Лапочка для Демона (СИ)
Иначе какого хера я сюда приехал и самое дорогое привез? Конечно то, что я свалился без задних ног, оставив в когтях чудовища свое сокровище, могло мне аукнуться. Мало ли какие способы соблазнения использует этот черт… Но, с другой стороны, Лисенок мой наивная, конечно, до крайности,. Но не дура. Я надеюсь… К тому же там Кит.
Смех все ближе, музыка еще доносится.
Я отчего-то злюсь, что им втроем так весело без меня.
Нет. Плохое место, нужно перетереть с Кирсаном и свалить.
Паркет ухоженный, старинный. Приятно идти по нему голыми ногами.
В длинном коридоре работает несколько светильников, создавая уютную домашнюю атмосферу. В гостиной пусто, там тоже горит какой-то ночник.
По запаху и шуму с кухни понимаю, что сейчас, сука, так расстроюсь, что не буду за себя отвечать. Пахнет чем-то умопомрачительным. Мясо жарят с луком. И что-то пекут. Кажется, печенье с корицей. Или булки. Тоже с корицей.
Из тени вхожу в светлую просторную кухню. Картина заставляет замереть на месте.
Им весело без меня, похоже, я был прав.
Все втроем в одинаковых спортивных штанах малинового цвета и коричневых футболках, на запястьях напульсники ярко-желтого цвета.
Вообще-то, радужно и весело.
И атмосфера такая забавная.
Потому что. Это все удобрено фоновой музыкой без слов из какой-то знакомой комедии, смехом Лапочки и веселым голосом тощего подростка, с горящими глазами наблюдающего, как моя рыжая Лисичка вытаскивает из плиты поддон с печеньем.
Так, бедняга Кит, как и я, пропал. Лапочка сражает наповал, здесь я его могу понять и посочувствовать даже.
А что Кирсан?
Папаша и адмирал этого корабля сидит во главе длинного стола на стуле с высокой спинкой. И вот эту морду нужно видеть. Кирсан наблюдает за телодвижениями моей женщины, и хитрая улыбочка блуждает по его губам. Попивает из бокала красное вино и улыбается. Сука. Коварно, потому что хоть и не смотрит в мою сторону,. Но появление мое точно срисовать успевает.
Контрразведчик херов.
— Ирочка, как тебе идет этот наряд! По фигуре идеально!
— Тут главное, Кирилл Михайлович, размер правильно подобрать, без всяких заигрываний отвечает Лапочка.
— Да, нет, детка, дело исключительно в фигуре.
— Ирина, рявкаю я так, что Ириска подпрыгивает и чуть было не роняет поднос с печеньем, она Ирина, а детка у тебя в штанах, ей и восхищайся.
Лапочка тут же умащивает выпечку на плиту и, торопливо вытирая руки, стремится ко мне.
— Игореш… Ты как? подхватываю ее, сажаю к себе на бедра, благо размеры кухни позволяют не только девчонку на руки взять,. Но еще и танго с ней станцевать, если понадобится.
— Нормально, Лап, все уже хорошо. Я что-то перенапрягся… Оставил тебя одну. Ты простишь? не дожидаясь ответа, целую глубоко и сладко. Она отвечает, стеснительно раскрывает губки, позволяя наглому языку хозяйничать во рту. Это сладко настолько, что бьет по коленям дрожью. Хочется, не отрываясь от нее, посадить на стол, стащить. Это малиновое безобразие и трахнуть. До визга и крика. Так, чтоб смотрела на меня, глаз не отрывала своих темных, лисьих.
— У меня здесь сын несовершеннолетний, усмехается Кирсан.
Ник ржет, скалит зубы.
Я нехотя спускаю Ириску с рук, сажусь за стол.
Оглядываюсь, выдыхаю.
И прикидываю, с чего начать.
Понятное дело, что ничего хорошего я с собой не принес,. Но Кирсан, судя по тому, что про Беркута в курсе, уже все сам просек.
И, скорее всего, даже выяснил подробности по моей ситуации. Пока я в нервном отрубе валялся.
Шустрый, гад!
И одежду успел моей Лапочке купить, и киношку какую-то по телеку крутит, и вином угощает. Еще и печеньки она им печет, с корицей!
И все. Это за каких-то два часа!
Если он и с моим вопросом так разберется, то… Сука, то я ему сильно должен буду. И чем отдавать? Вот вопрос.
Но сначала выясним, что он знает.
А потом уже будем вместе прикидывать, как начать вылезать из говна, в которое влип.
Ириска суетится, ставит передо мной еду.
Она вообще так обжилась на этой кухне, что не по себе. Она и на моей была прям к месту.
Удивительное свойство у девчонки моментально выстраивать вокруг себя правильную и гармоничную атмосферу.
— Кто готовил? спрашиваю я, пробуя шикарную мясную пережарку с пюре.
— Лапочка, улыбается Кирсан.
— Это я так ее называю.
— Так ты определись: детка, Ириска, Лапочка и Лисенок что тебе, что нам.
— Игорь, Лапа трогает меня за коленку под столом, не злись, пожалуйста.
— Тебе, Кирсан, только Ирина Анатольевна. А тебе, Никитос, только тетя Ира.
— Какая, нафиг, тетя? возмущается подросток, да она меня старше на пару лет всего!
— Вообще-то, Кит, мне двадцать пять лет, учительским тоном заявляет Лапа. И носик свой веснушчатый морщит. Умилительно так.
— Ого, а я думал восемнадцать, уныло удивляется Кит.
В этом ты не одинок, парень… Я вообще думал, что она несовершеннолетняя, когда увидел первый раз.
Ладно, пусть она всем нравится, лишь бы при мне была. Я смогу защитить.
Ага, мать твою. Могу ли?
— Поговорить надо, смотрю на Кирсана, нарываюсь на ледяной взгляд голубых глаз.
— Надо чая попить, хмыкает Кирсан, не торопясь идти мне навстречу. Тянет кайф, сучара. Смотрит на Лапочку, улыбается, да, Ирина Анатольевна? Будем с вами чаек пить? Печеньками закусывать? Чашечки вместе помоем?
— Конечно! теряется Лапа, не понимая, что происходит, и наивно хлопая ресницами.
— Чашечки… Вместе, спокойным голосом повторяю я, сдерживая бешенство.
Я понимаю, что Кирсан, сука, доводит меня. Специально. Кайфуя от этого… Все понимаю. И все равно довожусь! Сам подыгрываю ему. Нельзя так делать. А сил сдержаться нет. Просто.
Я перевожу взгляд на Иру, уже переключившуюся и весело улыбающуюся плывущему Киту.
Она вообще понимает, как сильно нравится мужчинам такого толка, как я или Кирсан?
Вот такая, маленькая, беззащитная, домовитая, ласковая и открытая. Как живой огонек у тебя в руках. Притягивает, манит.
И тут бы, конечно, выяснить, насколько она крепка в своем настрое быть со мной. Не вильнет ли рыжим хвостом, не сходит ли налево, потому что командный голос извне приказал чашки помыть… Вдвоем.
— Не стесняйся, Ирина Анатольевна, если тебе что нужно, я всегда готов помочь, говорит опять Кирсан, загоняя Лисенка в краску, меня… Никуда не получается загнать.
— Тебе что-то нужно? спокойно спрашиваю я, отвлекаясь от провокатора и притягивая ее к себе, чтоб поцеловать алеющую щечку. Одежду, обувь, что-то личное?
Я сам могу мою девочку обеспечить, подачки Кирсановские нахер. А то устроили тут, понимаешь, шоу «Счастливая семья». Костюмчики, киношка, совместная готовка… Облезет, гад.
— Нет, все есть, и все же она мне улыбается не так, как чужим мужикам. Только мне. Только для меня такое. И улыбка эта, и выражение нежное в глазах.
— На планшете когда-нибудь рисовала? Графическом?
— Нет, шепчет, а глазки восхищенно расширяются. Очень хотела, присматривала, и. Это для работы так удобно, там же все и подсчитать можно, но.
— С Китом посмотрите в моем рюкзаке, прерываю я ее, мне с Кириллом Михайловичем поговорить надо, а потом чай попьем и помоем с тобой чашки.
— Я, Ириска, умею планшетом пользоваться! Никита тут же вскакивает из-за стола.
Лапа целует меня в щеку, взвизгивает радостно и, ничего так и не сказав, вместе с подростком бежит с кухни, подпрыгивая счастливо и довольно.
Блин, как ребенок. Совсем недавно по острию прошлась, а ничего не тревожит, ничего не бросает тень на настроение.
Огонек мой радостный.
А я уже думал хэндмэйд какой замутить из этого ненужного планшета, а тут столько радости.
— Скучный ты стал, Ольгович, улыбается мне Кирсан. Втюрился и погиб как хохмач.
— У меня неприятности, откуда про Беркута знаешь? я больше не реагирую на его подколы. Мы одни, можно прекратить подбирать слова и танцевать. Берусь за вкуснейший ужин, быстро наворачивая вилку за вилкой, потому что при моем темпе жизни хрен его знает, когда в следующий раз удастся пожрать.