Время перемен (ЛП)

Я открыла рот, чтобы ответить, несмотря на все еще касавшийся моих губ палец Курта, но он заговорил раньше, чем я успела что-либо произнести.
— Если она этого не сделает, то все пойдет по одному из двух сценариев. Она настоит на своем, и если сейчас это разбивает ей сердце, то надавив на него сильнее, это может стать намного безобразнее и вылиться в тяжелый урок, который ей никогда не захочется выучить. Или она настоит на своем, он согласится, и всю оставшуюся жизнь будет гадать, что может ей дать, какие возможности она потеряла, даже если ей эта мысль никогда не придет в голову, — это будет мучить его и все может обернуться плохо.
Он убрал палец с моих губ и снова коснулся подбородка, тогда я ответила:
— А другой сценарий заключается в том, что они оба молоды, но оба умны и чувствительны и осознают эмоции, которые испытывают, притяжение, которое есть между ними, и даже в силу своей молодости, они могут быть счастливы.
— Возможно, но она приехала на каникулы из долбаного Йеля, а он вернулся домой весь в пыли от гипсокартона, и ему пришлось принять душ, прежде чем пойти с нами на ужин, и они знают друг друга всего несколько дней.
— Джейк и Джози.
— Что, прости?
— Я встречалась с Джейком и Джози, но сначала познакомилась с Джози. После встречи с ней я не представляла Джейка тем мужчиной, с которым познакомилась сегодня вечером. Но Джози не только вышла за него замуж, но и усыновила его сына, я ее совсем не знаю, но мой вывод из этого — ее приверженность мужу и его семье довольно сильна. Ты видишь здесь связь?
— Джейку и Джози уже за сорок. Они понимают, что у них на сердце и чего хотят от жизни, гораздо лучше, чем Вераити Морленд, Кэди. Она отличная девочка, и я бы сказал, что у нее отличный вкус, раз ее выбор пал на Элайджу. Она может стать прекрасной женщиной, но она все еще ребенок.
Он меня уделал.
Он также понял это, поэтому сжал мой подбородок и сказал:
— Теперь мне нужен пирог, и я должен убедиться, что моя дочь не перепачкается ореховой начинкой и сливками, а еще у меня сегодня две девочки, о которых нужно позаботиться, так что мне пора приступать к делу.
— Ладно, — пробормотала я.
— А тебе нужно принять решение занять позицию Швейцарии.
Мои брови сошлись на переносице.
— Что?
— Он нуждается в тебе, и она нуждается в тебе, поэтому ты должна занять позицию Швейцарии. Нейтральное положение. Безопасное место для них обоих. Ты сказала ему все, что хотела. Поговорила с ней. А теперь отступи в безопасную зону и позволь им самим разрулить ситуацию.
Он снова оказался прав.
Мне просто не нравилось, что он был прав.
Я нахмурилась.
Курт ухмыльнулся.
Затем он притянул меня за подбородок к себе, поцеловал и сказал:
— Мне нужен пирог.
Я кивнула.
Он отпустил меня, обнял за плечи и повел обратно к островку.
Он понес пирог на смотровую площадку.
Я ела свой, глядя на дверь, ведущую в гараж.
Когда у меня оставалось половина куска, ко мне подошел Майк, — сам он уже доел свою порцию, — и обнял за талию.
Я перевела взгляд на него.
Его губы дрогнули.
— Он мне нравится, — заявил он.
Мой взгляд смягчился.
— Он отлично вписывается, — продолжал он. — На него налетает чокнутая женщина, он отводит ее к камину, нежно разговаривает, прикасается еще нежнее, целует и заставляет подчиниться. Вписывается абсолютно.
Я проглотила кусочек пирога и спросила:
— Хочешь, двину тебе как следует?
— Нет, — сказал он, теперь уже улыбаясь во весь рот.
— Курт сказал разумные вещи, — объяснила я.
— Я в этом не сомневаюсь. Такое происходит, когда у того, кто говорит, есть пенис.
Он просто меня дразнил. Таков был Майк (а иногда и Дейли). Два младших брата, они всегда жали на кнопки, чтобы вывести из себя.
Затем он стал тем, кем обычно бывает Майка.
Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку и тихо сказал мне в волосы:
— С ней все будет в порядке. С Элайджей все будет в порядке. Все будет хорошо, и закончится так, как и должно. — Он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Твоя работа состоит в том, чтобы не волноваться об этом до потери сознания.
 
Я молча кивнула.
— Я говорю разумно? — поддразнил он.
Я снова впилась в него взглядом.
Он расхохотался.
Вераити спустилась по ступенькам с чемоданом.
Она огляделась кругом.
— Где Курт?
— Наверху, доедает пирог с Джейни. Иди сюда, — позвала я. — Давай я положу тебе пирог.
Она бросила чемодан у подножия лестницы и направилась ко мне, но сделала это со словами:
— Я не могу сейчас есть пирог, тетя Кэди.
Я отставила тарелку в сторону и протянула руку.
— Тогда просто иди сюда.
Она подошла ко мне, я ее обнял, а поскольку Майк все еще не отпускал меня, он подвинулся и тоже ее обнял.
— Все будет хорошо, малышка, — пробормотал Майк, уткнувшись в волосы Вераити.
— Ага, — ответила она, не прилагая особых усилий, чтобы это прозвучало правдиво.
Курт спустился вниз, Джейни шла с ним, и многие тоже.
Но из всех самой взволнованной выглядела Джейни.
— У нас будет что-то вроде пижамной вечеринки!
На этой ноте Вераити отошла.
Они собрались уходить, и Курт взял чемодан Вераити.
Мы с Вераити взялись за Джейни.
Мы надели на нее верхнюю одежду и, держа за руки, повели к пикапу Курта.
Я помогла ей пристегнуться на заднем сиденье и поцеловала, прежде чем сказать:
— Увидимся позже, милая.
— Не могу дождаться, Кэди! — воскликнула она.
Я ей улыбнулась, прижала к себе, обняла Вераити, и та забралась на переднее сиденье.
Я обогнула капот, обняла Курта и поцеловала в щеку.
Он тоже поцеловал меня в щеку и прошептал на ухо:
— Позвоню, как только их устрою.
— Спасибо, — прошептала я в ответ. — Люблю тебя. Езжай осторожно.
— Будет сделано.
Он забрался внутрь.
Завел пикап.
Отъехал, и на этот раз не только я махала им в след.
Но лишь я обернулась на окна над гаражом, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как занавеска опускается на место.
— Швейцария, — пробормотала я.
— Что? — спросила рядом со мной Шеннон.
Я посмотрела на нее.
— Ничего. Мне нужно выпить вина.
— Более правильных слов и не скажешь, — объявила Кэт, не вполне скрывая тревогу, наблюдая, как пикап Курта выезжает из ворот.
Майк поднял пульт, направил его на ворота, и они начали закрываться.
Я вошла в дом и сразу же направилась за бутылкой вина.
Глава 24
Мм-хм...
Курт
Наши дни...
КОГДА В ТОТ ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР они поехали в «Навесы», Курт не мог не обратить на это внимание.
Но не потому, что на Кэди было зеленое платье.
Когда они жили вместе в Денвере, им никогда не представлялось случая, чтобы Кэди могла принарядиться.
Теперь она всегда выглядела хорошо, стильно, — он мог сказать, что одежда у нее была качественная, потому и дорогая, — и иногда носила сапоги на каблуках, в основном, с чем-то повседневным.
Пару раз он замечал, как она пользовалась блеском для губ, видел, как перед сном стирала тушь. Но много не красилась.
Однако в тот вечер, забирая женщин с маяка, чтобы отвезти их в «Навесы», он увидел Кэди на кухне с бокалом вина, и ему не захотелось отправляться ужинать с семью женщинами и тремя мужчинами.
Он хотел схватить ее за руку, затащить в свой пикап, отвезти к себе домой, снять это платье и привязать Кэди к своей кровати... снова.
Простое платье, — одно плечо обнажено, верх с напуском, — не было узким, оголяющим кожу или откровенно сексуальным. Оно прекрасно открывало взору ногу (и Курт бы даже признался, что влюбился в золотистые босоножки), руку и плечо, но Кэди не выглядела в нем как сексуальная кошечка.
 
Она выглядела классно. Элегантно.
Роскошно.
Волосы она уложила мягкими локонами и собрала в хвост, свободно ниспадающий на плечи, а лицо было при полном макияже...