Красавица и Бо (ЛП)

— Нет!
Я наклоняюсь вперед.
— Как насчет этого: я получу одного, если ты получишь одного?
Ее глаза загораются, и она чуть не падает со стула в приступе смеха.
— Ты не можешь раскрасить свое лицо! Ты слишком большой и старый!
Лорен поворачивается ко мне и подмигивает.
— Я думаю, она хочет сказать, что ни один такой мужественный и сильный мужчина, как ты, не выдержит, если на его щеке нарисуют единорога.
— Испытай меня.
Минуту спустя я сижу на столе, а Лорен стоит передо мной, расположившись между моих ног. Если бы мы не были в разгаре сбора средств, я бы притянул ее поближе к себе и обхватил руками ее задницу. Ее джинсы убийственно обтягивают во всех нужных местах.
— Не двигайся, — шипит она, отталкивая мою руку от того места, где она лежала на ее талии.
Ой.
Холодная краска попала мне на щеку, и девочка разразилась новым приступом смеха.
— Он розовый! Она использует розовый!
Я не могу удержаться от улыбки.
— Нет! — Лорен без особого энтузиазма стонет. — Не улыбайся, а то все испортишь.
Она подходит ближе и пальцем вытирает пятно, которое, должно быть, размазалось. Я улавливаю запах ее духов, и мне приходится приучить свои глаза смотреть куда угодно, только не прямо перед собой. Ее грудь в нескольких дюймах от моего лица. На ней свитер, а не бикини, и все же этого достаточно, чтобы мне захотелось сделать что-нибудь неприличное.
— Уже закончила?
— Даже близко нет. Я хочу, чтобы выглядело идеально.
— Эй, — говорит маленькая девочка, — это не…
— Тссс! — Лорен огрызается. — Не говори ему. Это сюрприз.
О боже, я должен был догадаться, что она не собирается играть по правилам.
— Я согласился на единорога. Я — юрист, знаете ли, могу подать на вас в суд за нарушение контракта.
Ее карие глаза встречаются с моими.
— Я знаю, но это лучше, чем единорог. Поверь мне.
Мне не разрешают посмотреть мой рисунок, пока маленькой девочке не закончат раскрашивать свое лицо. Вместе, в одно и то же время, мы поднимаем зеркала и осматриваем наши картинки. Маленькая девочка кричит от радости. Я смеюсь. На моей левой щеке нет единорога, там огромное розовое сердце с инициалами, нарисованными в самом центре: BF <3 LL12.
Лорен не смотрит мне в глаза, когда я опускаю зеркало.
— БФ сердечко ЛЛ, да?
— Это могла быть Линдси Лохан или Люси Лью. Думаю, мы никогда этого не узнаем.
Она пожимает плечами и начинает убирать свои краски. Мы закончили на сегодня.
— Я собираюсь угадать Лорен ЛеБлан, — я снова поднимаю зеркало. — Это довольно большое сердце.
Оно занимает всю мою щеку и часть челюсти.
— Правда?
— Почему ты поставила мои инициалы первыми? Я люблю тебя? А не наоборот?
Она прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку.
— Да. Ты меня любишь.
— Да?
— Ты меня так любишь, — дразнит она.
Я на секунду забываю, что мы на шумной вечеринке, и протягиваю руку, чтобы притянуть ее к себе. Ее тело прижимается к моему, когда я смотрю на нее сверху вниз.
— Это не из-за брюнетки, которая подошла ко мне в очередь, чтобы раскрасить лицо, не так ли?
Она невинно пожимает плечами, отводя взгляд.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я беру ее за подбородок и заставляю повернуться ко мне. Ее глаза встречаются с моими, и она как будто обводит меня вокруг пальца.
— Ревнуешь, Лорен?
Она прищуривает глаза.
— Нет!
— Ты только что нарисовала свои инициалы у меня на лице.
— Потому что маленькая девочка попросила меня об этом.
— Она хотела, чтобы ты нарисовала единорога.
Ее щеки раскраснелись.
— Как я уже сказала, художественная вольность. Я твой единорог, и ты любишь меня. Я подумала, что все должны это знать.
— Значит ли это, что я тоже должен заявить права на тебя? Нарисовать на тебе свои инициалы?
Ее бедра прижимаются к моим.
— Мы все еще говорим о краске?
Я улыбаюсь и наклоняюсь, запечатлевая целомудренный поцелуй на ее губах. Ее нижняя губа выпячивается, когда я отстраняюсь.
— Что мы сейчас делаем? — спрашивает она, суетливая, встревоженная. — Ты собираешься отвести меня в мою комнату и разыграть все мои фантазии?
 
Я борюсь с желанием застонать.
— Ты когда-нибудь фантазировала о том, как я помогаю тебе прибраться в этой палатке?
— Теперь ты заговорил, — она изображает легкий сексуальный стон. — Замочи кисти. Я помою палитры.
— А потом мы пойдем поедим, потому что я еще не ел.
— Да, — это с придыханием и гортанно. — Продолжай.
Я наклоняю голову вниз, пока наши лбы не соприкасаются.
— А потом, после, мы собираемся… мы собираемся…
— Угу…
— …потусоваться с нашими родителями.
— Боже мой, Бо, — она легонько хлопает меня по груди. — Ты грязный обманщик.
Я не могу удержаться от смеха, наклоняюсь и переплетаю свои пальцы с ее.
— Нет причин торопиться, Лорен.
Она бормочет что-то, что я не улавливаю с первого раза, и когда я спрашиваю снова, она качает головой.
— Ладно, — она тащит меня за собой. — Если мы не собираемся заниматься сексом, я, по крайней мере, хочу съесть немного джамбалайи, пока она не закончилась.
Этой же ночью она написала мне СМС, когда я лежал в постели и читал. Я сохраняю ее номер в свой телефон и отправляю ей ответное сообщение.
Лорен: Ты уже смыл сердечко?
Бо: Сразу же, как только вошел в парадную дверь.
Лорен: :(Вся эта тяжелая работа…
Бо: Мы можем обсудить нанесение постоянных татуировок, если ты так расстроена из-за этого.
Лорен: Татуировки? Где? Опиши подробнее.
Бо: Левая ягодица. Нежный рисунок. Черные чернила с красной растушевкой.
Лорен: Лучше выбери каллиграфический шрифт, чтобы все твои будущие спутницы знали, что ты стильный парень.
Бо: Я бы, наверное, не снимал боксеры, на всякий случай.
Лорен: Кстати, о твоих боксерах, что на тебе сейчас надето?
Бо: …
Лорен: Что означает многоточие? Ничего? Выцветший желтый банановый гамак?
Бо: Давай утром позавтракаем вместе.
Лорен: Ты убиваешь меня.
Бо: Чувство взаимно.
Лорен: Что, если я хочу тебя только ради твоего тела?
Бо: Мое тело будет в журнале Ruby Slipper on завтра в 10:00 утра.
Лорен: Я собираюсь полить свои блинчики сиропом и есть их очень медленно и заманчиво. Тебе придется прикусить свой кулак.
Бо: Я рискну.
Глава 20
Лорен
Воскресенье посвящено книгам — в частности, моим мемуарам под названием «Медленный ожог».
О том, как сексуальные страдания одной женщины привели ее к спонтанному возгоранию.
Концовка предсказуема (я умираю), но середина наполнена таким количеством раздражения, что ее стоит прочитать. Домохозяйки по всей Америке будут анализировать мою жизнь в книжных клубах за бокалом вина из Target, рассуждая о том, почему все пошло не так.
Все начинается с завтрака.
Я пришла на 20 минут раньше, потому что боялась, что столкнусь с непредвиденными задержками — пробки, благотворительные забеги, парады, медленно идущая бабушка с ходунками, у которой не хватает теннисного мяча. Я помогаю ей перейти дорогу, и она рассказывает мне историю своей жизни, которая настолько длинная, что к концу я превращаюсь в медленно идущую бабушку.
Оказывается, мои волнения были напрасны. Я приехала рано. Такси подъезжает к ресторану, и я заставляю водителя пять раз объехать квартал, прежде чем он спрашивает, не помогаю ли я ограбить банк или что-то в этом роде. Я улыбаюсь и говорю, что единственное, что надеюсь украсть сегодня, — это поцелуй. Он хмурится и велит мне убираться.
Ресторан переполнен, и я быстро обхожу его, чтобы убедиться, что Бо не ждет меня внутри. После этого я прокрадываюсь в туалет, чтобы посидеть в кабинке, и использую возможность проверить свой внешний вид. На мне кремовое платье-свитер и мягкие коричневые кожаные сапоги. Наряд казался милым, когда я надевала его у себя дома, но теперь, похоже, я немного перестаралась. Я стираю красную помаду (Кто пользуется помадой воскресным утром?!) и вместо нее наношу немного бальзама для губ. Лучше. Я поправляю платье и убеждаюсь, что материал облегает мою попку, как прилипчивый малыш. Мои белокурые локоны в кои-то веки стали послушными, поэтому я улучаю секунду и быстро благодарю спасителя.