Столичный доктор. Том II (СИ)
Вот же суки… Химикаты — это бомбы.
— Далее филеры доложили, — взгляд Блюдникова стал еще строже. — Бахарев с Распутиным, встретившись на улице, отправились к Московско-Брестской дороге. После этого они пошли далее и, отойдя от полотна дороги шагов на триста, вошли на вал около одной из выкопанных в этом месте ям, тщательно осмотрелись вокруг и затем скрылись в яме. Через несколько минут послышался глухой взрыв, и над местом, где находились Бахарев и Распутин, показался белый дым. По итогам утреннего осмотра означенного места Начальником Охранного Отделения, на дне указанной выше ямы оказалось овальное обожженное пространство около четырех аршин в длину и одного аршина в ширину, с небольшим отверстием в земле близ одного края обожженного пространства. При этом около этого пространства найдены были найдены осколки стеклянной пробирки с бело-желтоватым порошком на дне.
Мы помолчали, каждый размышляя о своем.
— Евгений Александрович, вы же понимаете, что просите за бомбиста? — я думал, что этим вопросом пристав меня доканает, но нет, он продолжил зачитывать. — Из числа добытых наблюдением данных, кроме вышеприведенных, следует отметить также, что на следующий день Распутин с Бахаревым отправились на вокзал Николаевской железной дороги, где в течение часа осматривали платформу приходящих поездов, обратив особое внимание на подъезд к императорским комнатам, на выход из этих комнат на платформу, а также на лесенку в конце последней, спускающуюся на полотно дороги.
Тут уже, не стесняясь, я выругался матом. Такое не простят. Распутину с Бахаревым, так точно.
— Винокурова же с ними не было?
— Не было, — покачал головой Блюдников. — Но на квартире у Поволоцкого он присутствовал, возмутительные речи вел. Об том тоже есть доклад в Охранном.
— В группе был агент? — прямо спросил я.
На это Блюдников только возвел глаза к потолку:
— Евгений Александрович, глубоко уважая вас, сделал, что мог. О большем не просите.
— Спасибо и на том, — я встал, пожал руку. — Можете на меня рассчитывать и далее.
* * *К Зубатову на Мясницкую поехал сразу, без раскачки. Просто побоялся, что если начну сомневаться, так и не решу вписаться. А Емельян уедет в Сибирь годков на двадцать. Все-таки, если вопрос касается императорской фамилии, власть будет действовать максимально жестко. Так что просить за Винокурова — себе дороже. Умом я это понимал, но сердцем… Сердцем я был с пламенным студентом. Не в смысле одобрения бомбистов, а по пословице, что, кто в молодости не был революционером — у того нет души. Кто в старости не стал консерватором — у того нет мозгов.
Чиновника по особым поручениям пришлось подождать, и это ожидание стало очень мучительным. Вытерпел, дождался идущего быстрым шагом по коридору Сергея Васильевича, бросился наперерез.
— Прошу всего пять минут. Не более!
— А я о вас был лучшего мнения, господин Баталов, — развел руками в удивлении Зубатов, увидев меня.
НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОСТАВИТЬ 2-Й ТОМ В БИБЛИОТЕКИ!
Глава 2
— Я хочу жить с тобой! Точнее, у тебя…
Вика густо покраснела, начала комкать платок в руках.
— В каком смысле со мной? — обалдел я.
Только вернулся на станцию, поднялся в рабочий кабинет, погруженный мыслями в историю с Винокуровым. Зубатов — большой фанат общения с революционерами (ну и перевербовки оных), согласился выслушать Емельяна, переговорить с ним приватно. Так сказать, вне рамок следствия. Стоило мне это совсем не пяти минут уговоров — час убалтывал Сергея Васильевича. Рассказал про достижения парня на поприще фармацевтики, ну и приврал немного. Не без этого. Выслушал кучу ответных упреков. Дескать, нельзя заигрывать с революционерами. И тут я не выдержал, и выдал историю о сборе денег, когда я прикованный к постели лежал. И спросил у чиновника по особым поручениям — стал бы он хлопотать за такого человека? В ответ получил, как ни странно, невнятные междометия. Неужели у этого краснобая аргументы кончились? Или это тоже часть игры?
И вот теперь в голове только одна мысль — как уговорить самого Винокурова не лезть в бутылку и покивать Зубатову во время разговора. Неужели это сложно? Совсем даже не обязательно соглашаться. Просто не посылать на три буквы. Решил, что попробую передать через родственников записку парню в тюрьму. Славка говорил, что знает его мать… Должны же к нему пускать на свидания?
— Ты меня слушаешь?
Вика продолжала стоять перед письменным столом, а я, невежа, даже не предложил ей сесть. Вскочил, подвинул стул.
— Слушаю, тут просто… сложная ситуация.
Я коротко рассказал про Винокурова. И это ненадолго отвлекло девушку от ее хотелок. Она начала расспрашивать меня, потом дала пару полезных советов. Многие деловые вопросы быстро решались на разных раутах и светских салонах, которые устраивали московские аристократы.
— Тебе надо выезжать в свет! — выдала заключение Талль. — Как закончится Великий пост — обязательно! Балы…
Девушка мечтательно закатила глаза, но потом опомнилась:
— Мы любим друг друга, и должны быть вместе!
Это было очень сильное заявление, и я замешкался, не зная, что ответить. Потом сообразил:
— Как же к этому отнесется маменька?
— Она покричит, — уверенно заключила Вика. — Но потом успокоится! Ведь все можно сделать аккуратно. «Русский медик» сдаст мне в наём апартаменты в клинике. Я посмотрела на четвертом этаже — тут есть целых три квартиры! Будем жить рядом, будем жить вместе.
— Слухи пойдут. Как же твоя репутация? Не пострадает?
— Я совершеннолетняя! — уверенно заявила Талль. — Учусь на курсах, работаю в клинике. Получаю у тебя оклад. Почему я не могу жить так, как хочу? И с тем, с кем хочу?
— Ну есть же общественное мнение, — промямлил я, уверенный, что после такого поступка все балы и прочие салоны для нас обоих будут 100% закрыты. Не уверен, что даже к генерал-губернатору на официальный прием допустят.
— Значит, ты против⁈
Крылья носа девушки начали гневно дрожать. Она опять покраснела. Только теперь явно не от смущения.
— Почему же против? Конечно, я за! Но твою маман надо подготовить. Ты согласна?
— Она опять заведет свою шарманку про свадьбу. Не то, чтобы я была против, — Вика лукаво на меня посмотрела. Как же быстро у нее меняется настроение…
— Значит, сначала готовим маму, — заключил я, игнорируя закинутую в мою сторону удочку.
Нет, в эту ловушку опытный холостяк никогда не попадет!
* * *В клинику пришел Серафим. Я ждал этого визита. Священник был одним из организаторов первого сбора средств — наверняка его купцы спрашивали о моих успехах. Плюс со всей этой суетой я пропустил несколько воскресных служб, это тоже вызвало беспокойство батюшки. Я вроде бы перешел в другой приход, Николая чудотворца что на Курьих ножках, но там случилась кадровая катастрофа — старый священник, отец Алексий, скончался как раз накануне моего переезда, с назначением нового возникли какие-то вопросы. В итоге службы проводил командированный, отец Питирим, но я с ним договорился, что лучше уж буду посещать своего старого духовника.
— Ну показывай свои хоромы, — священник приобнял меня, перекрестился на красный угол.
Делать было нечего, повел Серафима демонстрировать клинику. Половина дома была пустая, палаты тоже не радовали болящими — всего один пациент со сложным переломом, которого бригада подобрала на улице, возвращаясь с вызова. В лаборатории священнодействовал один Славка, в аптеке тоже было пусто — я никак не мог нанять нужного провизора.
Лицо Серафима вытянулось, он явно ожидал бóльшего.
— Может взглянете на бригады? — потянул я священника в комнату ожиданий. Познакомил с Горбуновым, Лебедевым. Думал, что повезет с Моровским и того не будет, но как на зло Вацлав тут же обнаружился, сам спустился знакомиться с батюшкой.
— Католик? — тут же поинтересовался Серафим после окончания официальной части.