Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)

– Вкусный, – спросил Олег.
– Вкусный. Возьми, попробуй. Не тушуйся, Беглов же сказал, всё бесплатно.
Перед завтрашними поединками нас знакомят с соперниками. Мне боксировать с Роном Лайлом. Имя ничего мне не говорит, как, впрочем, и остальным нашим боксёрам имена их противников. Вот если бы в графе напротив моей фамилия значился Кассиус Клей (он же Мохаммед Али) – тогда да, было бы о чём говорить. Впрочем, тот факт, что этот Рон Лайл не оставил сколь-нибудь заметного следа в истории, вовсе не означает, что к поединку следует отнестись спустя рукава. Нам сюрпризов не нужно, мы сюда не за этим прилетели.
В наше распоряжение был предоставлен спортивный зал, оборудованный по последнему слову техники. Здесь имелся и боксёрский уголок, разве что ринга не хватало. Впрочем, он и не был особенно нужен, мы не собирались устраивать спарринги накануне официальных поединков.
Провели в зале вечернюю тренировку, поужинали в одном из залов местного ресторана, специально отведённого для нашей команды. Кто-то из наших пошутил, что на самом деле это завтрак, учитывая разницу во времени между Москвой и Лас-Вегасом. Самое хреновое, что утром все встали невыспавшимися – акклиматизация проходила с трудом и, боюсь, к концу нашего турне мы ещё не успеем акклиматизироваться.
– Днём всем спать, – заявил Степанов, который Анатолий Григорьевич. – Иначе на ринге будете сонными тетерями.
Поспать после обеда нам удалось. Лично мне точно, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. Подъём в 5 вечера по местному времени, лёгкая разминка в спортзале, откуда в половине седьмого мы плавно перекочевали на арену «Caesars Palace». Вернее, в две выделенные нам гримуборные, переоборудованные в своего рода раздевалки.
Перед встречей Петухов на пару с Бегловым нас «накачали», мол, ни в коем случае нельзя проигрывать общий зачёт. Мы должны показать, что советский бокс лучше американского, побить соперника в его логове.
– Даже если это негры? – спросил наивный Казарян.
– Даже если это негры, – подтвердил Беглов. – Они сейчас являются орудием в руках империалистов, и их победа над вами даст вашингтонским политиканам очередной повод поглумиться над советским спортом и вообще над СССР. Тем более что против нас выставляют далеко не лучших американских бойцов, а вы являетесь практически все сильнейшими боксёрами Советского Союза. Против тебя, Покровский, будет боксировать недавний уголовник, отбывавший срок за убийство. Его освободили досрочно по просьбе спортивного магната, пристроившего Лайла на один из своих заводов сварщиком.
Потому проиграть будет вдвойне стыдно. И по слухам, за победу над тобой ему обещали перевод в профессионалы. Так что мотивация у соперника серьёзная, и это не даёт тебе права подходить к поединку спустя рукава.
– Я и не собирался…
– В общем, не подведите, ребята, – сказал своё веское слово Петухов.
– Не подведём! – встал и заявил комсорг сборной Саня Мельников.
– Вот и отлично. А теперь готовьтесь, в том числе и психологически, набирайтесь, так сказать, спортивной злости.
И народ начал готовиться. А я не удержался, из бокового прохода выглянул в зал. Да-а, впечатляет… Народу практически битком, а до начал ещё где-то с полчаса. А к выходу на ринг уже готовятся представители веса «пера» – Толя Семёнов и Альберт Дейвил. Публика, естественно, поддерживает своего, слышу прорвавшийся над общим гулом крик: «Надери ему задницу, брат!» Естественно, кричат на английском, Толя вряд ли что понял, а вот Беглов морщится, выискивая глазами крикуна. Похоже, вон тот черномазый орёт. Чёрных в зале не очень много, редкие пятна в общей белой массе, всё-таки до BLM и прочих толерантностей со вставаниями на колени перед неграми ещё далеко. Сегодня их вполне можно пожалеть, они всё ещё вынуждены уступать места в автобусах белым, даже если это не женщина с ребёнком, а здоровый мордоворот. Для цветных существовали отдельные туалеты, кассы в кинотеатрах, там же специально отведённые (худшие) места. И здесь это считается в общем-то нормой, разве что Мартин Лютер Кинг пытался организовать чёрных на борьбу, и то его пристрелили почти три года назад.
 
Наши выходят на ринг под «Калинку-малинку». Хорошо ещё, перед боксёром не пускают медведя с привязанной к лапе балалайкой. Или с бутылкой водки. Советские боксёры вручают соперникам сувениры – Ваньку-встаньку в хохломской росписи и вымпел сборной. В ответ получают только американский вымпел. Либо соперники решили сэкономить, либо просто не додумались приобрести ещё какие-нибудь сувениры.
Толя оказался сильнее своего темнокожего соперника. Тот же негр, что призывал надрать задницу русскому, теперь осыпал его проклятиями, и получил даже замечание от одного из следивших за порядком охранников. Выставил свои розовые ладошки, мол, больше не буду. Понятно, что не будет, иначе могут вывести.
Следующая весовая категория, на ринг поднимаются Виктор Запорожец и Грегори Льюис. Здесь по очкам победа американца. Счёт пока равный – 1:1. Дальше Толя Левищев и Саша Мельников по очкам переигрывают своих оппонентов, создавая неплохой запас для нашей команды. Хромов в равном бою проигрывает сопернику с мексиканскими корнями Хавьеру Муницу. Но Сурен Казарян своей победой восстанавливает статус-кво. А дальше Тлеубаев и Толков проигрывают нокаутами, оба в 3-м раунде. И теперь счёт равный. Каждый следующий бой – на вес золота.
Наша сборная боксирует в красных майках с надписью СССР и белых трусах. А вот соперники кто во что горазд. Один был в трусах цветах американского флага. М-да, рискни я натянуть трусы с флагом СССР, это ж на сколько меня упекли бы в Сибирь лес валить?!
Юозас Юоцявичус тем временем одолел нрекоего Ларри Уорда. А затем Олег Коротаев в 3-м раунде отправил на настил ринга Натаниела Джексона. Теперь можно было выдохнуть – даже без учёта моего поединка командная победа за сборной СССР. Я видел, какое облегчение мелькнуло в глазах тренерской пары, да и сидевших на трибуне рядышком со специально приехавшей в Лас-Вегас группкой болельщиков из советского или консульства и торгпредства Петухова с Бегловым.
Однако это не повод подходить к своему бою спустя рукава. Я и не собирался. Для меня это первый шанс заявить о себе на международном уровне, пусть даже и в товарищеской встрече. И я его упускать не собирался.
Мой соперник Рон Лайл был старше меня почти на 10 лет. Он и выглядел нас вой возраст, а солидности ему придавала бородка. Я стоял в своём углу, ожидая команды к началу боя, прислонившись спиной к синей подушке, а Анатолий Григорьевич, разминая мне плечи, говорил:
– Кое-что Геннадий успел про этого Лайла выяснить. Он любит идти в размен ударами. Удары у него мощные, так что не пренебрегай защитой. Предпочитает открытую стойку, прёт вперёд, как танк, и бьёт, бьёт… Больше двигайся, ты легче его, выматывай, поиграй на дистанции.
Да уж, соперник выглядел мощно. Центнер, думается, в нём есть, но точно не жира, мышцы так и бугрились под тёмно-коричневой кожей. И выше он меня на полголовы. В груди как-то слегка похолодело, но внешне я постарался ничем не выдать своего волнения.
Судил в ринге поединок наш знаменитый в недавнем прошлом боксёр Владимир Енгибарян, олимпийский чемпион 1956 года. Половину боёв судили американцы, половину – наши рефери.
Соперник приплясывает на месте, нагло пялится на меня плавающими в белках глаз чёрными точками зрачков, и хищно ухмыляется. Видно, не внушаю я ему должного уважения. А он мне внушает, если честно, даже до начала боя. Но сомневаться в своих силах – не в моих правилах. Со щитом или щите, как говорили спартанцы. И я всем своим видом демонстрирую, что и не таких бивали, и тоже растягиваю рот в ухмылке, показывая свою красную капу. Это мне на заказ сделал месяц назад, когда я ещё не знал, что полечу в Штаты, знакомый стоматолог. Использовал акриловую смолу с добавлением безопасного для организма красного красителя. Хотел я, чтобы на капе красовались ещё золотые серп и молот, но технически это сделать оказалось при нынешних возможностях невозможно. То есть в принципе, как сказал протезист, возможно, но у него подобного опыта не имелось, да и вообще он ни разу не художник.