальную сказочную действительность – видела небось, у дома деревья зелёные уже?
– Видела и удивилась, – призналась Таня. – Теплотрасса внизу, да?
– Сама ты теплотрасса! – обиделась норушь. – Это наш признак. Вот смотри теперь – есть деревья, которые первыми одеваются в листву и последними её сбрасывают – это потому, что мы создаём вокруг себя немного другую реальность.
Она посмотрела на Танин ошарашенный вид и махнула лапкой:
– Ладно, скажу проще – если такое увидела, рядом или норушный дом, или его корни.
– Корни дома?
– Ну конечно! Любая часть фундамента, пусть даже один камушек!
– И вы будете у этого камушка жить?
– Зачем у камушка? В доме! В нашем пространстве! Ой, ну что ты как чучундра! Ну, вспоминай – сказка про рукавичку! Тебя никогда не удивляло, как туда столько зверей поместилось?
– Если честно, да… Ну, я думала, это просто так… чтобы детей потешить.
– Ничего не бывает просто так! – наставительно заявила норушь. – Первой в рукавичку забежала мышка-норушка, ну, наша норушь, вот и увеличила пространство, как ей хотелось. Ладно, это так… детали. Ты мне лучше скажи, какой дорогой хочешь идти?
Она волновалась, конечно… Ещё бы не волноваться – ждать нужного человека, планомерно избавляясь от тех, кто её дому категорически не подходил, печалиться об умершей хозяйке квартиры, дочь и внучка которой отдалились настолько, что стали совсем чужими. Да, она много чего могла, умела и знала, но так трудно быть одной, когда всегда была частью большого рода. Так трудно стараться не думать, что ошиблась, оставшись тут, когда её семья после смерти старой хозяйки квартиры ушла в исконные земли, благо в последние четыре года появилась такая возможность.