Босиком по звёздам (СИ)

— Все отлично, не беспокойся, — ответила Рита, поворачивая ключ в замке.
— Скажи, а ручей из-под двери — это тоже отлично?
Рита хотела ответить что-то колкое, но не успела. Она увидела свою прихожую, в которой безмятежно плавали тапочки. Когда Рита открыла дверь, они колыхнулись и устремились на лестничную площадку вместе с потоком воды.
— Что происходит?!
Рита ломанулась в квартиру. Вода была везде: в прихожей, в зале, в ванной и на кухне. Вокруг плавал мусор, какие-то листочки, случайно оказавшиеся на полу, и шелковая ночная рубашка. Вентили всех кранов были выкручены на полную, вода хлестала в раковины, переливалась через края и веселыми водопадами обрушивалась на старый деревянный пол.
— Что это, Май? Что же это? — причитала Рита и бестолково металась из комнаты в комнату. Она растерялась, ужас тугим комком застрял в горле, от слез щипало в носу, но глаза оставались сухими. Рита то бросалась к половой тряпке, которая тут же плавала, подобно плоту, то к кастрюле, которой решила вычерпать воду. Май кружил под потолком, возмущенно каркая.
— Что ты тут еще устроила, ведьма?
Рита обернулась. На пороге её квартиры стоял Михаил Андреевич в своей неизменной вязаной жилетке и опирался на трость. Он окинул взглядом разгромленную квартиру и остановил его на несчастной девушке, стоявшей посреди бардака. Она была мокрой, лохматой, держала в руках кастрюлю и выглядела совершенно несчастной.
— Я не знаю, — заявила она, и вдруг слезы брызнули у неё из глаз, покатились крупными каплями по щекам.
Михаил Андреевич прерывисто вздохнул, с сожалением посмотрел на мягкие домашние туфли.
— Мать моя в рейтузах! А ну отставить сопли! — строго скомандовал он и решительно шагнул в лужу, что разлилась по коридору. — Ты воду хотя бы выключи, дурёха.
— Ах, точно!
Рита кинулась выполнять указание. И как такая очевидная мысль сразу не пришла ей в голову? Как она растерялась, как перепугалась, раз допустила такую глупость! И Май тоже хорош, молчал, словно язык прикусил.
— Веник и совок есть? — спросил Михаил Андреевич, и Рита испуганно кивнула. — Собирай ими воду и в ведро. А я тут пока… покряхчу.
Опираясь на трость, он подхватил один из стульев под спинку и потащил к выходу. Стул был старый, венский, из натурального дерева. Для такого нет ничего хуже, как стоять в воде. Так по одному Михаил Андреевич вытащил все стулья и схватился за стол. Рита сердито утирала нос тыльной стороной руки и раз за разом набирала полный совок грязной воды, чтобы вылить её в ведро.
— А что у вас тут происходит? — в квартиру заглянули любопытные соседи.
— Видишь, баню устроила. Хорошо, хоть на первом этаже, — отвечал Михаил Андреевич. — А вы не стойте, спросите у горе-хозяюшки тряпки да помогайте.
— Я Григорий. С шестого этажа, — широкоплечий мужчина лет сорока смущенно протянул руку. — Мы даже не знакомы.
— Рита, — пискнула та.
— Ну что, Рит, давай, чего не жалко. Будем пол вытирать.
Помощников набралось немного, но даже на их участие Рита не могла надеяться. В какой-то момент она остановилась и осмотрела квартиру. Обои потемнели и отошли, но пол не успел вздуться, хотя наверняка промок до самого основания. Почти всю мебель вынесли на площадку, где её охранял бдительный Михаил Андреевич. Григорий и еще пара соседей заканчивали собирать воду. В квартире было душно и очень влажно, Ритина спина взмокла, а волосы налипли на лоб. И все-таки она себя чувствовала до безобразия живой. Её грудь распирали самые разные чувства: обида на ситуацию, и ужас перед последствиями, и благодарность, и умиление.
— Как же мне вас отблагодарить? — несчастным голосом спросила она.
— Больше не устраивай потоп, — хохотнул Григорий.
— А лучше, как будет у кого беда, тоже помоги, — ответила соседка с четвертого этажа. Она выжимала тряпку и выглядела при этом весьма довольной. — И получится круговорот добра.
— Ты вот что скажи, как так получилось?
— Я не знаю. Честно. Пришла, а все краны открыты на полную.
— Воды, наверное, не было, — предположила соседка. — Открыла и закрыть забыла. Постоянно такое случается.
 
— Так не отключали сегодня вроде, — пожал плечами Георгий.
— А разве ж с ними угадаешь? Вот она, настоящая русская рулетка: что и когда у тебя отключат на этот раз.
— Ну, вроде все. Принимай работу. Хозяюшка, — последнее слово Георгий выдал с ироничным смешком, и Рита бы в другой ситуации ответила что-нибудь колкое, но тогда она была слишком усталой и благодарной. Слава богам, хотя бы Май благоразумно молчал.
— Давайте я хотя бы ужин закажу на всех, — предложила она, чувствуя себя беспомощной. Что она могла ещё сделать? Не гороскоп же составить.
— А твой ужин где? Уплыл?
— Нет. Я не очень в готовке, — смущаясь, призналась Рита.
Ей вдруг вспомнилось, как в её квартире появлялся Алекс. Всегда с полными пакетами снеди. В её воспоминаниях его окружало тепло и свет, и голос звучат мягко, как будто издалека. Он по-доброму ворчал, осматривая пустой холодильник, надевал фартук и принимался готовить что-нибудь простое, но неизменно вкусное. Рита посмотрела на дверь, будто могло произойти чудо, и Алекс появился бы, пусть с пустыми руками, пусть злой или обиженный на неё — не важно. Впервые, остановившись на мгновение в своей погоне за медальоном, она поняла, как сильно скучает по нему. А ещё, что даже не знает его номера телефона. Может, и не было никакого Алекса вовсе?
— Не, я заказанную еду не люблю. Пойду, там жена картошки наготовила. Ой, и орать будет! Ни за что не поверит, что я полы мыл, — Григорий усмехнулся и покачал головой.
— И мы пойдем, — в один голос заявили соседка и подростки, которых Михаил Андреевич отловил в подъезде и заставил таскать мебель, спасая от деформации.
Собственно, Михаил Андреевич был единственным, кто остался с Ритой в разгромленной квартире. Синие осенние сумерки заползли в окна и растеклись по комнатам.
— А вы? Выпьете со мной чая? — тихо спросила Рита.
— Выпью, что ж с тобой делать, — вздохнул сосед. — Только не в твоей бане. Пойдем лучше ко мне.
Квартира Михаила Андреевича была типичным жилищем человека, застрявшего в прошлом или достаточно консервативного, чтобы не менять привычной обстановки. Здесь пахло стариной: деревом, тканью, простой едой и чистотой. Все вещи аккуратно стояли на своих местах, и на многих были выдавлены цены с таинственной припиской “коп.” Стол покрывала клеёнчатая скатерть, диван — выцветшее, но чистое покрывало, на стене гордо собирал пыль ковёр.
— Вы один живёте? — спросила Рита, присаживаясь на стул, почти такой же, как у неё самой.
— Один, — отозвался Михаил Андреевич, зажигая под чайником конфорку, и когда Рита больше ничего не спросила, добавил: — А раньше жена была. И собака.
— А что случилось?
Он посмотрел на неё колко, недобро.
— Зачем тебе? В душу все лазить мастаки, только руки перед
тим не моете.
Рита прикусила язык. “Это была ловушка!”
На столе появились толстостенные чашки с нарисованной земляникой и непарный им заварник. Запахло простым хорошим чаем без всяких так добавок. В вазе на ножке лежали конфеты и пряники.
— А вот был бы у тебя мужик, — ни с того ни с сего заявил Михаил Андреевич, — то такого не случилось бы. Он бы перед выходом все проверил, а если и случилось чего, так помог.
— Так мужчины же не тараканы, — улыбнулась Рита. — Сами не заводятся.
— Это как посмотреть. Некоторые и сами. Я вот в свое время ходил-ходил к Надьке, да так однажды и остался. И предложил: а чего бы нам не пожениться?
— Поженились?
— Угу, — вздохнул он. — Поженились.
В комнате снова повисла пауза. В тепле и уюте Рита как будто немного оттаяла, ужас перед коммунальной катастрофой немного поблек перед ярким светом и ароматом чая.
— Дурак я был, — опять внезапно заговорил Михаил Андреевич. — Думал, что если много говорить о любви, то приестся. Сотрутся слова, потеряют смысл, а с ними и любовь пройдёт. И я постоянно говорил, что больше всего в жизни люблю нашу собаку.