Человек, который слишком мало знал…

Он вздохнул. Он прекрасно знал, что и другие люди делают то же самое и в Лондоне, и в Вашингтоне, и в Париже.
Легкий стук по матовому стеклу его двери. Вошел Хэстингз с папочкой под мышкой.
— По этому делу О'Нила мне пришла в голову мысль, — сказал он.
— Какая?
— О'Нил был актером. А у актера есть всегда двойники-дублеры, не так ли? Вот уже пять лет, как русские домогаются нашего шифра: они бы никогда не убили агента, который был в двух шагах от цели. Вот что я думаю, убитый был его двойником, а все дело было состряпано, чтобы замаскировать истинное похищение кода — если хотите, диверсионный маневр.
Рэнд улыбнулся.
— Двойники бывают только у звезд, О'Нил же был второразрядным актером. С другой стороны, отпечатки пальцев убитого, бесспорно, принадлежат шпиону. — Он прервал разговор, закурил сигарету, и потом продолжил:
— Во всяком случае, я предусматривал возможность диверсии. Шифровальные коды были отправлены на верхние этажи министерства еще в понедельник. И с понедельника же центр связи довольствуется лишь тем, что играет роль посредника и передает еще кодированные телеграммы.
— Может, русские узнали, что вы готовите им ловушку и убрали О'Нила?
— А как бы они это узнали? Шифровальщики службы центра связи — вне подозрения, и в этом плане голову даю на отсечение. Во всяком случае, если у русских был свой шпион в центре связи, то эта совместная операция с О'Нилом была ни к чему.
— А эта девушка, которая застала О'Нила за снятием слепка замка?
— Одри Фаулер? О ней мы все знаем. Несколько наивная, но исключительно достойная доверия. Если бы это было не так, чего бы ради она нам все рассказала?
— Тогда что же нам остается?
— Убитый шпион.
— Почему?
— Может быть потому, что он об всем слишком много знал. О чем-то, о чем у нас нет ни малейшего представления.
На следующий день в пятницу Рэнд отправился в тюрьму к Ивару Кадену. Его провели в комнату со светло-зелеными стенами и с решетками на окнах.
За столом сидел человек; за его спиной стоял охранник.
— Я хотел бы, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов, — сказал Рэнд.
Каден был коренастым человеком неопределенного возраста. На его щеках пробивалась щетина.
— А, это вы навалились мне сзади на спину?
Казалось, при этом воспоминании мышцы заключенного несколько напряглись.
— Я просто выполнял свою работу, — сказал Рэнд. — Собственно, так же, как и вы свою: убить Бартона О'Нила.
— Вы чертовски правы! Это была моя работа, и я ее сделал.
— И сколько же они вам заплатили?
На его губах заиграла хитрая улыбка.
— Хорошую сумму.
— Почему он должен был умереть?
— Послушайте-ка меня, месье. У меня нет обыкновения задавать вопросы своим нанимателям. Мне платят, чтобы я выполнял работу, и я ее выполняю, вот и все.
— Вы коммунист, Ивар?
Человек заерзал на стуле и посмотрел на свои руки.
— Кто заплатил вам за то, чтобы вы убили О'Нила?
Каден поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Рэнда.
— Неужели вы и вправду думаете, что я вам это скажу?
— Ни к чему, Ивар. Мы знаем, что это был приказ советского агента. Последний вопрос теперь. Они вам уточнили, в какой момент вам нужно было убить О'Нила?
— Пока он не войдет в Форин Оффис в среду вечером.
— Да, — прошептал Рэнд самому себе, — перед тем…
Возвращаясь на работу, Рэнд еще раз позвонил в министерство. Ничего аномального, что касается шифров, не было.
Мозг бесконечно буравила одна мысль: Бартон О'Нил был убит в тот момент, когда он должен был завершить свое дело и доставить русским важнейший для них документ. Почему?
Казалось, было единственное объяснение: они пронюхали о готовящейся западне и устранили О'Нила, чтобы помешать ему говорить. Ну а что актер мог бы рассказать? Он не был коммунистическим агентом; он был наемником, который продавал информацию тому, кто больше всех платит.
Что такого мог знать он о шпионской сети советских в Великобритании, чего бы не значилось в досье Интеллидженс сервис.
Рэнд уже почти было решился прекратить поиски. В конечном итоге шифровальный код был в безопасности, шпион мертв, а его убийца в тюрьме. Что ему оставалось делать? Так ли уж важно было ему узнать, почему погиб Бартон О'Нил? Вошел с докладом Паркинсон.
 
— Человек из посольства СССР, — поспешил доложить он, — под постоянным наблюдением Интеллидженс сервис. — Это — известный агент по фамилии Барский.
— Вы хотите сказать, тот человек, который утром наведывался к Кадену?
Паркинсон утвердительно кивнул.
— Человека, которого считают О'Нилом, видели в понедельник в баре в компании Барского. Эта информация имеет какое-нибудь значение?
— Это подтверждает только то, что мы и подозревали. Мысль подменить шифровальный код, должно быть, пришла О'Нилу, когда ему предложили роль в телевизионной передаче и некоторые планы которой должны были снимать в холле министерства. Должно быть, он уже знал, что в центре связи есть человек, за которого он мог прекрасно себя выдать. В воскресенье, когда он уже сделал отпечаток замка, он знал, что для него больше нет препятствий, чтобы завладеть кодом. Поэтому в понедельник он сделал такое предложение советскому агенту.
— И тогда посольство СССР связалось с Москвой, — добавил Паркинсон, и пришел ответный приказ убрать О'Нила. Толково?
Да, подумал Рэнд, но это отнюдь не приоткрывало завесы со всего этого дела.
— Нет, но столько вещей не имеют никакого смысла, Паркинсон!
— Русские, может быть, считали, что О'Нил уже владеет кодом. В общем-то, имея ключ и отличную маскировку, он в любой момент мог войти в министерство.
Рэнд покачал головой.
— Нет, так как в его портфеле не хватало одной вещицы: пропуска, который позволил бы ему преодолеть самое первое препятствие, а именно: охранника в холле. Совершенно очевидно, сфабриковать себе пропуск он был не способен. Свой план он мог бы осуществить только один раз: через спектакль, который снимался в стенах министерства. А, учитывая время, которое ему понадобилось на изготовление ключа, кодом он мог бы завладеть только в среду.
— Не подвергал ли он себя риску быть опознанным и разоблаченным вторым охранником, я хочу сказать, тем, который стоит между дверью специального крыла и центром связи?
— Вы же знаете, Паркинсон, как это происходит. Первый охранник должен был бы быть более внимательным, чем второй, которому доводится контролировать с полдюжины сотрудников, которых он видит каждый день. Уж если бы О'Нил вошел в дверь, то успех бы ему был гарантирован благодаря его маскировке и актерскому таланту.
— Что ж тогда остается, месье?
Рэнд закрыл глаза.
— Мы имеем шпиона, который более чем уверен в успехе кражи нашего дипломатического шифровального кода. Хотя русским очень важно завладеть этим кодом, они убивают агента в тот самый момент, когда он собирается его стащить. Почему?
Почему? Вопрос висел в воздухе даже после ухода Паркинсона. Рэнд сидел в тишине, поглощенный своими мыслями, со смешанным чувством, что он не оставит этого дела, пока не прольет на него свет.
Он вспомнил показания молоденькой машинистки, но прекрасно знал, что в них нет ответа, который он так искал.
Он поднялся, подошел к окну и прикоснулся лбом к холодному стеклу. Он смотрел на бурные потоки реки и все пытался представить себе человека в Москве, о котором он не знал ничего кроме фамилии.
Почему они убрали О'Нила?
Потому что он слишком о многом знал?
Нет.
Потому что он знал слишком мало?
Рэнд резко повернулся и буквально нырнул к телефону.
— Льготный вызов! Соедините меня с секретарем Форин Оффис!..
— Слишком мало? — повторил чуть позже Хэстингз, не слишком уверенный, что что-то понял.
Сквозь густое облако сигаретного дыма, Рэнд, расслабившись, подтвердил:
— О'Нил был убит не потому, что он слишком много знал, а потому, что знал недостаточно.