Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)
К концу октября мои доходы заметно выросли, я уже мог, пожалуй, и на «Жигули» замахнуться. Только всё равно в очереди стоять, да и не большой я автолюбитель. К тому же лучше сначала о своей квартире подумать. Тут меня вообще и в очередь бы никто не поставил, студента, только через четыре года, когда я уже буду работать на каком-нибудь предприятии. Да и то поселят в общежитии, а на квартиру в очередь поставят, когда отработаешь несколько лет. И жди потом ещё лет 15, пока твоя очередь дойдёт. Даже если ты к тому времени успел обзавестись женой и детьми. Есть комната в семейном общежитии – вот и радуйся.
Поэтому первым делом на повестке дня должно стоять собственное жильё. Наиболее привлекательный вариант – кооперативная квартира. Но и кооперативные дома возводились от предприятий, хотя хозяин такой квартиры мог её продать человеку со стороны. 1-комнатная в среднем стоила от 3 до 5 тысяч рублей, «двушка» – от 5 до 8 тысяч, ну а 3-комнатная обошлась бы от 8 до 10 тысяч.
На однокомнатную, предположим, я мог бы замахнуться уже сейчас, учитывая даже первоначальный взнос – для меня несколько сот рублей роли не играют. Но зачем мне однокомнатная, если я хочу создать семью? Дети пойдут, да ещё если разнополые – тут «двушка» как минимум.
Вот только в эти годы кооперативного жилья строится катастрофически мало, не то что в 80-е годы. Ладно, потом что-нибудь придумаем, пока же на повестке дня более насущные вопросы.
До Москвы долетели без происшествий, если не считать пары воздушных ям где-то над Горьковской областью. Из Быково до столицы можно было добраться автобусом, электричкой – правда, до станции было идти с километр – и на такси. Я мог бы потратиться и на такси, но, глядя на наглые физиономии таксистов, решил доехать электричкой до Казанского вокзала.
На перроне Казанского мне повезло… Или, может, тётке лет шестидесяти пяти повезло, которая нашла в моём лице постояльца на две ночи. Оказалось, тут по вокзалам ходят женщины, которые предлагают разного рода командировочным и прочим приезжим жильё на один или несколько дней. Совсем как на юге.
Мне предлагалось пожить два дня в заднице мира… Пардон, на окраине Москвы, в Бирюлёво. Стоимость удовольствия – 15 рублей в сутки, то есть тридцатник за два дня проживания. Но для меня, к счастью, такая сумма не была критичной, и я согласился. Тем более что в стоимость проживания включалось и трёхразовое питание. Не знаю уж, каким оно будет, в случае чего можно и в городе перекусить – сидеть до завтрашнего концерта безвылазно в доме я не собирался.
– Сначала мне нужно в «Авиакассы» на площадь Дзержинского, – предупредил я женщину.
– А поехали, и я с тобой, – легко согласилась она.
У входа в метро тётка в белом (или почти белом) халате с коробом продавали пирожки с повидлом по 5 копеек, с мясом по 10 и беляши по 15.
– Есть хотите? – спросил я провожатую. – Точно не хотите? А я вот что-то проголодался.
И купил пару беляшей по 15 копеек. Доедал уже перед самой посадкой в вагон. Последнюю же часть маршрута проделали на автобусе. М-да, двухэтажный деревянный барак по соседству с парочкой таких же «собратьев», а вокруг уже стоят новостройки и активно возводятся новые. Тётка, попросившая называть её бабой Шурой, сказала, что скоро получит квартиру «во-о-он в том доме», а эти дома снесут через пару месяцев.
– Дочка почти в центре живёт, – рассказала словоохотливая женщина ещё по пути с вокзала. – Вышла замуж за художника, у него в том же доме ещё и мастерская на последнем этаже. Уж как она радовалась, что из этого барака съезжает… Недавно навещала, с внуком приезжала, ему второй годик пошёл. Посмотрела и говорит, как я тут, мол, всю жизнь прожила, в этой халупе? А я что, я сорок с лишним лет живу в этой «халупе» и не жалуюсь.
Двухкомнатная квартира оказалась ещё и коммунальной. Да и двух комнатной назвать её можно было с натяжкой, скорее уж полуторка, потому что вторая комната едва вмещала в себя кровать, маленький столик со стулом, древнюю, но крепкую тумбочку и пару книжных полок на стене, заставленных преимущественно сочинениями русских и советских классиков.
– А ваши соседи, они, хм, как относятся к тому, что вы постояльце селите? – спросил я, намекая на то, что такой вид частного бизнеса в СССР как бы законом запрещён.
– Тю, – махнула она рукой, – так мы тут друг другу сколько лет знаем! Почитай одна семья. И не у меня одной угол снимают, вон, в 9-й квартире студентка живёт, а 12-й студент. Так что в голову не бери.
Я, собственно, и не брал, мне-то что… Бельё баба Саша постелила свежее постельное бельё, а я тем временем достал из сумки спортивный костюм, кроссовки и переоделся. Так можно и просто гулять, и на пробежки выходить…. Нет с пробежками я поспешил. Асфальта в округе пока всего ничего, а бегать по осенней грязи мне не улыбалось. Разве что в магазин сходить – моя хозяйка по пути показала, где он находится.
Можно было бы, конечно, навестить в гостинице Полину, прогуляться по осенней столице, но она заранее предупредила, что накануне столько ответственного мероприятия она во избежание каких-нибудь неприятностей весь день проведёт в гостинице. И дальше гостиничного ресторана – ни ногой. Ей как участнице концерта выдали талоны на питание в ресторане, но я догадывался, какое питание может быть по талонам, и вручил Полине на всякие «непредвиденные расходы» пятьдесят рублей. Она отказывалась, но я умею быть настойчивым. Сказал, что когда-нибудь отдаст, если потратит. Полина ответила, что постарается ничего не потратить, а если что-то и потратит, то лишь в самом крайнем случае. В общем, нашла коса на камень.
У бабы Саши в её комнате стоял чёрно-белый телевизор «Спартак». Модель редкая, за обе моих жизни попалась впервые. Но изображение было приличным, возможно, ещё и потому, что кабель шёл к общей антенне на крыше. По словам бабы Саши, на ведь дом у них было три телевизора, а этот купил покойный муж в 61-м году, через неделю после полёта Гагарина в космос. И до сих пор замечательно показывает.
Интересно, почему нет телевизора «Динамо»? Или «Торпедо»? А то и ЦСКА, чего уж… С другой стороны, телевизоры «Спартак» выпускались небольшой партией, и о их существовании даже в это время знает далеко не каждый.
– И что, завтра вот прямо Брежнева увидишь? – спросила баба Саша, продолжая начатый ещё за ужином разговор.
Так-то она ещё сразу спросила, командировочный я или как? Сказал, что «или как», а затем, уступив намёкам любопытной бабули, объяснил, что буду зрителем правительственного концерта, на котором прозвучат две моих песни. В глазах бабы Саши я тут же поднялся на неимоверную высоту. А теперь, за ужином, она вытянула из меня ещё кое-какие подробности. В том числе, и что одну из песен будет петь моя, скажем так, девушка. Если честно, это я уж сам сказал, всё-таки приятно, когда градус твоей важности в глазах собеседника растёт на глазах.
Мало того, баба Саша успела, похоже, и соседям во время отлучек на кухню про меня растрезвонить. Удостоилась чести поселить у себя молодого и талантливого композитора, чьи песни будут исполняться на праздничном концерте. Пока я коротал вечер у телевизора, одна за другой две соседки заглянули к хозяйке: первая якобы одолжить соли, а вторая за сахаром, которые, видимо, никто на общей кухне не хранил во избежание… И так с интересом на меня поглядывали, буквально ощупали взглядами с головы до ног.
– Здравствуйте! – говорили они.
– Здравствуйте! – отвечал я.
– До свидания! – говорили они, получив соль или сахар.
– До свидания! – так же учтиво прощался я.
Утром, чтобы справить нужду и умыться, пришлось постоять со своими гигиеническими принадлежностями минут пять у двери в туалет, хоть я и вышел попозже в надежде, что в нужнике будет свободно. Из сортира в итоге появился небритый тип в такой же, как у меня, майке-алкоголичке, только грязно-серой, и трениках с растянутыми коленями. Встав в дверях, он шмыгнул носом и с подозрением поинтересовался, дыхнув перегаром: