Лапочка для Демона (СИ)

Приходится того, что с края на диване, мордой в пол резко нагнуть и Лапочку к себе подтянуть.
Хозяева жизни начинают возбухать и матерно спрашивать, чего вообще такое происходит.
Времени на разъяснения не трачу, девчонку под мышку хватаю и первый горбатый нос, сунувшийся ко мне, ловит мой кулак. С реакцией у меня всегда было отлично, тренер. Это отмечал, как одно из главных преимуществ.
Ну вот я им и пользуюсь.
Ну что сказать тут… Яйца оказались не крутые, а всмятку. Очередной хозяин жизни получает ногой, потому что вставать с дивана команды не было.
Хозяева должны сидеть!
Или лежать! В салате!
Перекидываю пищащую Лисичку с одной руки в другую, чтоб не мешала пинать еще одного героя в грудь, а опомнившегося и пытающегося вскочить с пола в задницу.
Хозяева жизни отдыхают, как они того и хотели, а я сваливаю красиво, ухожу в холодный туман, что тянется с танцпола и ползает по всему клубу.
Девчонку уношу с собой. Именно уношу, потому что она идти не может. Пальчиками мелкими вцепляется в мое предплечье. Всхлипывает тонко, тельцем содрогается.
А у меня желание еще крепче сжать, вообще через плечо перекинуть, как барашка. Как свою добычу. Она сейчас именно моя добыча. Я за нее дрался, я ее у других отбивал.
Атавизм гребанный.
Выхожу из клуба. Запаковываю трясущуюся Лисичку в свой пиджак. Взгляд невольно скользит по шелковой развратной сорочке. Под ней грудки девичьи красиво так вырисовываются, эстетично. Красивая какая Лисичка. Лапочка. Худощавая, а грудь имеется. В наличии, так сказать. Усмехаюсь, с трудом увожу взгляд от всхлипывающей и цепляющейся за меня Ириски и щелкаю пальцем глазастому таксисту.
Одновременно пытаюсь выдохнуть, немного успокоиться. А. Это вообще непросто.
И аутотренинг не спасает тут.
Хочется вернуться и разъебать эту гребанную дыру ко всем чертям. Хочется… Хочется подхватить мелкую дурочку, наверняка, впершуюся по собственной инициативе в такое дерьмище, посадить себе на бедра и потщательней заценить, насколько у нее соски острые. И могут ли они стать еще острее, если их куснуть?
Последнее желание уже откровенный треш.
Я понимаю, что злобу сменяет откровенная похоть. Даже чувствую, как приливает кровь к члену. Видимо, драка хорошенько меня взбодрила, теперь хочется от спасенной принцессы благодарности. Горячей, страстной. Грязной.
Для чего там Зевс Европу похищал? Вот-вот… Чтоб трахнуть хорошенько.
А я не похитил, я спас.
Заебись, мысли. Молодец, Игореха!
Питер, когда за своей Ладой гонялся, и то ближе к цивилизации был. Наверно, как кроманьонец. А ты неандерталец чистой воды.
Давай ее прямо тут у стены клуба трахни.
С трудом отметаю прилипшие в мозгу горячие картинки, как перехватываю тонкую талию, разворачиваю, упираюсь в отставленную попку членом… Черт!
Не к месту, не вовремя!
Стресс все же, отходняк.
Давно не дрался вот так экстремально.
Последний раз, опять же из-за нее, лисички рыжей!
Вечно она меня в фигню всякую втравливает….
Усаживаю Лапочку в такси и называю адрес. Не свой. Я, конечно, еще очень не в себе,. Но все же не дурак.
Потому что, если не на тех людей наехал, то таксиста тряханут моментом. Так что я пару раз машину сменю и пешком до квартиры прогуляюсь. С Ирочкой что не прогуляться? Ей полезно.
А мне уж как полезно… Может, флагшток в джинсах опустится.
В машине Лапочка жмется ко мне, благодарно и доверчиво, что-то, захлебываясь, лепечет. Бессвязно.
Хватаю пальцами ее милое личико и направляю к себе. В тусклом свете салона автомобиля явно вижу, как расширены зрачки, как девчонка пытается прийти в себя, что-то мне объяснить,. Но действие препаратов пересилить не может. Нужно было бы в нее пару литров воды влить, чтобы промыть желудок,. Но моя задница чует неладное. Вначале в мою безопасную пещеру заберемся, а потом будем воду пить и выяснять отношения.
Руки чистые, и то хорошо. Значит, не кололи, а в таблетках давали. Или в жидком виде.
Значит, промывание имеет смысл.
Карту видеонаблюдений центра города я знаю неплохо. Выхожу там, где даже на магазинах глазков нет. Ловлю частника через дорогу и еду почти в обратном направлении. Выхожу уже ближе к дому.
 
Иду широким шагом по тихим улочкам, лисенка своего несу над землей. Ее мутит, она стонет и жалобно что-то шепчет.
Телефон звонит. «Друг» Митроха меня потерял. Ну-ну, сейчас посмотрим, какой ты друг.
— Демон, ты что, нахуй, творишь?! Кричит в трубку Митроха. Я, блядь, с тобой общаться не буду, тебя ни в одно приличное заведение брать нельзя.
— Бля, какое горе! Митроха меня с собой не возьмет, погоди сопли вытру, ехидно отвечаю ему. Сука, я так и думал, что крысить будет.
— Смехуечки тебе? Ты влетел, Демон! Так влетел, что я, пиздец, тебя больше не знаю. Эта шалава.
— За «шалаву», верхние передние на пол.
— … она хозяевам клуба должна. Слышал о Равиле Горце?
— Ебать! Все горцы должны жить в горах! ржу уже откровенно.
— Ебанат! Равиль серьезный чел, он хозяев клуба за эту блядь на счетчик поставил.
— … за «блядь» нижние передние на пол.
— … теперь будешь вместе с ней отрабатывать. Я так и знал, что, уебище компьютерное, доиграешься однажды.
— Друг, ласково ехидничаю я. Ты что звонишь, дорогой?
— Предупредить, что я в такие игры не играю. Либо бабу возвращай немедленно.
— Либо что? скалюсь я. Ах ты, сука ссыкушная, ты мое имя им сказал?
— А что мне оставалось? уже визжит он на истерике, они нас по камерам пропалили! Теперь проблемы у меня! И у тебя, сука, тоже!
— Ты, главное, жопу потом смажь, стукачок, чтоб в следующий раз легче шло.
Обрываю звонок.
Смотрю на уснувшую прямо во время моего разговора Лисичку.
Маленькая такая, тонет в моем пиджаке. Волосы рыжей волной.
Уже не злость и не похоть руководит мной, когда аккуратно трогаю ее губы, веду пальцами по тонкой коже шейки.
Нет.
Нежность.
Как же так, Лапочка? Как ты так умудрилась?
И как я так вовремя?
Даже думать не хочу, что бы с тобой было, не притащи меня Митроха в этот клубешник. Уже за одно. Это я ему, пожалуй, прощу стукачество. В конце концов, он всегда был крысой и ссыклом.
Адрес мой просто так не добудешь, родственников трогать проблем не оберешься, даже такие горцы, как Равиль,. Это понимают.
Тем более, что и трогать некого.
Мать после приема в Европу улетает, уже, наверно, в аэропорту.
А дядя… Посмотрел бы я на того, кто попробует на него наехать. Может, даже на кладбище пришел, землицу на могилку кинуть.
Так что проблемы, которые я сейчас нажил, вытаскивая Лапочку из притона только мои. Уже даже не ее.
Мои теперь.
Ладно, домой, Лисенка пристроить в кровать, вызвать врача к ней.
А потом уже выяснять глубину жопы, в которую она меня затащила.
  
Внезапные родственные связи
 
Те, кто первый раз слышат мое отчество, очень удивляются. Не могут сдержать лицо, поднимают брови. Самые деликатные еще и вопросы задают. Почему Ольгович? Отца звали Ольга? Обычно сразу после этого деликатные огребают и учатся проявлять свое удивление более корректно.
А я никому ничего не объясняю.
Да. Это и не интересно, на самом деле.
Банальная, тупая до безобразия история.
Мой папаша, надеюсь ему икается сейчас, подонку, бросил мою мать. Мне было десять.
Случилось. Это неожиданно не только для меня, мелкого пацана,. Но и для мамы. Я кое-как пережил, хотя удивлялся и поначалу задавал вопросы. Недолго, правда. Потом перестал караулить входную дверь и смотреть на экран телефона. Детская психика вещь гибкая. Нам проще.
А вот мать долго не могла оправиться.
Отец свалил к другой бабе, внезапно и пошло. Просто в один момент пропал, уехал на работу и не вернулся.
Я помню, как мать обзванивала морги и полицию. Потом напрягала своего старшего брата. Он тогда как раз прокурором был еще, не губернатором.