Время перемен (ЛП)

— О нет, — прошептала она, глядя ему в глаза.
— Да. Все плохо. Мне нужно открыть ворота и позволить ему въехать, потому что, детка, мне чертовски ненавистно говорить тебе такое, но он здесь, потому что ты ему нужна, его сын болен, и они не могут найти подходящего донора, поэтому им нужно, чтобы ты сдала анализ на совместимость костного мозга.
Ее глаза наполнились слезами, а губы прошептали:
— Ох, господи. — Она выглядела так, будто вот-вот упадет ему на грудь, но внезапно вырвалась из объятий и направилась к двери. — Мы должны впустить его.
Курт обхватил ее за талию, но продолжал двигаться вместе с ней к интеркому, и сам нажал кнопку, открывающую ворота.
Другой рукой продолжал прижимать Кэди к своему телу.
Она обняла его в ответ.
А Полночь стала их обнюхивать.
— Не могу поверить, — прошептала она ему в грудь.
— Знаю, — пробормотал он.
— Просто не могу поверить, — повторила она уже совсем другим тоном.
Такой была Кэди. Она даже не видела этого ребенка, но уже сходила с ума.
Полночь перестала их обнюхивать и начала лаять на дверь.
Снаружи находился Кейлен.
Курт наклонил голову, чтобы прикоснуться губами к волосам Кэди.
— Милая, он не в лучшей форме, так что тебе нужно взять себя в руки, а мне нужно держать Полночь.
Он услышал и почувствовал, как она глубоко вздохнула, прежде чем кивнуть и освободиться из его объятий.
Курт взял Полночь за ошейник.
Кэди повернулась к двери, чтобы ее открыть.
Хлопнув дверцей, Кейлен вышел из машины.
Полночь залаяла громче, Курт ее держал.
А Кэди, — в ночной рубашке, кардигане и носках, — выбежала за дверь.
— Дерьмо, — прошипел Курт, но Кэди так от него рванула, что он бы с трудом мог удержать и ее и Полночь, так что все, что ему оставалось делать, это наблюдать, как Кейлен Уэбстер замер в шоке, когда он увидел мчащуюся к нему сестру, и его тело содрогнулось от удара, когда Кэди со всей силы врезалась в него.
Полночь продолжала лаять.
— Ш-ш-ш, девочка, все в порядке, — успокаивал Курт, когда Кейлен целую секунду простоял в объятиях Кэди, прежде чем окончательно потерять самообладание, расплакаться и прижать сестру к себе. — Дерьмо, — прошептал он.
Кейлен. Родители. Мария. Лонни.
Он.
Она не отталкивала людей, если только они сами ее к этому не принуждали.
Желая защитить ее сердце, Курт мог бы пожелать, чтобы она была другой.
Но он знал, — частично по это причине, — другой женщины для него никогда не было и не будет.
Значит, другой Кэди ему и не надо.
Он дал им десять секунд.
Десять секунд, которые он считал про себя.
Затем он крикнул:
— Кэди в ночной рубашке, Кейлен, тащи свою сестру внутрь.
Кейлен стоял, уткнувшись лицом в шею Кэди, но по зову Курта поднял голову, увидев его, а Курт увидел красное и мокрое от слез лицо брата Кэди, тот отстранился ровно настолько, чтобы развернуть Кэди и довести ее до двери.
Давая им пройти, Курт попятился, потянув за собой Полночь, что-то бормоча ей на ходу.
Он сам закрыл дверь, требуя:
— Присядь на корточки и дай ей минуту, — сказал Курт, потому что Полночь все рычала.
Кейлен низко пригнулся.
Кэди подошла к Полночи и помогла Курту ее уговаривать.
— Протяни к ней руку, но медленно, — наконец сказал Курт.
Кейлен подчинился.
Полночь продолжала рычать, но Курт отпустил ее на дюйм, крепко держа за ошейник, чтобы она могла понюхать.
— Он мой брат, малышка, он хороший. Все в порядке. Ему здесь рады. Он нам нравится, — ворковала Кэди.
Когда эти слова слетели с губ Кэди, Курт посмотрел в глаза Кейлена, и снова увидел в них невыносимую боль.
Кейлен заслужил эту боль, и он это знал, именно поэтому она так его жгла, он всю жизнь заслуживал эту боль, а Кэди все равно выбежала из дома на мороз в одной ночной рубашке, чтобы обнять брата.
Зная это, Курт не мог его простить. Он не был похож на Кэди. Он был профессионалом в части таить на кого-то обиду.
Но теперь Кейлен превратился из того, кем он был, в обыкновенного придурка.
По крайней мере, на данный момент.
 
Полночь обнюхала его, потом еще раз, затем ткнулась ему в ладонь и завиляла хвостом.
Кейлен погладил ее по голове и медленно поднялся. Курт продолжал держать собаку, чтобы быть уверенным, что все в порядке.
Удостоверившись, он отпустил ее и пробормотал:
— Принесу кофе.
— Пойдем, сядем, — пригласила Кэди, беря брата за руку и усаживая на диван.
Курт пошел на кухню.
Полночь пошла с Кэди.
А через два часа они завтракали (с ее гребаным братом).
Более того, Курт позвонил на работу и Ким, потому что они купили два билета на завтрашний рейс до Денвера, чтобы Кэди могла встретиться с племянницей и племянником и пройти обследование на совместимость костного мозга.
— Может, проверить, как он?
— Нет.
— Курт, он...
— Взрослый мужчина, а ты, как курица-наседка, три раза заставляла его есть, чуть ли не с ложечки, застелила ему гребаную постель в пятизвездочной студии с лучшим видом, который он когда-либо видел, а сегодняшний день был тяжелым для вас обоих. Так что просто дай ему и себе немного времени.
Было еще не поздно, но после действительно дерьмового дня пора было начинать укладываться.
Кэди уговорила Кейлена остаться на ночь, а не ехать домой, потому что прогноз погоды предвещал снег.
И потому что хотела, чтобы брат был рядом.
Вероятно, не только из-за того, что его тяготило, но и потому, что он выглядел так, что сейчас свалиться с ног от усталости. Они разместили его в студии, а потом вернулись на маяк, где она, наконец-то, связалась по телефону с Кэт, чтобы сообщить о своем отъезде.
Пока она разговаривала по телефону с Кэт, у Курта зазвонил телефон, и чтобы ответить, он поднялся на смотровую площадку, потому что экран высветил имя Пэта.
— Мне это не нравится, — заявил Пэт, как только Курт нажал «ответить».
— Я тоже не в восторге, но у его сына лейкемия.
— Во-первых, это отстойно, так как она не сможет послать его на хрен.
Курт почувствовал, как его челюсть слегка отпала, потому что Пэт, как и Кэди, не был приверженцем слова «хрен».
— А во-вторых, папа умер от рака, так что это станет для нее испытанием.
— Я еду с ней в Денвер, — поделился Курт, остановившись и устремив невидящий взгляд на бушующее море. — Кэди сейчас разговаривает с Кэт, потому что хочет остановиться у вас. Итак, я с ней, а потом и ты будешь рядом, так что мы проведем ее через это.
— А что, если она не подойдет? — спросил Пэт.
— Если она сломается, мы будем рядом, — ответил Курт.
— А если это не поможет?
— Если она сломается, мы будем рядом.
Пэт замолчал, а затем произнес:
— Она приглашала их на ужин. Неоднократно на протяжении многих лет. В конце концов, этот парень, ее брат, позвонил папе и попросил передать ей, чтобы она все прекратила. Что они покончили с Кэди, а своими попытками заставить вернуться в их жизнь, она причиняла боль родителям.
Курт замер, пытаясь усмирить пыл, потому что с тех пор, как они обрели друг друга, они много чем делились, но не этим.
Пэт продолжил:
— Покончили. Со своей дочерью. Теперь им что-то от нее нужно, а этот парень спит в моей постели в студии?
— Если бы не костный мозг, его бы тут не было. Но, Пэт, что ты хочешь, чтобы я сделал? Ее племянник умирает.
— Племянник, которого он скрывал, — выпалил Пэт.
— Но ребенок умирает, а это — Кэди. Я мог бы приковать ее цепями в подвале, но если бы она думала, что может помочь, то нашла бы способ освободиться и добраться до этого ребенка.
 
На другой стороне линии воцарилась тишина, затем Курт услышал, как Пэт выдохнул.
А потом он заговорил:
— Курт, дружище, я ною, потому что… сколько еще ей придется терпеть?