Отбор для невидимки (СИ)

В голосе появилось достаточно настоящего трагизма. Потому что передо мной живо встали события того дня и себя вдруг сделалось… очень жалко. И не сказать ведь, что сейчас я плохо живу, но мне доставлял постоянное, неуютное беспокойство тот факт, что за меня кто-то сделал выбор, переставил молча с места на место, низведя до роли предмета… Что моей жизнью просто поиграли — не спросив и не выслушав.
Ведь вопрос про «начать все сначала» таковым не мог быть?
— Это объясняет почему вы были в таком странном виде…Ну, избавились от нижних юбок, я имею в виду…
Он же не покраснеет при воспоминании о моих ногах? И он, похоже, не пытается найти причин не верить. Ну да, может само падение в реку и не выглядело правдоподобным, но к остальному сложно придраться. Тем более что вранья в моих словах почти нет.
— Но вас сумели найти?
— Сумели, — вздохнула. — Не сразу — меня долго выхаживали те люди — но нашли, и все мои вещи были мне переданы в целости.
Поверил?
Сложно было понять… Но что бы мы оба ни думали, все мысли улетучились, когда мы услышали рычащее:
— Претит наше общество, что вы сбежали?
Оба вздрогнули, а у меня еще и зубы о кубок звякнули. Вэй-ган стоял в проеме… а нет, теперь уже шел к нам. И выглядел…
Если бы у меня была шерсть, она бы встала дыбом.
Интересно, кому он задал вопрос? Я растерлась…
— Я всегда рад твоему обществу, — пришел на выручку вэй Галлар.
— И обществу прекрасной дамы? — прозвучало как-то… странно. — Ты планировал потанцевать с мэсси Шайн, а не… прогуливаться.
А это было еще более странно. Они что… договорились? И вэю выпала сомнительная честь развлекать домоправительницу?
— Планировал. Пока не оказалось так, что с мэсси Шайн я знаком, — он подмигнул мне. — И нам было что обсудить…
— Вот как… — Себастиан вдруг напрягся и шумно выдохнул. А потом резко придвинулся ко мне. — Вы полны сюрпризов, мэсси… Откуда вы знаете самого неуловимого стража короля?
— Я… — сглотнула. — Он меня спас… — получилось как будто вопросительно.
— Спас? — зверь придвинулся еще ближе.
Черт. Я толерантна и давно уже не воспринимаю вэй-гана как чудовище, больше смотрю на него сквозь призму портрета из галереи, но этот взгляд и близость клыков…
— Сначала сбил — а потом спас. Я обязательно расскажу тебе… некоторую часть этой истории, — снова вклинился вэй. И как-то обеспокоено посмотрел на нас, будто…будто мог предположить, что все закончится довольно плохо. Мной и самой овладело некоторое беспокойство — не того рода, что раньше, когда я боялась разоблачения…
Себастиан выглядел так, будто плохо себя чувствовал, его морда все больше морщилась, а в глазах загорался красноватый огонек. Он сделал еще один шаг ко мне…
— Друг мой, — между нами встал страж. И с чуть нервным смешком предложил, — Может вернемся в зал? Мы должны потанцевать минимум с еще двумя, иначе остальный собьются с ног, пытаясь облагодетельствовать каждую из приглашенных…
Так вот чем они занимались…
Себастиан странно рыкнул, отступая и чуть тряхнув косматой головой. А потом требовательно бросил Синдеру.
— Идем.
Я уж было перевела дух, как хозяин замка обернулся ко мне, выглядя при этом… спокойно.
— А вы, мэсси, можете идти к себе… Уверен, вы устали — к тому же завтра вас ждет множество дел.
Я дрогнула, как будто меня ударили. Так оскорбительно, не оскорбляя, указать на мое место мог только истинно рожденный… аристократ. Синдер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но посмотрел на вэй-гана, вздохнул, поджал губы и только кивнул мне — перед тем как вернуться в зал.
Я же, стараясь сдержать подступившие слезы обиды — ну чего ты собралась плакать, глупая? — сделала книксен и также двинулась прочь. Сразу в сторону выхода.
Но сдержать рвущихся с языка слов не смогла.
— Благодарю вас за приглашение. — повернула голову к мужчине, и последнее произнесла с откровенным сарказмом. — Уверена, я еще долго буду вспоминать эту… милость, которой вы… одарили простую домоправительницу.
И ушла, ни на кого не глядя в зале.
 
Впрочем… меня там так никто и не заметил.
  
29
 
Конечно, тем, что меня «удалили» с приема, вэй-ган оказал мне огромную услугу. Без риска быть приглашенной на танец, а также без необходимости и дальше объясняться со стражем у меня, прямо скажем, было гораздо больше шансов остаться нераскрытой во всех смыслах.
Помешало ли это мне обидеться?
Нет.
Потому что проявлять свое недовольство или что там было — даже мысленно я старалась не произносить слово ревность — можно было по-разному. И пусть болезненность его высказывания оказалась связана больше с моим внутренним самоощущением, чем с реальной действительностью, я не собиралась подавлять негативных эмоций.
И на утреннюю прогулку даже не вышла. В последующие дни тоже.
Могу же я уставать от суеты рабочих будней?
И в библиотеку не ходила. Пусть мне до зуда в руках и ногах хотелось добраться до полки с книгами, связанными с этикетом — там вроде бы было несколько довольно увесистых томов со схемами танцев, которые хоть и не помогли мне бы отрепетировать должным образом, но я хотя бы не испугалась бы дальнейших приглашений. И неуклюже, но могла бы попробовать…
Хотя кто меня теперь пригласит? И на прием я вряд ли попаду…
Ну и, естественно, я не ходила в левое крыло и даже не приближалась к вэям-стражам, которые вели, надо сказать, довольно активный образ жизни: много выезжали верхом — так что порой отсутствовали целыми днями — много ели и пили, а также играли в азартные настольные игры, аналогом которых я бы назвала нарды и го.
И надо сказать, что подобная тактика принесла свои плоды… Или не принесла?
Во всяком случае вэй-ган — то больше не появлялся. Чтобы порычать там или еще что… Но он и не появлялся чтобы выдать что-то вроде «Мэсси Шайн, вы избегаете меня? Простите если обидел…» И спустя несколько дней я поняла — не появится.
Все-таки я оказалась клинической идиоткой.
Мало того, что сама не знала, чего мне хочется — не видеть его больше, не напоминать себе, что я могла бы стать ему кем-то большим, чем слугой… Другом, например. Или же, напротив, встретиться и услышать извинения, а то и пояснение его поведению…
Так я еще и посмела расчитывать на некое особое отношение ко мне.
По размышлении я поняла — он мог даже не заметить, что сильно задел меня, просто высказал раздражение в свойственной ему манере. А то, что я высказалась в ответ… с чего я решила, что это может его как-то осадить?
Ведь если вспомнить его поведение и довольно специфическое чувство юмора, а также слова и высказывания различных людей в отношении Эрендарелла, можно предположить, что бытность чудовищем не слишком-то изменила его истинный характер и образ действий. Так, добавила некоторые ограничения и особенности.
Вполне возможно ребенком ему прививали доброе начало, но происхождение и дальнейший опыт наложили отпечаток — он, вполне логично, вырос ловеласом и циником… ну или частично им стал. Не слишком заботящимся о впечатлении, производимом на других людей. И новый облик разве что усугубил мизантропию…
Мне ли это исправлять? Пусть жена его будущая исправляет! А я больше не буду… думать об этом. Ага, после того, как размышляла почти всю ночь…
Не стоило мне… размышлять. Даже если он… проникнется ко мне какими-то добрыми чувствами, а я… окажусь готова на них ответить, мне ничего не светит. И чем лучше я буду это понимать, тем спокойней сделается мое существование.
От подобных мысленных споров и рассуждений, а также принятого решения перестать, наконец, рефлексировать и страдать по хозяину дома — я всего лишь его служанка, и негоже верить во что-то большее — стало и правда спокойней. Я даже отказалась от своего инфантильного решения забыть о столь любимых прогулках или библиотеке. И снова вышла на улицу, едва рассвело.
 
Голова была тяжелой — сказывался недостаток сна — но, постепенно, я ощутила энергию зарождающегося дня. Моя походка сделалась уверенней, а на лице самопроизвольно появилась улыбка.