Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ
— Надеюсь, что дружественный народ наконец начнет платить Союзу и я еще успею заработать на трехкомнатную, пока нас отсюда не вышибут! — прокомментировал голубоглазый блондин Рома. — Интересно, а сколько партизаны платят американским советникам?
Услышав этот полный откровенного цинизма вопрос, недостойный члена партии, парень из Минска в ужасе закатил глаза. «Наверное, бедный, не знает, кого первым закладывать!» — злорадно подумал Лейтенант. Он наклонился к сидящему впереди внештатному сотруднику могучего ведомства на Лубянке и шепнул ему на ухо:
— Говорят, американское посольство комсомольские билеты по пятьсот баксов за штуку покупает!
Минчанин вздрогнул и, оглянувшись, дико посмотрел на Лейтенанта.
— А партбилеты — по тыще! Клянусь пейсами Карла Маркса!
Бедный информатор пискнул и полез за насквозь мокрым от пота носовым платком. Переводчики тихо заржали. Если бы рядом сидел кто-нибудь повзрослее и поумнее, то он бы подумал, что если даже военные перестали относиться к чекистам с прежним животным ужасом, то дни советской власти действительно сочтены.
За инструктажами замполита, разведчика и референта последовала встреча с военврачом. Медик оказался чудовищно худым мужчиной средних лет с желтоватым лицом и запавшими глазами. На лице этом царило печальное выражение. Казалось, оно говорило: «Все мы умрем! И умрем скоро! Если не убьет холерный понос, так доконает цирроз печени!». Когда эскулап тихим голосом простившегося с жизнью пессимиста начал свою речь, со сцены повеяло могильным холодом. Он поведал о малярии и геморроидальной лихорадке, амебной дизентерии и сонной болезни, о десятиметровых глистах и мухах, откладывающих личинки в уши доверчиво уснувших на открытом воздухе советских советников и специалистов. За рассказом об эпидемии СПИДа, косящей население Анголы, последовали предупреждения о сифилисе и страшных грибковых инфекциях. Он объяснил всю бесполезность профилактики от малярии, предусматривавшей непрерывное употребление джина с хинным тоником. Оказалось, что для достижения терапевтического эффекта за сутки нужно было употребить не менее сорока порций указанного коктейля. Поведал он и о малярийной коме, когда мертвые возбудители-плазмодии закупоривают сосуды мозга, и о возможном осложнении — циррозе печени. Он даже поднял рубаху и показал свой живот после нескольких малярий, перенесенных за три года спецкомандировки. Там, где должна была быть печень, виднелась густая сетка кровеносных сосудов — как у алкоголика с полувековым стажем. Медик категорически отсоветовал купаться в реках и пить сырую воду. Единственный раз он позволил себе улыбнуться, когда Сергей, подняв руку, сказал:
— А я в прошлое пребывание, когда был в Лубанго, на Южном фронте, все время пил не кипяченую! И ничего, живой!
Услышав об этом, военврач неожиданно ухмыльнулся, посмотрел на Сергея, как будто уже примериваясь сделать продольный абдоминальный разрез скальпелем в морге, и ответил:
— Что ж, некоторые и гвозди жуют!
Присутствовавшие невесело засмеялись.
После этой достопамятной лекции Лейтенант набрался наглости и попросил эскулапа взглянуть на свой язык. Тот в течение примерно пяти секунд осматривал распухший орган, а затем спросил:
— Коньяк-то португальский?
Утвердительное мычание в ответ врач сопроводил одобрительной ухмылкой. Он хлопнул Лейтенанта по крепкому плечу и сказал:
— Будешь жить! Язык, небось, в автомобиле прокусил? Рекомендую продолжать орошение раны коньячными спиртами! В машинах будь осторожнее! Со здешними дорогами — это типичная травма! Когда попадешь на фронт, никогда не сиди в крытых кабинах грузовиков! При подрыве на противотанковой мине проломишь крышу головой и сломаешь шею! Это тоже типичная травма! Понял?
Вещевой склад находился на другом конце миссии — там, где стоял бронетранспортер и где за высоким каменным забором простиралась широкая полоса песка без каких-либо признаков растительности. За зоной отчуждения, на которой при желании можно было перекрестным огнем положить целую дивизию, приглушенно шумела волнами сверкающая в лучах послеобеденного солнца Атлантика. Между миссией и океаном торчало нелепое сооружение из бетона — то ли штык, то ли зуб, то ли фаллический символ. Как подсказал советский часовой, скучавший на вышке с пулеметом, это строили мавзолей ангольскому Ленину — Агоштиньо Нето. На складе вновь прибывшим выдали по два комплекта камуфлированной формы. Первый, посветлее, был кубинским, второй, потемнее, южно-корейским. Лейтенант и его товарищи получили вещмешки, плащ-палатки, зеленые майки, носки, теплые куртки и свитера, комплекты повседневной формы с красивыми фуражками и прочие бесчисленные мелочи, без которых не может обойтись homo militaris.Самым тяжелым предметом оказалась пара ботинок с высоким голенищем. Обувь сия предлагалась в трех разновидностях: корейские были самые красивые, португальские — самые крепкие, кубинские — так называемые «антикобры» — самые удобные. Лейтенант выбрал корейские и, натянув их, тут же понял, что разнашивать их придется не один месяц. Когда, уже вернувшись в свое временное общежитие, он затянул себя зеленым поясом из многократно прошитой материи и надел кепи с длинным козырьком, из зеркала на него неожиданно уставился бравый вояка, эдакий солдат удачи, какими их обычно изображали в советских фильмах. Лейтенант так понравился самому себе в этой иностранной пятнистой форме, что с большой неохотой снял ее вечером, когда настала пора отправиться в гости вместе с Олегом.
Глава 4
19.08.90, СРОЧНО! Старшему группы советских военных советников в г. Намиб
«По имеющимся агентурным данным, в ночь с 19-го на 20-е августа и в последующие ночи противник намерен совершить диверсионные акты со стороны океана против важных военных и экономических объектов в зоне вашей ответственности. Приказываю: совместно с местной стороной принять срочные меры по усилению охраны и обороны портов, особенно судов, находящихся под разгрузкой».
«Известия», 2 сентября 1989 года
НОВЫЙ ПОРЯДОК ОФОРМЛЕНИЯ ЗАГРАНКОМАНДИРОВОК«Совет Министров СССР принял постановление о совершенствовании порядка выезда за границу по служебным делам. В документе подчеркивается, что в условиях обновления и демократизации всех сторон жизни советского общества, внедрения в международную практику нового политического мышления… важное значение приобретает дальнейшее улучшение организации работы по командированию делегаций и специалистов за границу… Установлено, что решения о выезде… в социалистические страны… принимаются самостоятельно руководителями… предприятий, объединений и организаций. Право принимать решения о выезде… в капиталистические и развивающиеся страны предоставляется министерствам, ведомствам, центральным учреждениям СССР и союзных республик… При отклонении представления командирующая организация должна информировать соответствующего специалиста о причинах, по которым его поездка не может состояться… Документ закрепляет положение, по которому подбор членов делегаций и специалистов для командирования за границу осуществляется по согласованию с первичными партийными, профсоюзными и комсомольскими организациями…»
В гости их повез переводчик-ветеран со странной кличкой Антилопа. Впрочем, смысл прозвища дошел до Лейтенанта, как только он увидел его авто, приобретенное здесь же, в Анголе. Это оказался древний светло-зеленый «мерседес» с жутко потертыми кожаными сидениями, которые когда-то, лет двадцать назад, были бежевого цвета. Возраст, отсутствующая фара и ржавые потеки на боках тут же вызывали ассоциации с «Антилопой-Гну» из «Золотого теленка». Антилопа был длинным и мускулистым. Он имел походку, неуловимо свидетельствовавшую о московском происхождении. Так — покручивая на пальце брелок с автомобильными ключами и стараясь по-барски выставить вперед живот — часто ходят таксисты в московском аэропорту «Внуково». Лицо обладателя подержанного «мерседеса» несло на себе печать пренебрежительного снисхождения к окружающим. Такое можно увидеть на физиономии плохо учившегося в школе хулигана, который считает, что, в отличие от умников-отличников, в его-то жизни все удалось.