Под покровом ночи (СИ)
— Андрюха, может, не надо? Она сильно ударилась, могут быть проблемы, — вступается за меня один из псов.
— Проблемы сейчас будут у тебя, если еще раз увижу жалость к этой суке! — рычит Великий на своего однокурсника, и тот отступает на пару шагов.
— Что, некому тебя защитить, задрот? Я слышал, теперь ты можешь и отсасывать, опыт имеется! Вот первый это и проверю. — Андрей начинает расстегивать джинсы и подходит ко мне, больно схватив за волосы. — Открой ротик, отличница, папочка будет наказывать тебя.
— Ааааа! — издаю истерический вопль, за что тут же получаю звонкую пощечину и разбитую губу.
— Заткнись, сука! — зло шипит Андрей.
— Что здесь происходит?! — В туалет буквально влетает перепуганная вахтерша.
— Вера Павловна, девочка упала, мы помогаем ей подняться, так ведь, Разумовская? — с угрозой говорит он, делая акцент на моей фамилии.
Я лишь молча киваю и, быстро поднявшись на ноги, стремительно убегаю прочь. Сердце бешено колотится, из носа струится кровь. По пути в библиотеку я небрежно стираю ее рукой.
— Аврора, что произошло? — От шока Марина прикрывает рот ладонью.
— Ничего, упала. Дай ключи, — нетерпеливо требую и с раздражением вытираю вновь стекающую по лицу струйку.
— Держи, — задумчиво тянет подруга, глядя на мой разбитый нос.
В последнее время я будто попала в беспросветную жопу и не знаю, как из нее выбраться…
Нос саднит от удара, а в голове пульсирует боль. Я беру салфетки и прикладываю их к носу, чтобы остановить кровотечение. Быстро накидываю куртку и покидаю здание. На улице достаточно холодно, и я думаю о том, что сейчас мне не помешало бы пальто, забытое у того бандита, как, впрочем, и телефон! Теперь я осталась еще и без связи. С горькой усмешкой думаю о том, что мне, словно пещерному человеку, придется общаться посредством рисунков на стенах.
Шагаю в расстроенных чувствах, периодически меняя пропитывающиеся кровью салфетки. От обиды и боли по щекам текут слезы, обжигая кожу на холодном ветру. Но не успеваю я миновать университетский двор, как навстречу мне из большого черного джипа выходит он. Мои ноги тут же прирастают к земле, а горло будто сковывает ржавая цепь, лишая меня дара речи…
Глава 15
Соломон
Не обнаружив мышку в своей постели, я испытываю легкое удивление, но когда понимаю, что она сбежала, удивление сменяет нарастающее раздражение, едва не доходящее до свирепой ярости. Сучка оказалась хитрой: надела мою одежду и запудрила мозги моим псинам, хотя в другом случае, возможно, ей повезло бы меньше.
Мне не составляет труда нарыть на нее информацию. Разумовская Аврора Алексеевна, двадцать два года. Отец и мать погибли при кораблекрушении. Родилась и выросла в Подмосковье. В возрасте пяти лет после потери родителей была отправлена в московский интернат и жила там до совершеннолетия, пока не поступила в один из престижных универов Москвы и не переехала в общежитие. Золотая медалистка, учится на журфаке МГУ, идет на красный диплом, увлекается игрой на пианино, не любит шумные компании, предпочитает проводить время за книгой — прямо-таки стандартный набор скромной девственницы. Наверное, если бы я не видел, как она сладострастно стонала и дико кончала подо мной прошлой ночью, то охотно поверил бы. От одного только воспоминания об этом член твердеет в штанах. Нет, я обычно не страдаю одержимостью, но то, что она оставила меня наедине с утренним стояком, злит меня не на шутку. Не люблю, когда меня обламывают. Тем более, игра еще не закончена. А повеселиться с нею вполне можно. Завтра устрою ей сюрприз.
На следующий день приезжаю к девчонке в универ, но при виде ее разбитого носа и полных боли глаз, круто меняю планы. Внешне я остаюсь спокоен, мне ни к чему пугать мышку, но внутри бомбит Вторая мировая.
— Кто? — И пусть стараюсь говорить спокойно, но по ее реакции понимаю, что меня выдают глаза, в которых читается нескрываемый гнев. — Я спрашиваю: кто… это… сделал? — раздельно произношу я.
— Я упала… — невнятно бормочет себе под нос.
— Упала, значит?.. И можно узнать, как? — недовольно усмехаюсь, одаривая ее скептическим взглядом.
— Как-как… споткнулась и упала! Что тебе вообще нужно? — уже нервно и более агрессивно отвечает эта бестия.
Мне нравится, что она не боится меня! Дрожащие от страха шлюхи порядком раздражают и годятся только для работы ниже пояса. С ней же и член стоит колом, и мозг заведен, как ядерный реактор.
— Последний раз спрашиваю: кто это сделал? Подумай хорошенько! Если обманешь, я выпорю твою хитрую задницу так, что ты не сможешь присесть на нее неделю!
— Я же сказала, что упала! — Девчонка судорожно сглатывает.
— Я предоставил тебе возможность, — говорю я и решительно шагаю в универ.
— Куда ты собрался? — Мышка торопливо следует за мной, и в голосе ее слышится недоумение.
Не обращая внимания на шарахающихся от меня студентов, я уверенно поднимаюсь по ступенькам. Официальный прикид я недолюбливаю, поэтому моя обычная одежда — это качественные джинсы, однотонные хлопковые футболки и кожанка. Засунув руки в карманы, вальяжной походкой иду к пропускному пункту. Резко разворачиваюсь, и девчонка утыкается мне в грудь, но тут же отступает на пару шагов назад, нервно хватая воздух пухлыми губками и вопросительно глядя большими глазищами.
— Где ты упала? — сухо интересуюсь.
— В туалете…
Поворачиваюсь к пожилой женщине.
— Где можно посмотреть записи с камер? — спрашиваю холодным тоном, демонстрируя, что не намерен с нею церемониться.
— Я не имею права разглашать такую информацию, — ворчливо говорит вахтерша.
— Послушайте, — цежу я сквозь зубы, — у меня нет времени на разговоры. Где эти ебучие записи?! — рявкаю так, что женщина в испуге опускается на стул. — Не смей! — не даю вызвать охрану, когда она тянется к тревожной кнопке. — Не связывайся со мной, старушка, просто покажи. Вот эту девочку избили в вашем… — сжав кулаки так, что хрустят костяшки, нервно дергаю головой, — в вашем учебном заведении.
Я изо всех сил стараюсь сдержаться. Приличная речь вообще дается мне с трудом: в моем кругу любезничать не приходится.
— Послушайте, молодой человек! Я, правда, не могу ничем вам помочь…
Не собираясь выслушивать ее, перепрыгиваю через стойку и сам вхожу в систему, игнорируя крики женщины. Ничего сложного. Мне хватает пяти минут, чтобы найти нужную запись, и… лучше бы я этого не видел. Вахтерша тоже сразу затихает, прикрывая руками перекосившийся от удивления рот. Компьютерная мышка треснула в моих руках — так сильно я ее сдавливаю. Глаза мечут молнии, а внутри все горит.
— Ох, Андрюшка… — причитает старушка.
— Андрюшка, значит? — выплевываю я.
— Прошу, не надо! Не устраивай здесь сцен! — нервно пищит мышка, но я уже ничего не слышу.
— Фамилия? — грозно спрашиваю.
— Я ничего не скажу…
Хватаю ее за горло и впечатываю в стену.
— Не доводи до греха! Говори фамилию!
— Великий, — сипло шепчет она.
— Пизда твоему Великому! — Я отпускаю ее тонкую шею и направляюсь дальше.
Долго искать не приходится: эта семейка мне знакома. Он мало чем отличается от своего папаши. Прямо двое из ларца одинаковых с лица! Разновозрастные близнецы, блядь!
Бесшумно приближаюсь к парню и стремительно заношу руку для удара. Впечатываю ему кулак прямо в нос. Сквозь хруст слышу прерывистые свистящие звуки, исходящие из его груди, и Великий, потеряв равновесие, падает на спину.
— Зза ччто? — верещит он, словно испуганная девка, захлебываясь собственной кровью.
— Я пришел наказать тебя, Андрюша, и передай своему папочке привет от Грозного, — ехидно шепчу на ухо, нависая сверху, и наношу еще два сокрушительных удара.
— Прекрати! Ты убьешь его! — истерически визжит мышка. Игнорируя мольбы девчонки, я хватаю его за горло и сжимаю окровавленной рукой, пока хриплое дыхание не сменяется свистом. — Не делай этого! — отчаянно шипит мышка. И, понимая, что ее слова не возымели действия, маленькая фурия прыгает мне на спину и впивается зубами в шею.