Че Гевара. Книга 2. Невесты Чиморте

Таня холодно взглянула на нее и пожала плечами.
— Вы еще не поняли? Вы не можете никуда уйти. Вы теперь — невеста святого Чиморте, а он своих женщин не отпускает. Ваш дом теперь здесь.
  
ГЛАВА 10
 
ПОВСТАНЦЫ
 
Партизанский лагерь в Катабамбе, Конго, август 1965 года
— Так вы действительно зверолов? — разочарованно спросил Че, листая найденную Максом книгу.
Тот почти виновато развел руками. Веревки с него сняли, однако в дверях палатки стоял часовой. Но бежать из лагеря, набитого вооруженными повстанцами, Макс и не думал. Кажется, никто не собирался его расстреливать, однако видение, навеянное Броненосцем, не шло из головы. Черт знает, может, волшебный предмет вдруг поменял свойства и начал показывать будущее… или вероятное будущее, — осенило вдруг Макса.
Че Гевара хмыкнул и отложил книгу. Неожиданно цепко взглянул на пленника.
— А вот товарищ Нгеле утверждает, что вы могущественный колдун, — усмехнулся он.
Челюсть у Макса отвисла. Команданте улыбнулся, видя его растерянность.
— Товарищ Нгеле — сам колдун, и ему везде видятся коллеги. Однако он рассказал мне кое-какие подробности о вашем захвате, и…
— Понятно, — перебил Макс.
На лбу выступили капельки пота. Обострившаяся до предела интуиция подсказывала: вот она, развилка. Либо он останется жив. Либо — будет расстрелян в предрассветных джунглях, и предсказание Броненосца сбудется…
Какая ирония судьбы, подумал Макс. Когда-то он должен был отдать Броненосца генералу Беляеву, белогвардейцу, бежавшему от коммунистов, но не успел. И хранил все эти годы, оказывается, для того, чтобы передать самому известному и яростному революционеру… Одобрил бы его старый индеец Кавима? В конце концов, Че Гевара, как и Беляев, пекся о благе простых людей — только понимал его по-другому.
— Товарищ Нгеле отдал вам предмет? — спросил Макс и тут же понял, что попал в точку: команданте удивленно нахмурился. Секунду поразмыслив, он кивнул часовому. Тот выглянул из палатки и что-то пронзительно закричал.
Минуту Че Гевара и Макс провели в молчании. Команданте, попыхивая трубкой, с интересом рассматривал зверолова. Макс в свою очередь с любопытством поглядывал на знаменитого аргентинца — стараясь, впрочем, чтобы его интерес был не слишком заметен. Тишина становилась все более напряженной; Макс собирался уже разрядить ее какой-нибудь шуткой, но тут снаружи послышался шум, и в палатку вошел колдун. Не дожидаясь вопросов, он тут же визгливо закричал на суахили, тыча пальцем в Макса и брызгая слюной. Че Гевара поморщился и жестом остановил его.
— Переводчика, — бросил он. — Хочу, чтобы вы полностью понимали, о чем идет речь, — объяснил он зверолову. — Да и самому надо разобраться, а мой суахили не так уж хорош.
Макс кивнул. В палатку уже вошел молодой конголезец; на команданте он смотрел с обожанием, и Макс снова подумал — понравился бы Че Гевара Кавиме? Скорее всего, решил он.
— Итак, — заговорил Че, — что за предмет?
— Небольшая серебристая фигурка броненосца, — ответил Макс.
Че кивнул переводчику. Выслушав его, Нгеле весь скривился, полез в набедренную повязку и выудил оттуда предмет. Макс поморщился; команданте, похоже, тоже не хотелось брать фигурку в руки. Он кивнул на стол; колдун с мрачным видом положил Броненосца перед Че Геварой, отступил на шаг и снова заговорил, бурно жестикулируя и корча страшные рожи. Переводчик монотонно забубнил:
— Иногда бывают люди с разными глазами, один как небо, другой как трава. Все люди с такими глазами — злые колдуны. Я не такой, я хороший колдун, у меня глаза одинаковые и коричневые. Этот человек — плохой, злой колдун.
Колдун вытянул дрожащий палец, обвиняющее указывая на Макса, и переводчик взглянул на него с пугливым любопытством. Максу захотелось зажмуриться.
— Однако у него глаза одинаковые, карие, — заметил Че.
— Это потому что я отобрал у него источник силы, чтобы отдать вам. Я хороший, добрый колдун. Я защищаю ваших воинов от пуль и лечу раненых.
 
— Видел я, как вы лечите раненых, — проворчал команданте в сторону. — Каков наглец!
Переводчик наконец сообразил, о чем идет речь, и хихикнул. Единственным толковым врачом в лагере был сам Че Гевара, и все об этом знали. Но смутить колдуна было трудно. Он пожал плечами и замолчал, гордо подняв голову и сложив руки на груди.
— Товарищ Моджа утверждает, что во время вашего ареста с его отрядом произошел необъяснимый приступ безумия, — сказал Че. — Им почудилось нападение гигантского животного. Судя по описанию — вот такого, как на обложке, — Че похлопал по «Охотникам за динозаврами». — Вы можете это объяснить?
— Могу, — охотно ответил Макс. — Этот предмет позволяет наводить галлюцинации, команданте. Но не спрашивайте как — я понятия не имею.
— И вы попытались заморочить мою группу…
— Чтобы сбежать, да, — подхватил Макс. — А что бы делали на моем месте? Спокойно сдались бы в плен?
Че Гевара нахмурился.
— Полезная вещь, — задумчиво произнес он. Макс почти видел, как напряженно работает мысль команданте. Вопящие от ужаса солдаты, разбегающиеся без единого выстрела. Летчики, поливающие пулями безлюдные пространства, тратят на воображаемого врага боеприпасы и топливо… Че Геваре эти картины определенно нравились. «Простите, генерал», — мысленно произнес Макс, а вслух сказал:
— Этот предмет достался мне не по праву, и я готов отдать его вам. Только… говорят, он не каждого слушается.
Че Гевара с брезгливой гримасой взял Броненосца в руки. Сжал в ладони, сосредоточился. Макс заглянул в глаза команданте. Они оставались карими.
— Нет, — вдруг решительно сказал Че Гевара и бросил предмет обратно на стол. — Хватит с меня мистики, — он неприязненно покосился на колдуна, так и стоявшего у порога с видом оскорбленного достоинства. — Забирайте вашего Броненосца, мне он не нужен.
Макс пожал плечами и взял фигурку. Повесил на шею — тут же защипало под веками. Команданте внимательно взглянул на него.
— Странно, — проговорил он. — У нашей кухарки такие же глаза. Она что, тоже умеет морочить людям головы? — он усмехнулся. — Уж мужчинам так точно.
Переводчик снова хихикнул и что-то шепнул колдуну, скабрезно улыбаясь, но тот не засмеялся в ответ — сердито рявкнул и отвернулся.
— Ведьма Гумилев, — сказал переводчик, — подсыпает в пищу зелье.
Команданте отмахнулся от переводчика, и Нгеле тихо зашипел, как рассерженный кот.
— Можете идти, — сказал им Че Гевара, и, дождавшись, пока все вышли, спросил у Макса: — Как попал к вам этот предмет?
— Это длинная история…
— Ничего, у меня еще есть немного времени, — ответил Че.
Макс набрал побольше воздуха и принялся рассказывать о том, как десять лет назад индейцы принесли в дом генерала Беляева рисунок мегатерия. Линейного повествования не получилось — Че Гевара то и дело перебивал зверолова, задавал уточняющие вопросы, так что Макс сам не заметил, как выложил команданте всю историю своей жизни. Когда он добрался до монастыря и отношения монашек к мегатерию, Че Гевара нахмурился.
— До меня доходили эти слухи, — сказал он. — Жаль, я надеялся, что это не более чем легенды… Но… — он задумался.
Макс, не желая мешать, замолчал, но Че Гевара тряхнул головой и вопросительно взглянул на зверолова.
— Что же было дальше? — спросил он.
— А потом я нашел книгу и решил, что мне надо в Конго, — ответил Макс и принялся рассказывать о своей провалившейся экспедиции.
— Однако, — усмехнулся команданте, когда Макс закончил свой рассказ, — ваши бы энергию и храбрость — да на достойные цели!
— Достойная цель — это революция? — уточнил Макс. — Вы же понимаете, товарищ Гевара, — не могу. Слишком хорошо помню семейную историю.
— Да, — согласился Че Гевара, — но ваш отец, как и генерал, был контрреволюционером. Они получили по заслугам.
Макс промолчал. Еще на примере своего отца он убедился, что ввязываться в спор с фанатиками, одержимыми какой-то идеей, — дело безнадежное и бесполезное. Команданте побарабанил пальцами по столу, размышляя.