Че Гевара. Книга 2. Невесты Чиморте

«Что за огромная тень ворочалась там, на самом краю сознания? — подумал он. — Что за тень, так похожая на Чиморте — не видом, не было там никакого вида, — а смыслом, сутью своей? Или это индейский зверобог проник в африканский сон? Как было бы просто объяснить все шутками перегруженного мозга. Просто и успокоительно». Сергей покачал головой и нахмурился, пытаясь уловить какую-то смутную мысль.
— Он так близко, — проговорил художник.
— Чиморте? — откликнулся Макс. — Еще бы.
Не рыбой уже пахли предрассветные сумерки — а тиной и тухлым мясом, и туман поднимался от земли, как пар от горячей косматой шкуры.
— Он так близко, — повторил Сергей.
  
ГЛАВА 1
 
ПОБЕГ
 
База ЦРУ в дельте Парапеты, Боливия, ноябрь 2010 года
Над сельвой шел дождь. Вода шуршала по пальмовой крыше, проступала каплями на бамбуковых стенах комнаты, и даже запах дыма, доносящийся с кухни, казалось, был пропитан водой. Лежа на спине, Юлька спросонья мрачно рассматривала москитную сетку. Верх отяжелевшего от влаги полога провис, и было видно, что всю ночь над ним ели. Ели долго и обильно, и теперь прозрачная ткань была усыпана обломками хитина, страшненькими колючими ногами и прочими остатками ночного пиршества, устроенного гекконами, пауками, мышами и черт знает кем еще.
Юлька двумя пальцами брезгливо отодвинула сетку, стараясь, чтоб с нее не посыпалось, накинула отсыревшее пончо и вышла на веранду. Хижина на высоких сваях стояла у самого берега, и река была как на ладони. На той стороне едва виднелись покрытые джунглями холмы, расплывчатые, будто пятна гуаши на мокрой бумаге. Высокая вода распухшей от ливней Парапети напоминала ненавистное детсадовское какао — такая же густая светло-коричневая, с розоватым оттенком жидкость, а ветки, листья и прочий мусор плыли по ней хлебными крошками. Путь по реке оказался перекрыт — нечего было и думать о том, чтобы соваться в такой поток на утлом каноэ. Может, это знак, намек на то, что побег будет не лучшим выходом? Юлька вздохнула и прислушалась.
Из столовой доносились мирно бубнящие голоса и позвякивание посуды. Обитатели лагеря собрались на завтрак, но Юлька и не думала спускаться. Она не могла как ни в чем ни бывало сесть за один стол с людьми, которые собирались ее убить. Вчерашние ярость и отчаяние за ночь переплавились в ледяную злость, и она была сильнее любого голода.
На счастье Юльки, в доме нашлась гроздь мелких пахучих бананов. Юлька отламывала их один за другим и поедала, со злорадным удовольствием бросая скользкую кожуру на дорожку, ведущую мимо хижины. Голоса стали громче, заскрипел под ногами гравий, и под верандой появился Алекс. Перегнувшись через перила, Юлька с затаенной надеждой следила, как он приближается к банановой кожуре. Но вскоре она выпрямилась с разочарованным вздохом и отступила в глубь веранды: вместо того чтобы поскользнуться и рухнуть, как в самой низкопробной комедии, цэрэушник аккуратно собрал шкурки и забросил их в кусты.
Хлопнула дверь в хижину, и Юлька испуганно вздрогнула. Зачем пришел Алекс? Уговаривать? Запугивать? А может, просто придушить ее — и дело с концом? И с трупом возиться не надо — бросил в реку, на радость пираньям, и никакой возни… Нет. Такого не может быть, так просто не бывает. Опять будет нудить, чтобы отдала Броненосца… Юлька упрямо выдвинула челюсть и закурила.
— Я добился, чтобы шеф отменил приказ о твоей ликвидации, — сказал Алекс, выходя на веранду. Юлька фыркнула и отвернулась. — Понимаешь? Как только ты передашь предмет, я лично посажу тебя в самолет. Никто тебя и пальцем не тронет.
— И что, вы не уже боитесь, что я все расскажу? — раздраженно спросила Юлька.
Алекс весело ухмыльнулся.
— Что ты расскажешь? — спросил он. — Что дедушка из Боливии прислал тебе волшебный предмет, за которым охотятся агенты ЦРУ? — Алекс рассмеялся. — Да пожалуйста, рассказывай. Кто тебе поверит? Ты сама себе толком не веришь до сих пор.
— Журналисты…
 
— В желтейшей из желтых газет! Да пусть пишут, сколько влезет. На фоне крокодилов в канализации прокатит и не такое. За крокодилов, пожалуй, гонорар даже получше будет…
— Кстати, — оживилась Юлька, — почему ты не попытался просто купить предмет? Просто предложить мне деньги и не затевать всю эту историю? Еще месяц назад я думала, что это всего лишь красивый кусок железа.
Алекс вздохнул.
— Да потому что мы не знаем! — воскликнул он. — Не знаем, будет ли работать предмет после продажи! Рисковать и экспериментировать нам запрещено — слишком большие ставки. Только добровольный дар. Ну и как работать в таких условиях?!
— Ты что, жалуешься? Мне?! — Юлька удивленно рассмеялась. — Слушай, а ты точно цэрэушник? Что-то ты разоткровенничался. Не слишком ли ты болтлив для агента?
— Ну хочешь, надену черные очки и костюм. Любой агент знает, когда пора болтать. Заметь — я рассказал тебе правду, и ты уже колеблешься. Так ведь? Ты уже думаешь, не отдать ли мне предмет. И правильно. Это ведь самый простой выход для тебя, Юлька. И, в общем-то, единственный.
— Н-да… Но откуда мне знать, что ты сейчас не врешь? И вообще, ты меня убить собирался! А может, и сейчас собираешься…
— Да нет же. Пойми — ситуация слишком фантастическая, чтобы ее кто-то воспринял всерьез. Все равно что слухи о телах инопланетян в Зоне 51.
— Так они там все-таки есть?
Алекс улыбнулся и пожал плечами.
— Что ты знаешь о Южной Америке? — неожиданно спросил он.
— Ну… — Юлька, сбитая с толку, потерла виски. — Здесь индейцы, Анды и тапиры… и…
— Понятно, — хмыкнул Алекс. — В общем, ничего. Не имеешь представления ни о здешних проблемах, ни о политических раскладах…
— Да меня от политики всю жизнь тошнило, — буркнула Юлька.
— Так зачем ты в нее лезешь? Броненосец может решить судьбу целого континента. В наших руках он многое изменит к лучшему. В твоих — бесполезен и даже опасен. Ты ничего не понимаешь, не представляешь, что здесь творится.
— Тогда объясни мне!
— Впихнуть в тебя курс истории и экономики за полчаса? Юлька, ну смешно же. Тут люди поумнее тебя ломают головы.
Юлька яростно отшвырнула окурок. Все шло как-то наперекосяк. Еще немного — и окажется, что она — безмозглая упертая дура, а Алекс — славный парень, который всего лишь делает свою работу… Стоп. Что это за работа такая, на которой нужно живых людей убивать?!
— То есть твои намерения чисты, а цель оправдывает средства? — ядовито уточнила Юлька. Алекс пожал плечами.
— Ты не поверишь, но — да, — проворчал он.
— Не поверю, конечно.
— Ты же сказала, что тебе плевать на политику.
— Ну да.
— Так какая тебе, черт побери, разница?! — заорал Алекс. — Какое тебе дело до того, кто станет следующим президентом? Ты все равно ни черта не знаешь! Как же тебе объяснить… Пойми, Юлька, мы не в сказке живем. Что ты тут — сидишь и пытаешься на лету определить, кто здесь хороший, а кто плохой? Не выйдет! Никто не будет строить рай на земле, и морить детей голодом тоже никто не будет! Какое тебе дело, у кого контроль — у нас или у местных? Вопрос только в том, в чей карман пойдут деньги. Тебе какая разница?
— Подожди-подожди, — подобралась Юлька и озадаченно нахмурилась. — Ты что, готов меня убить ради того, чтобы какой-то старый нефтяной хрыч не упустил лишний миллиончик?!
Раскрыв рот, Юлька потрясенно уставилась на агента. Алекс начал было говорить и осекся. Беспощадная простота формулировки не оставляла места для маневра. Вопрос оказался настолько глуп, что вдаваться в объяснения и выкручиваться было невозможно. Молчание же подразумевало только один ответ.
— Ты что, совсем сдурел? — тихо спросила Юлька.
Алекс растерянно хохотнул и застыл. Уже много лет он жертвовал чужими жизнями и рисковал своей. Это его работа, его жизнь… Передряги, из которых и не надеялся выбраться живым, погибшие на глазах друзья. Женщины, которые ему нравились, которым нравился он, и которых приходилось бросать одну за другой, бросать без объяснений и прощаний, а то и отправлять в тюрьму. Одиночество, ложь, роли, сдавливающие железными тисками. Черные ночи, когда хотелось выть от жалости к себе, и другие ночи, еще чернее, когда вокруг роились тени тех, кого он предал. Все ради дела. Израненное тело, скрученные узлом нервы — ради дела. Искореженная, извращенная постоянной игрой психика — ради дела. И эта курица смеет говорить про лишний миллиончик для старого хрыча? Да это не он сдурел…