Красавица и Бо (ЛП)
— Разве ты не купила его только вчера? — спрашивает мама, указывая на полусъеденный торт на прилавке. — Куда все делось?
— Я так рада, что ты тоже это заметила, — говорю я заговорщицким тоном. — Ты уверена, что все окна были заперты прошлой ночью? Думаю, нам стоит вызвать сюда полицейских, чтобы они сняли отпечатки пальцев.
— Ага. Ты уверена, что это не было скорее внутренней работой?
— Хм, может быть… Но если это была не я и не ты, то, наверное, это был папа.
Я так увлеклась плетением своей паутины лжи, что не проверяю свой следующий кусочек. Прикусываю и чуть не ломаю коренной зуб.
— Нашла.
Моя мама торжествующе вскидывает руки:
— У-у-у! На сегодня ты королева!
Я театрально оглядываюсь по сторонам:
— Так где же мой король?
Она понимающе улыбается и наклоняется, чтобы отрезать себе кусочек торта:
— Работаю над этим.
Моя вилка падает на тарелку:
— МАМА!
Я звучу раздраженно, но это единственный способ достучаться до нее. После маскарада она должна была усвоить урок: больше не вмешиваться в мою жизнь.
— О чем ты говоришь?
— Я пригласила Бо на поздний завтрак в конце этой недели.
— Что? Почему? Когда?!
Говорю, как репортер 1930-х годов, только что побывавший на месте преступления.
— Я видела, как вы танцевали прошлой ночью.
Она подмигивает, как будто у нас с ней есть общий секрет, но это не так.
— Что ж, наслаждайся поздним завтраком с Бо. Надеюсь, вам двоим есть о чем поговорить.
Она пожимает плечами, внешне невозмутимая.
— Ничего страшного, если ты не хочешь идти. Я просто скажу ему, что у тебя диарея, а потом все время буду говорить о тебе, хвастаться всеми твоими достижениями. Не волнуйся, я заверю его, что обычно ты пользуешься туалетом очень регулярно.
— Почему ты так поступаешь со мной? — Мое лицо сморщивается.
— Потому что мне нравится Бо, — она тычет в меня вилкой, и крошечная капелька глазури попадает мне на лицо, — и я всегда подозревала, что тебе тоже.
Следующие несколько дней провожу по уши в работе в NOLA. Думала, что у меня есть представление о том, что нужно для открытия малого бизнеса, но, как оказалось, я даже близко не была к этому. Мой бюджет на исходе. Сроки затянулись. Моя команда маркетологов отстает, и мне кажется, сегодня утром я обнаружила у себя на голове седой волос. Я вырвала его и сожгла на своей плите, чтобы показать пример его последователям. Если бы Роуз была в городе, я бы попросила у нее какое-нибудь заклинание вуду, чтобы отгонять других.
Поразительно, как в целом все складывается не очень удачно. Но хотя бы команда дизайнеров работает профессионально и своевременно. Задержки в строительстве были вызваны непредвиденными обстоятельствами, например, когда плитка для ванной прибыла в ящиках, каждый кусок был расколот посередине — двухнедельная задержка. Городу требовалось дополнительное разрешение на строительство — задержка на четыре недели. Бригада обнаружила сгнившую древесину за частью гипсокартона — задержка на неделю. Электричество, система кондиционирования, освещение — задержка, задержка, задержка.
Каждая проблема отнимает у меня еще один год жизни. Я умру в 30 лет, но в конце концов помещение будет выглядеть именно так, как и должно выглядеть: модно, круто и достойно поста в «Инстаграм». Блогеры будут есть с моей эстетически приятной ладони.
Сейчас я нахожусь в офисе, распаковываю партию кофейных чашек, которую мы получили вчера. Они нежного розового цвета, и, что удивительно, пока я нашла только крошечный скол на ободке одной из них. Возможно, удача повернулась ко мне лицом.
Уже поздно, почти 20:30, и обычно меня бы здесь не было. К этому времени я уже в пижаме или возвращаюсь домой, либо разговариваю по телефону с Роуз, либо смотрю новое достойное выпивки шоу по своему маленькому телевизору. Но сегодня вечером я избегаю возвращаться, пока не буду готова рухнуть. Утром будет бранч. Моя мама отказывается разговаривать о визите Бо, и ее больше не трогает, когда я отправляю ей ссылки на бюджетные дома престарелых в этом районе.
Ее самый последний ответ был чем-то вроде: «Это мило, дорогая. Как думаешь, мне следует что-нибудь приготовить на скорую руку или заказать доставку?»
Я вздохнула, велела ей заказать мне омлет по-монтерейски и в приступе ярости швырнула трубку.
Работаю допоздна, пытаюсь отвлечься от очередной встречи с Бо. Прошло несколько дней после бала-маскарада, так что мне следовало вернуться к исходному состоянию. В Нью-Йорке Бо был где-то на задворках моего сознания, но не всепоглощающим. Все те дни, что прошли с тех пор, как мы танцевали вместе, я медлила, пытаясь справиться со своими чувствами. Вместо того чтобы спрашивать себя, что на самом деле к нему чувствую, решаю направить всю свою энергию на работу и переваривание королевского торта. Приятно жить без арендной платы в иллюзии — очень рекомендую.
— Тебе действительно не следует оставлять эту дверь открытой.
Его голос удивляет меня, и я подпрыгиваю, роняя одну из кофейных чашек на пол. Она разлетается на миллион крошечных осколков, и я мысленно подсчитываю, во что мне это обойдется. Какое это имеет значение? На данный момент я просто выбрасываю деньги на ветер.
Поднимаю взгляд, а Бо уже в движении, хватает метлу и совок для мусора, которые прислонены к стойке. Он безупречен и профессионален, одет в длинное пальто верблюжьего цвета поверх черного костюма. Его волосы того цвета, который я вижу, когда закрываю глаза по ночам.
Он подходит ближе, отталкивает меня и начинает убирать беспорядок.
Хорошо.
— Извини за это, — говорит он, поднимая взгляд.
— Все в порядке. — Я тереблю свою безразмерную толстовку из «Уэллсли».
— Хотя тебе действительно не следует оставлять дверь открытой.
Поднимаю взгляд на входную дверь, которую держит открытой тяжелая коробка.
— Если я этого не сделаю, здесь станет слишком душно.
Это беда всех южан зимой: утром может быть очень холодно, но к концу дня всегда потеешь в свитерах.
— У тебя что, нет кондиционера? — Он поднимает глаза.
— Они заменяют конденсатор. Задержка.
Вопреки моему желанию, это слово вызывает у меня улыбку. Затем я меняю выражение лица на нейтральное, понимая, что Бо смотрит на меня так, словно ему нравится, как я выгляжу, когда улыбаюсь.
— Что привело тебя сюда? — Скептически прищуриваю глаза.
Он вздергивает подбородок, раскидывая руки, чтобы охватить комнату вокруг нас.
— Я слышал, ты открываешь свое дело. Хотел посмотреть сам.
Я оглядываю полузаконченное помещение, злясь, что он видит это до того, как все будет готово. Кофейня выглядит одинокой и пустой без кофемашины для приготовления эспрессо. Стены все еще покрыты ярко-белой грунтовкой. В таком виде трудно представить себе готовый результат.
— Будет выглядеть намного лучше, чем сейчас, — обещаю я.
Он низко наклоняется, чтобы собрать осколки керамики в совок для мусора, а когда заканчивает, встает, заслоняя меня.
— Я не сомневаюсь, но хотел увидеть это сейчас.
То, как он это произносит, мрачно и хрипло, заставляет меня думать, что он хотел видеть меня сейчас.
Но это ни в коем случае не так, посмотрите на меня. Мой наряд просто смешон по сравнению с его. Сегодня утром я надела легинсы, не заботясь о моде. Это даже не самая лучшая пара, те, что облегают мою задницу. Это мои легинсы, которые я надеваю, когда испытываю стресс. На одной из голеней есть дырка.
Я вздыхаю:
— Что ж, ты увидел.
Беру у него из рук полный совок для мусора и выбрасываю его в мусорное ведро за стойкой бара. Когда поворачиваюсь, он наблюдает за мной, засунув руки в карманы пальто. С этого момента я решаю, что буду выходить из своей квартиры только в своей лучшей одежде. Отказываюсь снова сталкиваться с ним в таком виде, мне нужно быть в равных условиях. Хочу, чтобы он увидел меня такой, какой я привыкла выглядеть в Нью-Йорке. Я тоже была отполирована до блеска. Я прихорашивалась. У меня даже есть женская версия такого пальто в моем шкафу… где-то там.