По эту сторону. Дом с секретом

– А где я машину оставил, а? Тань, ты не видела? Опять машину чуть не забыл!
– Чего это с ним? – Таня изумлённо смотрела в спину почти бывшего мужа, который шёл вдоль ряда припаркованных автомобилей, заглядывая каждой машине в госномер…
– А… это он домой собирается отправиться – комедию смотреть. Мне показалось, что вам его присутствие неприятно, бить его – велика честь, а так… Пошёл себе и пошёл. Я же правильно понимаю, что вам не хотелось с ним куда-то ехать?
– Конечно нет! Никуда я бы с ним и не поехала! Спасибо! И… извините за эту сцену!
– Никогда не извиняйтесь за то, в чём не виноваты! – наставительно велел Соколовский. – Это очень вредно!
– Хорошо, не буду, – покладисто кивнула Таня, открывая дверь в подъезд. – А как вы это сделали? Внушение?
– Можно и так сказать… К сожалению, это действует только на время… Если бы он не злился в это время, то мог бы и забыть, что произошло, но сильные эмоции сохранят его воспоминания. Так что как только снова рассердится, он сразу всё вспомнит.
– Ну ладно, зато какое-то время я поживу спокойно! – почти беззвучно пробормотала Таня, шагая по лестнице на второй этаж.
– Но это прибавляет нам проблем! – вдруг сказал Соколовский.
– Почему?
– Потому что с покупкой квартиры придётся подождать до вашего развода. Иначе он объявит эту квартиру совместной собственностью.
– А! Точно! И как мне в голову не пришло!
– Не разводились ещё, вот и не пришло… У меня-то коллеги постоянно то женятся, то разводятся, так что я, так сказать, в гуще событий.
Таня не спросила о том, разводился ли он сам, и Соколовский улыбнулся про себя – выбор был сделан верный – нет не только реакции на его привлекательность, но ещё и пустого, неуместного любопытства.
Дима на улице всё искал машину, спешно вспоминая, какую бы он хотел посмотреть комедию и почему у него вообще возникла такая идея, а Таня добралась до двери с цифрой одиннадцать, присела на корточки и раскрыла сумку.
– Нет, ну что за наглец! – расфыркалась норушь, выбираясь из сумки. – Вот надо было его опять по бесконечному коридору запустить! Открывай дверь, я готова!
Она приложила лапку к двери, и та отворилась.
– Норушная защита? – осведомился Соколовский, переступая порог и с любопытством озираясь.
– Да, эта… внучка моей старой хозяйки может приволочь кого-то посмотреть квартиру для продажи, – сердито встопорщила усы Шушана. – Вот теперь и приходится ставить… Проходите, уже можно!
Соколовский прошёл налево, оказавшись на кухне, и тут получил исчерпывающий ответ на вопрос, зачем Таня набрала все ночные дежурства, до которых могла дотянуться.
Обстановка была откровенно скудной.
Да, был древний холодильник, мойка, газовая плита, стол, старенький кухонный диванчик и табуретка, кухонные шкафчики шестидесятых годов прошлого века.
На плите стоял эмалированный чайник, одна кастрюля и маленькая сковорода – видимо, это была вся кухонная утварь, которой владелица оборудовала квартиру.
Соколовский осторожно поставил свой ценный свёрток с кирпичами на пол и повернулся к норуши, уже успевшей забраться на стол.
– Я хотел уточнить… могу ли рассчитывать на ваше содействие уже сейчас? Раз у нас покупка квартиры откладывается…
– Можете! В случае чего я всегда могу вам всю территорию перекрыть, – объяснила норушь, кивая на кирпичи. – Так что уверена, что свою часть уговора вы выполните.
– Непременно! – Соколовский вдруг разулыбался, – Я же не дyрaк с норушью ссориться!
 Когда он вышел из подъезда, Дима уже маячил где-то в конце улицы, беспокоя водителей и смущая прохожих.
«Клинический случай! – уверенно кивнул Соколовский, без труда разглядев Таниного супруга. – Лечится только трудными, а в тяжёлых случаях очень трудными жизненными условиями… В принципе, можем устроить, если что! Сложно мне, что ли? Сам пришёл, сам пристал…  Что я, не родственник тётеньки моей любименькой?
 
 Ночью пошёл дождь. Он шумел за окном, смывая тяжёлые мысли и воспоминания, которые накопились вокруг Тани за последнее время, усталость, невесёлые перспективы, слова матери, свекрови и Димы, которые как жадные чайки кружились вокруг, стараясь отщипнуть от неё как можно больше самообладания и настроения.
 «Хорошо начинать новую дорогу именно в дождь! – подумала Таня, проснувшись от шума за окном и покосившись на клетки с животными, – все спали, и кота Терентия видно не было. – Неужели же… это всё правда? Сложно поверить в то, что такое бывает!»
Норушь, появившаяся у её ног в этой квартире, общение с ней, поддержка, которую она и от родственников-то не получала, а теперь ещё и Соколовский с говорящим котом и невероятным предложением.
«Надо же… я всю жизнь надеялась, что они существуют – ну, как в сказке! Раззз, и с тобой заговорил кот или пёс, белка или птица».
Таня вспоминала старую-престарую книгу сказок, прилично истрепавшуюся, но любимую! На пострадавшей от времени обложке было большое дерево с дуплом, а из него смотрел на читателей здоровенный чёрный кот. И Тане казалось, что он смотрит именно на неё. Ей даже хотелось шагнуть туда, к дереву, погладить кота, поговорить о чём-то очень важном!
«Ну, вот теперь я, похоже, могу это сделать! По крайней мере, с котом поговорить, да так, чтобы он мне по-человечески ответил. И, вообще, очень интересно, кто же ещё может быть говорящим? И про какие такие особые способности говорил Соколовский? И кто он сам-то?»
Таня изо всех сил отгоняла от себя мысль о покупке квартиры – просто для того, чтобы не тешить себя планами, которые могут и не сбыться.
«Вот про сложности в работе – верю, точно будут! А про квартиру – как будет, так и получится!» – решила она.
Сложности в работе начались прямо с самого утра, когда она вышла из помещения стационара и наткнулась на Веронику – коллегу, которая вместе с ней дежурила по ночам.
– Доброе утро! – поздоровалась Таня, а вместо ответа услышала фырканье и презрительное выражение на лице. – Вероника, у тебя всё в порядке?
– У меня-то нормально, а у тебя, как я смотрю, прямо в шоколаде!
– Что с тобой, о чём ты вообще?
– Не изображай из себя скромницу! Ты специально к Соколовскому клинья подбиваешь, да? Чтобы карьеру сделать, да? Ты же у нас и диагност, и трудяга, и во всех бочках затычка! – Вероника смотрела с такой неприязнью, что Таня изумлённо отступила на шаг, а потом случайно увидела крайне довольное выражение на лице Валентины, навострившей уши за своей стойкой. – Свои ночные дежурства в стационаре я тебе не отдам! Так и знай!
– Ты соображаешь, что говоришь? Зачем мне твои дежурства? Мне и своих хватает по горло! – но всё это, сказанное в спину разъярённой Вероники, никакого воздействия на неё не оказало.
– Утро в курятнике! – проворчала Татьяна, входя в свой кабинет и открывая сумку – выпустить норушь.
– Ну да… Любят некоторые раздуть скандал! – осуждающе кивнула Шушана. – Правда… ситуация-то изменилась.
– Ты о чём? – удивилась Таня, готовясь к приёму. – Шушаночка, ты куда?
Норушь уверенно подошла к стене Таниного кабинета и… юркнув за ножку стола, исчезла.
– Шушана! Шушанушка… – отчаянным шепотом позвала Таня, очень надеясь, что в кабинет сейчас никто не войдёт, – что можно подумать о ветеринаре, которая ползает на четвереньках под столом и сдавленно шипит что-то?
– Да тут я! Чего ты испугалась? Я же теперь могу всю территорию считать своей, так что коробка и сумка мне теперь не нужны! – Шушана вынырнула из-под Таниного стула и поспешила к потрясённой подруге. – Вот же ты у меня чудачка. Вставай давай, а то кто-нибудь войдёт, потом объясняться замучаешься.