Насмешивший Бога (СИ)
Саша опустила руку с телефоном. Что ж. Кто она такая, чтобы судить. Она не может выбирать за него; она может выбирать только за себя. И не то что бы она такая вся в белом, а он плохой… Но такая жизнь не для неё. Просто эта жизнь не для неё. Она, Саша, слишком простая, чтобы это всё понять.
Так что совет да любовь. Тем более, сейчас в отъезде. Ну понятно, медовый месяц.
Потом Дамир написал: "Прошу, дождись меня, пожалуйста, Саша! Я найду способ объяснить тебе всё". Ну да, ну да.
А потом еще написал: "Продал тачку, так как в ближайшее время вряд ли смогу сесть за руль". А деньги отправил ей, Саше. Подсмотрел данные в её паспорте, и отправил перевод. Надо получить в банке. Четыреста тысяч. Надо получить их и погасить кредит.
Конечно, он хотел помочь, но почему-то именно от этих денег Саша взбесилась: её охватила холодная ярость. Сначала она стала думать, как отослать их обратно. Но потом рассудила, что вступать в перепалку с женатым мужчиной — это как-то неприлично. В перепалку допустимо вступать со своим мужчиной. А деньги ей отправил Дианочкин мужчина. Она, Саша, никак ни собирается обнаруживать своё присутствие. Пусть Дамир знает — деньги дошли до адресата, и на этом всё. Она погасит кредит. Она получит эти деньги, но она берёт их взаймы.
Сидя у окна и глядя синее небо, Саша построила свои личные планы, выбрала свой путь к свободе. Как прекрасно, что он так её разозлил! Она почувствовала себя живой впервые за два месяца. Не будет ни сценария Олеси, ни бедной Лизы. Не дождётся. Саша приняла следующие решения. Первое: работа. Аделина Карловна угасает день ото дня, Саша, как медик, это видит. Скоро Сашин контракт здесь закончится. Следующая работа должна быть с официальным трудоустройством — необходима справка для банка. Одновременно нужно копить на первый взнос.
Второе: ипотека. Своё жильё — часть свободы, хватит уже бомжевать.
Третье — накопить и вернуть долг Дамиру. Она костьми ляжет, но сделает это.
А потом…потом она мечтает родить ребёнка, а лучше, двух. Наука, к счастью, идёт семимильными шагами; можно родить безо всяких там мужей. Замуж она не пойдёт никогда. Никогда. Права она была, никого не впуская в свою жизнь. Как только расслабилась и впустила, он причинил ей такую боль, по сравнению с которой вся её предыдущая жизнь — жизнь до Дамира — кажется райскими цветочками. Спасибо, она всё поняла с первого раза, больше не нужно!
Она родит детей, и это будут самые счастливые в мире дети! Они никогда не будут оставаться один на один со своими проблемами. И они никогда не будут продавать себя в рабство за мнимую свободу…
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Начало ноября 2010 г.
Саша сидела за столом. Напротив неё — три женщины разного возраста, но все одинаково красивы и стройны. Не зря Саша ещё в первую встречу заподозрила в Анне балерину. У Саши тоже всегда была очень прямая спина, но балетную осанку сложно перепутать с чем-то иным.
…Ночью не стало Аделины Карловны, которая всю жизнь отдала хореографическому училищу. Днём прилетели из Риги её дочь — Анна, внучка — Аглая, и правнучка — Ангелина. Все трое тоже связали жизнь с балетом.
Саша решила не оставаться на похороны.
— Нет, не нужно, вы и так хорошо заплатили, — она отказалась от "премиальных", которые пыталась дать ей Анна.
Тогда Анна встала и вернулась с красивой коробочкой.
— Мама очень ценила тебя, Сашенька! Ты скрасила её последние дни. Вот, на счастье и на удачу, как раз к твоим глазкам. Это сапфир, — и Анна надела на безымянный палец Саши старинное плетёное золотое кольцо с синим камнем.
Саша поняла, что отказываться нельзя, это их обидит:
— Спасибо! Аделина Карловна тоже скрасила мои дни.
Это была правда. Саша обожала слушать рассказы старушки о молодости, о балете. В такие моменты отступала Сашина боль.
— Хочется ещё что-то сделать для тебя, Саша! Как-то помочь.
— Мне работа нужна, официальная, больше ничего.
— Погоди-ка, — после небольшой паузы вспомнила Анна. — Я тут летом встречалась с бывшей одноклассницей, я же здесь училась, и она тоже, но теперь она живёт в Екатеринбурге. У неё дочь, Ольга, врач, специализируется на медицинской косметологии. И она управляет сетью косметологических клиник. У тебя же медицинское образование? Вдруг там нужны ассистенты?
— Да, медицинское. Медсестра, — Саша не хотела напрасно надеяться, но вариант был бы прекрасный.
Анна стала звонить подруге, потом её дочери, Ольге. Потом передала трубку Саше. Оказалось, что сеть расширяется, и ассистенты нужны. Саша рассказала о дисквалификации, но Ольга отмахнулась: рекомендация Анны для неё значила больше. Если Анна просит за Сашу, можно брать и не оглядываться.
— Но нужно будет пройти курс обучения. Ты готова? — у Ольги был насмешливый низкий голос.
— Да, да! — ответила Саша.
— Когда тебя ждать?
— Завтра.
— Отлично! — Ольга продиктовала адрес.
Анна лично отвезла Сашу на автовокзал в краевой центр. Они тепло простились. Саша не переставала благодарить её.
…Автобус тронулся. Ну вот и всё. Саша искренне верила в то, что начинается новая жизнь, и она не ошиблась.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Конец июня 2011 г.
— Ну раз пришёл ко мне, иди за ширму на кушетку, раздевайся до трусов. Посмотрю тебя, — скомандовала Фаина Петровна.
Дамир послушно пошёл.
— Курс реабилитации прошёл?
— Два раза.
— К плаванию вернулся?
— Потихоньку возвращаюсь.
— Хорошо всё, одевайся.
Она вернулась к столу, села.
— Давно приехал?
— Вчера. Мы с мамой Ярика ходили по поводу памятника, а сегодня установка была. Год же прошёл.
Фаина Петровна кивнула.
— Как бабушка?
— Абика плохо совсем, не узнаёт меня.
Он помолчал, потом снова заговорил:
— Фаина Петровна, мне Саша нужна.
Фаина Петровна сняла очки, усмехнулась:
— А когда год назад ты в Казань помчался, только пятки сверкали, почему так не говорил?
— Потому что дурак.
Она кивнула, словно соглашаясь.
— А от меня сейчас что хочешь?
— Мне нужен адрес людей, у которых она работает в Лебедево. Я с зимы периодически пытаюсь дозвониться до неё, номер недоступен.
— Допустим, я адрес дам, нарушу медицинскую этику. Но Саши там нет. Аделина Карловна, за которой она ухаживала, умерла ещё в ноябре, и Саша сразу уехала, её не было даже на похоронах.
— Как… уехала? Она говорила, что будет или в Лебедево, или тут, в больнице.
— Она ко мне не приходила. Нет её в больнице.
— Куда она могла уехать, у неё же нет никого!
— То есть, когда пятки твои сверкали, ты и это знал? — безжалостно спросила Фаина Петровна. — Я видела Сашу осенью у Аделины Карловны. Из девчонки словно дух вышибли, одни глаза остались. А ведь она никогда не унывала до этого, несмотря на всё, что на неё навалилось. Не девочка, а солнышко. Улыбалась, всех поддерживала. А осенью я не узнавала её.
Дамир побледнел, опустил голову.
— Вот адрес, хотя вряд ли толк будет, родные Аделины Карловны дом сразу продали, видимо, он на кого-то из них был оформлен.
— Спасибо. Я оставлю вам номер моего телефона. Мало ли, вдруг Саша как-то даст о себе знать. Пожалуйста, сообщите мне сразу?
— Хорошо.
Они попрощались, Дамир скрылся за дверью. Фаина Петровна снова сняла очки и тяжело вздохнула.
…В доме Аделины Карловны жили квартиранты, а хозяева постоянно проживали на Севере. О прежних хозяевах, тем более, о Саше, новые жильцы ничего не знали. Дамир вышел за ворота, где его перехватила какая-то любопытная старушка.
— Тёзку мою ищешь? Я баба Шура. Уехала Саша сразу, как старая балерина умерла. Дочка балерины сама Сашу увозила на машине. Саша мне сказала: уезжаю, дескать, баба Шура, нашла работу.
— А куда? Не сказала?
— Нет, — покачала головой бабка. — И эти родственницы балерины, они приезжие, ни с кем тут шапку не ломали. Ничего никому не говорили. Жалко девку, очень хорошая была. В магазин идет, заходит, спрашивает, что купить. Давление мерила мне, да и другим соседкам…